Райдер, Д.?

Как… Райдер Дэниел?

Я отрываю взгляд от карты и вижу его — он лежит на кровати, яростно печатая на телефоне. Поначалу его трудно узнать: лицо покрыто камуфляжной краской, на нём маска в виде черепа. Чёрные, зелёные и коричневые разводы полностью скрывают черты. В груди нарастает паника. Я снова быстро смотрю в карту, затем в оживлённый коридор, где суетятся медсестры и врачи, лихорадочно пытаясь сообразить, к кому из коллег можно перепоручить Дэнни. Меня захлёстывает волна противоречивых чувств. Кроме Лори, я не знаю никого, кто мог бы меня подменить.

Я рада его видеть и в то же время мне страшно. Прикусываю губу, пытаясь решить, что делать. Всё, чего мне хочется, — убежать. Начинаю покачиваться на пятках, нервно ёрзая. Кажется, я до сих пор не оправилась после того, как Дэнни отверг меня во время урагана. Я просто не вынесу нового унижения.

Я всё ещё смотрю в коридор, сжимая в руках расходники и карту, когда его глубокий голос прорывается сквозь мой страх и обрывает панику:

— Ари? Это ты?

Чёрт.

Я оборачиваюсь к нему, изображая невозмутимость, словно не узнала, что он мой новый пациент буквально секунду назад.

Он пристально смотрит на меня в ответ. Его брови слегка сдвинуты, а в глазах — неподдельное любопытство, словно он не может до конца поверить, что видит меня сквозь стеклянные двери. Его прекрасные голубые глаза будто светятся на фоне камуфляжной краски.

Я выдавливаю полуулыбку и глубоко выдыхаю.

— Эээ… привет… — произношу тихо. Я отчаянно пытаюсь обмануть собственную физиологию и не покраснеть.

Раздвигаю стеклянные двери и медленно вхожу в палату. На Дэнни нет рубашки, его тело покрыто разводами грязи и копоти, но мне хорошо видны мускулистые очертания пресса. Кожа заметно загорела под солнцем: он выглядит гораздо более смуглым, чем в нашу последнюю встречу. В его облике читается усталость и изнеможение. Моё сердце сжимается от беспокойства, очень хочется узнать, что с ним случилось.

Но потом вспоминаю: я больше не хочу быть той девушкой. Той, что живёт с сердцем нараспашку. Той, что всегда вкладывается больше, чем получает. Я вечно добра к тем, кто этого не заслуживает.

Сдерживаю вопросы, которые так и рвутся наружу:

Что с тобой случилось? Как ты себя чувствуешь? Тебе чем-нибудь помочь? Можно я тебя поцелую?

— Так ты военная медсестра? Ты здесь работаешь? — спрашивает он, пока я подхожу к нему, чтобы осмотреть рану на спине. Вопрос звучит резко, в нём чувствуется злость. Он приподнимается и снимает маску в виде черепа, но я не отвечаю сразу. Мне нужно сосредоточиться на работе. Двигаю к кровати табурет, сажусь и начинаю готовиться к обработке раны.

Она расположена прямо над его зловещей татуировкой с изображением Мрачного Жнеца.

— Да, — шепчу напряженным голосом.

Его темно-русые волосы чуть отросли и теперь небрежно растрёпаны. Я сильно прикусываю губу. Почему он такой привлекательный?

Его спину пересекает глубокий разрез, разорванная кожа утопает в алой крови. Похоже, его рассекло взрывом. Вероятно, осколок гранаты. Я уже видела подобные раны — слишком часто за то короткое время, что работаю здесь. Ему должно быть невыносимо больно. Солдаты с такими ранами обычно дрожат и умоляют меня дать обезболивающее.

— Тебе уже дали что-нибудь от боли? — спрашиваю я профессионально.

— Нет. Не хочу. И мне это не нужно, — отвечает он раздражённым тоном.

— Тогда, возможно, ты захочешь сейчас. Перед тем как начну зашивать рану, я могу обезболить участок.

— Ари…

То, как он произносит моё имя… пробуждает в груди и животе целый рой проклятых бабочек. Возмутительно, что мужчина, с которым я едва знакома, способен вызвать во мне такую реакцию.

— Не надо этого. Забудь про чертовы уколы, просто зашей меня. Быстро и качественно. Мне нужно вернуться. Моя команда ждёт, — отрезает он, заметно повышая голос.

Серьёзно? Он пытается мной командовать?

— Мистер Райдер, не стоит со мной спорить. Я сделаю всё быстро и аккуратно, но если Вас не допустят к возвращению, Вы не сможете присоединиться к команде. Вас не выпишут из госпиталя до получения результатов остальных анализов. А теперь я сделаю укол.

Дэнни напрягается от моего жёсткого тона. Замолкает, плечи постепенно расслабляются. Мы сидим в неловкой тишине. Я не стремлюсь завязать разговор, да и не знаю, что сказать. Похоже, он чувствует то же самое.

