За пару месяцев работы в военном госпитале я многое поняла.

Во-первых, мои навыки обработки ран и наложения швов невероятно улучшились.

Во-вторых, я поражена тем, сколько мужчин боятся игл; некоторые бледнеют и теряют сознание при одном их виде.

Всегда смешно наблюдать, как взрослый крепкий мужчина вдруг белеет, увидев иглу.

Но совсем не смешно, когда он падает в обморок прямо на тебя.

В госпитале всегда холодно, поэтому я вынуждена носить одежду с длинными рукавами. Без них я не могу нормально работать, меня слишком знобит. Я люблю холод, но на работе терпеть его не могу.

Шейна я пока не встречала и благодарю за это небеса. Он то и дело появляется в моей жизни, и его поведение становится всё более непредсказуемым. Мне всё страшнее рядом с ним.

Сейчас я меняю простыни в одной из свободных палат приёмного отделения, Лори помогает мне. С течением времени мы становимся всё ближе. Она работает медсестрой намного дольше меня и стала для меня наставницей. Я уеду из Ирака раньше неё, вернусь в Северную Каролину. Уже начала рассылать резюме и надеюсь устроиться туда, где работает Лори, когда она вернётся в Штаты.

Поразительно, но мы обе из Блумингса и уже договорились, что будем проводить время вместе, когда вернёмся домой.

— Скорее бы увидеть свою девушку. Она хочет, чтобы мы отправились в отпуск на Гавайи, — радостно говорит Лори.

— О, как романтично. Сколько вы уже вместе? — спрашиваю, аккуратно заправляя свежие простыни.

— Два счастливых года.

Я начинаю тосковать по простоте влюблённости. Моё влечение к Дэнни возникло мгновенно. Я никогда не чувствовала такой безопасности и комфорта рядом с мужчиной, который одновременно пугает меня. И всё же он так резко меняет своё поведение. То он ласковый, то вдруг обращается со мной как с досадным неудобством. Я не понимаю его, и это требование перевестись подальше отсюда… или подальше от него.

Да пошёл он, со своими потрясающими голубыми глазами. С дурацкой идеальной улыбкой. С этими нелепыми мускулами, из-за которых я забываю, как вести себя нормально. Да пошёл он… ко мне…

Стоп, о чём я вообще думаю?

Мысленно одёргиваю себя. Я не могу с ним связываться. Всё равно ничего не выйдет. Он не заставит меня уехать отсюда. Никто не будет решать за меня, как жить.

— А у тебя есть планы на отпуск, когда вернёшься домой?

Я пожимаю плечами.

— Я должна была пойти на встречу авторов «Bloomings», но не знаю. Брат оплатил наши билеты ещё до того, как погиб. Думаю, у меня вряд ли получится туда попасть. В последнее время всё так неопределённо… Но я рада, ты что едешь на Гавайи со своей второй половинкой. А вот моя личная жизнь — полный провал, — усмехаюсь.

— Мне так жаль, что тебе попадаются такие отстойные мужчины. Ты такая милая, тебе нельзя опускаться ниже своего уровня.

— Спасибо, подружка, — тихо шепчу.

— Ой, нет. Кто он? Кто этот парень? — Лори встаёт, уперев руки в бока.

Я мгновенно заливаюсь краской, думая об одном противоречивом, холодном и одновременно сексуальном морском котике. О том, как каждая его мышца словно высечена из камня, и о том, как он смотрит на меня — будто готов целиком поглотить. От этих мыслей у меня перехватывает дыхание.

— Никто! — вскрикиваю, а Лори ухмыляется. Я краснею ещё сильнее и не могу сдержать улыбку. Каждую ночь я мечтаю о губах Дэнни и ненавижу себя за это.

— Доктор Диас? — она игриво поигрывает бровями.

— Нет! Он мне в отцы годится.

— Аа, значит, ты уже думаешь о нём как о «папочке»? — говорит она, а у меня отвисает челюсть, я теряю дар речи.

— Я в шоке с тебя, — смеюсь, качая головой.

— Лёгок на помине, — одними губами произносит Лори, глядя мне за спину.

Я оборачиваюсь: в комнату заглядывает доктор Диас. С подозрением смотрит на нас обеих. Его карие усталые глаза прищуриваются. Белый халат колышется, когда он наклоняется вперёд.

— Как дела у моих любимых медсестёр? — он приподнимает бровь.

— Всё отлично! — хором выпаливаем мы с Лори. Я отвожу взгляд в сторону, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

Доктор Диас входит в палату и сокращается расстояние между нами. У меня перехватывает дыхание от волнения.

О боже. Надеюсь, он ничего не услышал.

— Ари, должен сказать, я очень горжусь тем, как далеко ты продвинулась с тех пор, как начала здесь работать. Уверен, твой брат сейчас на небесах улыбается до ушей от гордости за свою младшую сестру, — он сцепляет руки за спиной и улыбается.

