— Привет, — я остановилась в двух шагах от него, не понимая, как вести себя дальше, что говорить.

Легкое настроение Рида сменилось серьезным спокойствием.

— Заходи в дом, Камилла, — он отступил в сторону, приглашая меня войти.

Мы прошли в просторную гостиную в темно-коричневых тонах, которая была объединена с кухней.

— Спасибо, что прислал за мной человека, — сказала я, стоя посреди комнаты, нервно потирая ладони и не зная, куда себя деть. — Ты предлагал работу и вот я… я просто не знала, к кому еще обратиться, — неожиданно для себя призналась я.

— Ты правильно поступила, назвав тому охраннику мое имя, — он медленно прошелся по мне взглядом, задержавшись ненадолго на моих сцепленных ладонях. — О работе поговорим завтра, на свежую голову. Ты голодна?

Я смотрела куда-то мимо хозяина дома. Мне было ужасно неловко от того, насколько жалкой я сейчас выглядела.

— Да, я бы что-нибудь съела, если можно.

— Конечно можно, — совсем просто сказал он. — Пойдем на кухню, я был немного. кхм, занят, сейчас что-нибудь найдем для тебя.

Не проверяя, иду ли я следом, он направился в столовую зону к холодильнику.

— Садись, где хочешь, — обронил Рид, стоя ко мне спиной.

Я отодвинула стул у дальнего края стола, наблюдая за своим новым боссом в домашней обстановке.

— Может, омлет с жареным беконом? — Сказал он, доставая яйца, молоко и бекон из холодильника — по всей видимости, он считал вопрос риторическим.

— Отлично, спасибо. Я могу и сама приготовить, — нерешительно предложила я после секундной паузы. Происходящее ломало все мои шаблоны.

Я могла бы предположить, что он закажет доставку еды, но я совсем не ожидала, что Рид, настоящий бандит, окажется радушным хозяином, который на ночь глядя будет готовить мне омлет, чтобы я не померла с голоду.

— Я сам, просто садись уже, — он взглядом указал на стул, спинку которого сжимали мои пальцы. — Сейчас сделаю тебе чай или подогреть молока?

— Лучше чай, — тихо ответила я.

Молока и правда очень хотелось, но я решила, что это будет выглядеть совсем по-детски, а мне хотелось сохранить хоть какие-то остатки собственного достоинства.

Рид пожал плечами, ничего не ответив, и направился к рабочей поверхности. Через две минуты передо мной стояла чашка горячего чая и тарелка с печеньем, а Джеймс принялся за готовку.

Я смотрела, как он разбивает яйца в миску, как взбивает их венчиком, не глядя, а после ровно, без лишних движений нарезает бекон тонкими полосками. Его готовка действовала на меня почти гипнотически — размеренная, спокойная, совершенно чуждая той жизни, из которой я только что вырвалась.

Я пила чай маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по пищеводу, и не могла отделаться от ощущения нереальности происходящего. Он не задавал вопросов, не пытался разговорить меня, ни разу не оглянулся, оставив меня наедине с моими мыслями.

Вскоре тарелка с пышным омлетом и хорошо прожаренным беконом стояла передо мной. Рид пододвинул мне приборы и, обронив «Приятного», сел напротив с кружкой чая.

— Спасибо, было вкусно, — поблагодарила я, когда закончила есть, и поднялась, чтобы вымыть за собой тарелку.

Рид не стал меня останавливать, а лишь сказал в спину:

— Посудомойка слева от духовки.

Я кивнула и быстро загрузила посуду. Когда я обернулась, он уже встал из-за стола.

— Пойдем, я покажу тебе гостевую спальню. Сегодня переночуешь там.

В голове пронеслась мысль: «А что я буду делать завтра?», ведь денег снять свое жилье у меня не было. Но я решила подумать об этом позже. Исходя из того, что Рид до сих пор вел себя вполне адекватно и даже заботливо, я надеялась, что смогу договориться с ним на выплату чего-то вроде аванса.

Мы поднялись на второй этаж, хозяин дома открыл передо мной вторую дверь слева.

— Ванная комната внутри, — коротко пояснил он. — Доброй ночи, Камилла.

— Доброй ночи, — ответила я, когда он уже сделал шаг вперед, не дожидаясь моего ответа.

Я проводила его взглядом до следующей двери. Он открыл ее и скрылся внутри — предположительно, в своей спальне. Я не могла понять, нравится ли мне его ненавязчивость, граничащая с легким пренебрежением, или скорее вводит в замешательство. Впрочем, сейчас это было неважно.

Гостевая спальня оказалась больше, чем я ожидала. Воздух в ней был свежим и прохладным, я подошла к окну и обнаружила открытую форточку, которую тут же и закрыла. Тишина в комнате была такой густой, что зазвенело в ушах. В центре комнаты стояла большая кровать с высоким изголовьем, застеленная темным покрывалом. Очень хотелось упасть на нее и не двигаться до утра, но и душ хотелось принять не меньше.

В ванной комнате обнаружились все необходимые принадлежности и даже белый, чистый халат. Я разделась и шагнула под теплые струи. Наслаждившись душем, постирала белье в раковине, оставив сушиться на полотенцесушителе. Халат оказался мягким и теплым, я без колебаний закуталась в него, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает мышцы.

Но оказавшись в кровати, я поняла, что не могу заснуть. И просто лежала, уставившись невидящим взглядом в потолок. Я думала о Джоше, о нашей с ним прошлой жизни, которая по чужой прихоти развалилась на куски. И по моей. Я трусливо выбрала бегство. Я оставила его.

Слезы пришли не сразу — сначала просто ком в горле, потом тяжесть в груди, а потом они хлынули, и я уже не могла их остановить. Я зарыдала, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить звуки. Впервые с того дня, как меня арестовали, я отпустила себя и позволила себе истерику.

Я не слышала, как открылась дверь. Не слышала шагов. Я поняла, что не одна, только когда рядом со мной прогнулась кровать и теплая ладонь осторожно легла мне на плечо и чуть сжала.

Я замерла, не решаясь поднять голову. Зачем он пришел? Мог бы сделать вид, что не услышал.

— Никто не становится сильным за один день, Камилла, — сказал он тихо. — Иногда нужно позволить себе развалиться, чтобы потом собраться заново.

Я не двигалась. Его рука не убиралась.

— Я не знаю, что у тебя на душе, — продолжал он говорить своим тихим, низким голосом. — И не хочу знать. Но если ты плачешь, потому что тебе страшно, то я хочу сказать: ты толковая и не пропадешь.

Он помолчал, а после его голос зазвучал чуть мягче.

— Помнишь, я говорил, что забочусь о своих людях? Ты теперь одна из них. И это еще одна причина, почему ты не пропадешь.

Его пальцы сжали мое плечо еще раз — не сильно, скорее ободряюще — и так же бесшумно убрались. Я услышала, как едва слышно закрылась дверь, и поняла, что снова осталась одна.

Я подняла лицо от подушки, повернувшись на бок, и долго лежала, глядя в стену и слушая тишину. Слезы высохли. Внутри был не столько страх, сколько отчаяние. Об утерянном. Но после визита Рида дышать почему-то стало немного легче.