Я ввожу обезболивающее: игла проникает в кожу, и, к моему удивлению, он даже не вздрагивает. Ни резкого движения, ни стона — ничего. Совсем не то, к чему я привыкла, работая с другими солдатами, моряками, или лётчиками.

Приступаю к наложению швов. Уколы подействовали, он не чувствует боли. Я предельно сосредоточена, стараюсь не допустить ошибки. Это не первые швы в моей практике, но я пока не ощущаю полной уверенности в своих силах и всё ещё считаю себя неопытной в подобных процедурах. На лбу выступает пот, я стираю его запястьем.

— Ари, что ты здесь делаешь? — вопрос Дэнни застаёт меня врасплох. В его голосе слышны раздражение и снисходительность. Я на мгновение прекращаю накладывать швы, но тут же продолжаю.

— О чём ты? — спрашиваю, стараясь сохранить самообладание. Я приглушаю голос, скрывая резкость, говорю тихо и спокойно. Чем я заслужила такую враждебность?

— Что ты здесь делаешь? Здесь опасно. Ты не дома, не в нашей стране. Мы сейчас в зоне боевых действий, о которой даже не говорят вслух, а ты здесь… прямо перед лицом всего этого ужаса, скрытого от глаз. То зло, что тебе предстоит увидеть… — он замолкает, качая головой, — тебе не место здесь. Попроси перевод в другой военный госпиталь, в Штаты, — резко заканчивает он. Только я начинаю думать, что он беспокоится о моей безопасности, как в конце его фразы вспыхивает ярость.

Да кем он себя возомнил?

Я молчу, изо всех сил стараясь сосредоточиться на швах, не отвечаю сразу. Качаю головой и усмехаюсь, прокручивая его слова. Проходит около минуты, и я делаю перерыв в работе. Останавливаюсь, удерживая руки на весу, чтобы не нарушить стерильность.

— Дэнни, прекрати. Ты не можешь мне указывать. Ты не имеешь права решать за меня, — издаю саркастический смешок и делаю вдох перед тем, как продолжить. Снова качаю головой. — Я не твоя, чтобы мной командовать, — тут же краснею, пожалев о сказанном.

Дэнни облизывает губы.

— Пока, — произносит он и косится в мою сторону. Я по-прежнему сижу позади него на табурете и вижу, как он ухмыляется по-дьявольски, сверкая ровными белыми зубами.

Мои глаза буквально лезут на лоб от изумления. Я вся краснею. Рот приоткрывается, а сердце учащённо бьётся, наполняясь жарким волнением. Прежде чем я успеваю придумать остроумный ответ и осадить его, стеклянные двери открываются.

— Райдер, есть хорошая и плохая новость.

В палату входит доктор Диас. Ветеран ВМС, латиноамериканец, невысокого роста, но для своих пятидесяти лет подтянутый. Выглядит лет на сорок; в коротких тёмных волосах виднеется легкая проседь.

Я сжимаю зубы, плотно смыкаю губы и возвращаюсь к работе. Почти закончила, рана стягивается идеально.

— Хорошая новость: я выписываю тебя из отделения. Плохая: тебе придётся снизить активность и отдыхать как минимум неделю. Я не могу вернуть тебя в команду из-за полученного сотрясения и хочу убедиться, что ты полностью восстановился, прежде чем отправлять обратно. Семь дней постельного режима, и в ближайшие пару недель мы продолжим наблюдение. По итогам осмотров я заново оценю твоё состояние и допущу тебя, когда сочту возможным. Ты можешь задержаться на базе до месяца, так что имей это в виду, — отчеканивает доктор Диас, наблюдая за реакцией Дэнни и уже готовясь к спору.

— Неделя постельного режима? И, возможно, месяц вне службы? Сэр, при всём уважении, это слишком долго. Я в порядке, правда, — в глубоком голосе Дэнни слышится просьба, но в то же время он будто отдаёт приказ доктору Диасу.

— Поверь, я ещё проявляю снисходительность. С такой черепно-мозговой травмой я мог бы отправить тебя домой. Но я хочу как можно скорее вернуть тебя в команду. Всего неделя постельного режима, а дальше посмотрим, как идёт восстановление, — доктор Диас внимательно изучает лицо Дэнни.

— Неделя — это слишком долго. Я на важной миссии. Я нужен своей команде сейчас. Не потом, — настаивает Дэнни.

— Вы, «морские котики», не любите, когда вам говорят «нет», да? — шутит доктор Диас, но Дэнни перебивает его.

— Да. Мы будем бороться, пока не добьёмся своего… — произносит он тише, и, клянусь, в конце фразы смотрит прямо на меня. Я не могу убедиться, поскольку заканчиваю последний шов и не могу отвлекаться.