— Спасибо, доктор, — моё волнение утихает, сменяясь тёплой благодарностью. Когда так стараешься, приятно, что начальство это замечает.

Он уже собирается уйти, но, прежде чем скрыться за дверью, оборачивается:

— Ах да, тебя просит один пациент.

Моё сердце падает при мысли о Шейне.

— Правда?

— Да. Он ждёт в третьей палате.

Лори смотрит на меня, широко раскрыв глаза. Она тоже думает, что это Шейн.

Я прочищаю горло:

— Можно узнать его имя?

Доктор Диас смотрит на устройство, которое всегда носит с собой во время обходов. Листает экран пару секунд, затем поднимает на меня глаза:

— Дэниел Райдер.

Я хмурюсь, раздражённо сдвигая брови.

Какого чёрта он просит меня? Разве не он совсем недавно пытался отослать меня как можно дальше отсюда?

Я знала, что ему предстоит несколько визитов в госпиталь для процедур, прежде чем он сможет вернуться в команду. Но я не ожидала, что он будет просить именно меня. Я знаю протокол. Сначала я должна его осмотреть и допустить, потом — доктор Диас, и только после этого он сможет вернуться к своим.

— Хорошо, сэр, сейчас подойду.

* * *

Я стою у двери палаты, пытаясь собраться с мыслями. Смотрю на Дэнни через стеклянную перегородку: на нем черный свитер и джинсы. Он сидит на больничной койке, читает книгу, время от времени проводя рукой по бороде. Я колеблюсь и раздражена тем, что он попросил именно меня, но тепло, разливающееся между бедёр, выдает меня с головой.

Я глубоко вдыхаю, открываю дверь и вхожу с новыми бинтами и антибиотиками — всё готово для обработки.

Прочищаю горло:

— Мистер Райдер, я осмотрю Ваши раны и оценю симптомы ЧМТ¹⁴. Постараюсь сделать всё максимально быстро, — стараюсь звучать профессионально, скрывая раздражение. Я избегаю зрительного контакта, уставившись на принадлежности в своих руках.

Дэнни поднимает на меня взгляд, и меня невольно тянет к его красивому лицу. Он сжимает челюсть, мышцы под кожей напрягаются, когда он встречается со мной глазами. Я стараюсь сохранить бесстрастное выражение, но стоит ему встать и нависнуть надо мной, как внутри всё сжимается.

— Эм?.. — невнятно бормочу.

— Просто скажи, что хочешь увидеть меня без кофты, Ари. Разве ты не гордишься своей честностью, как настоящий ангелок? — он хватает мой крестик, зажимает его между пальцами и ухмыляется. Потом отпускает, и цепочка снова ложится на шею.

Я хмурюсь, приоткрыв рот. Мне хочется убежать. Сердце колотится, мне становится так жарко, будто нужно обмахнуться. Он ещё и веру мою использует против меня.

— Дэнни, — шиплю я.

Он смотрит на меня сверху вниз, а я, запрокинув голову, бросаю на него разъярённый взгляд. Я прикусываю губу, и из его горла вырывается тихий рык. Его губы растягиваются в довольной полуулыбке, и я замираю. Этот рык погружает меня в оцепенение.

Он запускает палец под свитер и плавно стягивает его через голову, затем снова садится на больничную койку. Поворачивается ко мне спиной, и на меня смотрит Мрачный Жнец. Тату-мастеру, который работал над телом Дэнни, впору вручать награду. Рисунок настолько реалистичный, что от одного взгляда по коже пробегает холодок. Кажется, ещё немного и изображение оживёт. Настолько всё детально, что становится не по себе.

Я начинаю обрабатывать рану антисептиком, и мы сидим в тишине. Не то чтобы я не хочу разговаривать, просто не могу. Каждый раз, находясь рядом с ним, я боюсь сказать что-то не то. Стараюсь сосредоточиться и не позволять этому чертовски красивому мужчине отвлекать меня. Он пахнет невероятно. Запах одеколона наполняет лёгкие, и я невольно сжимаю бёдра.

— Вижу, ты всё ещё здесь работаешь.

Я закатываю глаза.

— Да, и никуда не собираюсь, — резко отвечаю.

— Жизнь на базе — это не солнце, радуги и бабочки.

Я вздыхаю.

— Да, заметила. Пока ты здесь, всё будет совсем не так, — бормочу я. — Всё. Теперь мне нужно оценить твою ЧМТ.

Я отступаю от него и ухожу на другую сторону палаты, словно только что ускользнула от кружащей вокруг акулы.

Снимаю перчатки и оборачиваюсь, утыкаясь прямо в грудь Дэнни. Он вторгается в моё личное пространство, и я задерживаю дыхание.

— Скажи, что я здоров.

— Что? — хриплю я.