— И всё же. Неделя на базе. Отдых. Никаких тренировок. Никаких нагрузок. Только отдых, — твёрдо говорит доктор Диас, скрещивая ноги и прислоняясь к стене. — Но за это я вас и уважаю, «котики». Работаете на износ, пока тело не скажет «стоп», и даже тогда не останавливаетесь… Ладно. Ари тебя выпишет. Если что-то понадобится — возвращайся, мы всегда здесь, — в глазах доктора читается усталость.

Стеклянные двери открываются. Я мельком смотрю в ту сторону и снова сосредотачиваюсь на шве.

— Адмирал Рейвенмор, чем обязан? — с уважением произносит доктор Диас, быстро выпрямляясь.

Адмирал? Что адмирал делает здесь? Это же высокопоставленный офицер…

— Проверяю одного из самых ценных людей флота. При всём уважении, доктор, мне нужно, чтобы его допустили.

Он всё это слышал?

Доктор Диас нервно прочищает горло.

— Простите, адмирал Рейвенмор, правда простите, но у меня тоже есть работа. Я окажу Дэнни медвежью услугу, если сейчас допущу его к возвращению. И что важнее, подставлю его команду.

Брови адмирала Рейвенмора приподнимаются; морщины под зелёными глазами становятся глубже от разочарования.

— Я в порядке, — рычит Дэнни.

— Доктор Диас, Жнец должен быть допущен к службе. Могу я поговорить с Вами наедине? — произносит адмирал тоном, не терпящим возражений. Доктор Диас с улыбкой кивает.

Доктор Диас выходит вслед за адмиралом Рейвенмором и закрывает за собой дверь в тот момент, когда я заканчиваю обрабатывать спину Дэнни. Его тело уже испещрено шрамами — и вот поверх татуировок на спине добавился ещё один.

Я встаю с табурета. Дэнни откидывается на больничную койку, потирая бороду. Я чувствую его взгляд на себе, когда прохожу перед ним к выходу.

Он резко хватает меня за руку. И это мгновенно напоминает мне тот вечер, когда я впервые хотела уйти из его дома. От его прикосновения по всему телу пробегают искры. Этот мужчина — ходячая проблема.

Оборачиваюсь и смотрю на него. Меня сбивает с толку эта внезапная настойчивость, я даже злюсь. Пытаюсь высвободить руку, но он лишь сжимает её крепче.

— Отпусти.

— Я серьёзно, тебе нужно перевестись. Тебе здесь не место. Это не твоё, Ангелочек. Работа в таком госпитале тебе не по силам. Здесь слишком опасно.

Наконец мне удаётся вырвать руку. Не могу поверить, что он считает, будто вправе решать, чем мне заниматься. Он вообще не верит в меня, и это задевает до глубины души.

— Почему же? — вызывающе спрашиваю я.

— Ты наивна. Слишком неопытна.

Я чувствую, как внутри закипает гнев, грозя перехлестнуть через край. Как, чёрт возьми, Пол мог дружить с этим человеком? Мне стоит огромных усилий держать себя в руках. Я должна оставаться профессионалом. Нельзя дать ему победить. Я не сорвусь, хотя повод более чем весомый. Иначе он добьётся своего.

Он хочет, чтобы я держалась от него подальше.

— Дэнни… Я не такая наивная, как ты думаешь.

— Судя по тому, что ты мне рассказала, именно такая. Какая девушка зовёт старшего брата спасать её? Какая девушка влюбляется в такого подонка, как Шейн?

Я молчу. Злость во мне нарастает. Я в шоке, язык не слушается. Его слова словно сжимают горло.

— Наивная, — заканчивает он.

— Да пошёл ты. — Смотрю на него в упор.

Он смеётся. Смеётся.

— Разве это не грех, Ари? Посылать меня? — он облизывает губы, провоцируя ещё сильнее. — Но можешь посылать сколько хочешь, я не среагирую, я не избиваю женщин, как твой бывший.

Вау. Он зашёл слишком далеко.

В этот момент я ненавижу его так сильно, что эмоции захлёстывают меня целиком. Всё, чего мне хочется, — разрыдаться. Потому что из-за него я жалею, что вообще открылась ему. Да, я наивна. Он прав, но я никогда в этом не признаюсь.

Глаза режет от подступающих слёз. Я злюсь, но больше всего мне больно. Не знаю почему. Не знаю. Но почему-то мне кажется, что я должна добиться его одобрения. Я жажду его.

От прежней меня откалывается ещё один кусок. Я с трудом сглатываю и выдавливаю фальшивую улыбку в тот самый момент, когда по щеке скатывается слеза. Дэнни смотрит на меня без тени раскаяния. Прежде чем отвернуться, чтобы уйти, я понимаю: он читает меня как открытую книгу. Он задел меня и прекрасно это осознаёт.