— Скажи доктору Диасу, что я готов вернуться к команде, — требует он.

Я хмыкаю.

— Так это не работает, — качаю головой. Меня бесит, что он считает, будто может мной командовать. Пытаюсь обойти его, но Дэнни следует за мной, загоняя в ловушку своим телом.

Внезапно он касается пальцем моего подбородка, приподнимая его так, чтобы я смотрела на него. На его лице — деловитость и самодовольство, как тогда, в «El Devine», когда он намеренно меня дразнил при Норе.

— Ты так теряешься рядом со мной, что, похоже, тебе самой нужна оценка на черепно-мозговую травму, — говорит он жестким, низким и холодным тоном.

Он убирает руку, наблюдая за мной.

Моё сердце колотится так сильно, что, боюсь, он может услышать.

Я бросаю на него яростный взгляд.

— Ты и есть моя травма.

Он порочно ухмыляется, наклоняется ко мне, и его губы оказываются у моего уха.

Почему он меня так дразнит? Он знает, как действует на меня, и наслаждается тем, что выводит меня из равновесия.

— Вишенка, если я — твоя травма… представь, каким жестоким злодеем я мог бы стать в твоей истории, если бы в ту ночь всё зашло дальше.

Я отталкиваю его от своего уха, бросая на него испепеляющий взгляд, полный ненависти. Он отступает и дьявольски улыбается, выпрямляясь во весь рост.

— Лучше передай меня другому медработнику. Не думаю, что у тебя хватит духу здесь работать.

Прикусываю губу. Я отлично помню ту ночь, о которой он говорит. Что-то во мне меняется, когда я замечаю, что его взгляд задерживается на моим губам.

— Ты не злодей, Дэнни. Мудак, возможно. Но я знаю, что в тебе есть большее. Ты думаешь, что знаешь меня. Думаешь, я тебя не выдержу. Но, похоже, мы этого никогда не узнаем, да?

Он вздрагивает от моего ответа. Я бросаю ему вызов. Сама удивляюсь своей смелости. Его прекрасные глаза темнеют.

Я дразню его… и он это понимает.

Он рычит и тянется к шторе за моей спиной. Я замираю, наблюдая, как он резко задвигает их, отгораживая нас от стеклянных дверей.

О боже, что я натворила?

В следующий момент он прижимает меня к стене своим телом, и меня тут же накрывает волной возбуждения, будто я теряю опору. В любой момент кто-то может войти, и мысль о том, что нас могут застать, лишь делает происходящее ещё более волнующим.

Я поднимаю на него взгляд, когда его рука ложится мне на горло и мягко сжимает.

— Ты играешь с Дьяволом, Ангелок. Уверена, что хочешь отправиться в Ад?

А потом он впивается в мои губы, опираясь второй рукой о стену за моей спиной. Мы двигаемся с такой отчаянной страстью, что я понимаю: это добром не кончится.

Он такой плохой.

Я хочу его. Когда он рядом, мне кажется, будто я падаю в недра ада — и я готова с этим смириться.

Его язык проникает в мой рот, сердце бешено колотится, перед глазами вспыхивают золотые искры. Я не могу сдержать стон, когда другой рукой он притягивает меня к своему паху, и я чувствую это. Чувствую его. Он прижимается ко мне твёрдой выпуклостью, и я хочу большего.

Я тянусь к его брюкам. Меня трясёт от возбуждения. Мне плевать, что я девственница. Все мои принципы будто растворяются. Если мой первый раз случится в больничной палате — пусть так.

Его губы становятся настойчивее, язык проникает глубже. Боже, как я соскучилась по его поцелуям. Одна его рука пробирается под мой медицинский халат, касается кожи, тянется к бюстгальтеру. Шершавые, знакомые ладони проникают под ткань, и он сжимает грудь — сильно. Я стону ему в рот, а он улыбается, не отрываясь от моих губ. Тянусь к поясу его штанов, но вдруг он отстраняется, мягко хватает мои руки, останавливая. Его грубые ладони крепко сжимают мои запястья. Затем он опускает их мне на бёдра и глухо стонет, сдерживая себя.

Дэнни сбивает меня с толку, и от этого чувство неуверенности взлетает до небес.

Он всё ещё без кофты, на груди татуировка — песочные часы с загадочными словами. Наши взгляды встречаются. Его губы отрываются от моих, мы тяжело дышим.

— Я хочу тебя, — тихо шепчу, едва касаясь его губ.

Он смотрит так, словно скрывает от меня целый мир. В его взгляде есть что-то разрушительное. Он убирает руку с моей шеи и проводит пальцами по нижней губе.

— Ты не представляешь, о чём просишь, Ари, — произносит он.

В палате повисает тишина. Это притяжение к Дэнни словно приковывает меня к полу, и я не могу вымолвить ни слова.

— Это последний раз, когда я к тебе прикасался, — шепчет он и отходит от меня.