Время приближается к двум часам ночи, и я невольно ловлю себя на мысли: как бы мне хотелось, чтобы этот вечер не кончался. Сейчас всё так просто и ясно, музыка пульсирует в каждой клетке тела, рядом мои самые близкие подруги. Всё так легко. Я танцую в баре просто ради удовольствия, хотя уже чувствую, что пора бы сходить туалет. Я явно перебрала с алкоголем, и он начинает брать своё.

После пары песен мы с девочками решаем перебраться за столик по другую сторону танцпола, чтобы перевести дух.

— Эмилия, вы уже выбрали дату свадьбы? — спрашиваю я, собирая волосы в хвост.

Эмилия выходит замуж за своего возлюбленного со времён колледжа, Гарри. Он окончил учёбу около года назад, а Эмилия выпускается только в этом году. Оба — айтишники. Гарри недавно получил отличную работу в крупной компании и почти сразу после этого сделал ей предложение. Он хотел подождать, пока у него появится стабильный, хорошо оплачиваемый доход, чтобы устроить для неё свадьбу мечты.

— Вообще-то да. Спасибо, что напомнила. Мы решили провести свадьбу на одном из пляжей Северной Каролины. И вы, конечно же, будете моими подружками невесты. Как вам нежно-голубой цвет для платьев? — радостно делится она.

— По-моему, идеально! Я обожаю голубой, — восторженно восклицает Мередит, шутливо похлопывая Эмилию по руке.

— Ладно, но… когда именно? — допытываюсь я.

— Прости, что не сказала сразу, осенью. Я обожаю осенние свадьбы: цветы меняют окраску, и адская жара наконец отступает, — с воодушевлением отвечает Эмилия.

— Я так ра…

Мередит резко перебивает меня, лихорадочно дёргая за руку. Она смотрит мне за спину, и у меня расширяются глаза. Она подаёт знак, что кто-то стоит сзади, и мне даже не нужно гадать, кто именно. Улыбка Эмилии тут же гаснет, и она оседает обратно на стул рядом с Мередит. Какого чёрта Дэнни здесь понадобилось?

Я резко оборачиваюсь, одновременно вставая, готова наконец выпустить пар. Я пьяна и, видимо, поэтому чувствую себя смелой. Мои чёрные волосы хлещут по лицу, и я выкрикиваю:

— Что?!

К моему удивлению, это не Дэнни. Это Шейн.

Сердце замирает, глаза расширяются от страха. Он что, следит за мной? Сначала кофейня, теперь этот бар? Моя бравада мгновенно испаряется, остаётся лишь ощущение неловкости. Шейн выглядит отлично, но именно это когда-то и зацепило меня. Его привлекательная внешность заманила, а стоило мне подпустить его ближе — начался абьюз. На нём красная рубашка в полоску на пуговицах и джинсы. Его стиль ничуть не изменился.

— Разве так приветствуют первую любовь? — произносит Шейн, прижимая руку к груди, будто обиженный моим тоном. Я фыркаю.

Ты никогда не был моей первой любовью. Первым мужчиной, который поднял на меня руку — да.

Я пропускаю мимо ушей его лживое замечание.

— Эм… прости, я приняла тебя за другого. Что ты здесь делаешь? — сбивчиво спрашиваю я, начиная паниковать.

— Могу задать тебе тот же вопрос, — произносит Шейн, разглядывая меня с ног до головы и облизывая губы. Меня тут же передергивает: кажется, он мысленно раздевает меня, и всё, чего мне хочется, — убежать как можно дальше.

Руки сжимаются в кулаки, а мочевой пузырь уже буквально орёт. Мне срочно нужно в туалет.

— Что ж, было весело, — саркастично произношу нарочито высоким, фальшивым голосом. — Но мне нужно в дамскую комнату, — добавляю и делаю шаг в сторону туалетов, но он резко тянет меня назад. Инстинкт «бей или беги» срабатывает на полную.

— Потанцуй со мной. Всего один танец, — умоляет Шейн. От него резко пахнет алкоголем. Я смотрю в его карие глаза, без сожаления качаю головой и пожимаю плечами. Он сжимает мою руку сильнее, но я дёргаюсь и наконец вырываюсь. Его взгляд темнеет — это выражение я знаю слишком хорошо. Шейн никогда не умел принимать отказ. Щетины, с которой я видела его в «Chrome Beans», больше нет — похоже, он недавно подстригся и побрился.

Разворачиваюсь, не заботясь о том, что он сейчас чувствует. Он ведь никогда не думал о моих чувствах, когда бил меня так сильно, что изо рта шла кровь, а на скулах неделями держались синяки. Я врала и говорила, что просто упала, когда Пол или мама спрашивали, откуда они.

Я, спотыкаясь, пробираюсь через танцпол, стараясь держать равновесие, чтобы добраться до туалета и не подвернуть ногу.

Что, чёрт возьми, Шейн вообще здесь делает? Он всегда твердил, что терпеть не может ходить со мной в бары, зато с удовольствием посещал стрип-клубы с друзьями. То, как он в последнее время постоянно появляется в моей жизни, начинает всерьёз беспокоить.

Захожу в туалет: девушка у зеркала подводит глаза, хотя тушь уже растеклась по лицу. Закрыв тюбик, она берёт бумажные полотенца и смачивает их, видимо, чтобы стереть чёрные разводы. Интересно, из-за чего плачет эта бедняжка?

Облегчив мочевой пузырь, я мою руки и смотрю на своё отражение в зеркале, внимательно разглядывая себя. Макияж сегодня я выбрала естественный — единственное, что выделяется, это красная помада, идеально сочетающаяся с моим оливковым тоном кожи.

Я выдавливаю из себя улыбку, хотя на самом деле хочется свернуться калачиком и закричать от горя и разочарования. Я чувствую себя одинокой. В баре больше сотни людей, рядом мои лучшие подруги, но я всё равно одинока.

Теперь я единственный ребёнок в семье, и мама постоянно опекает меня, не уважая личные границы. А отец… Бог знает, где он. Он бросил нас, когда я ещё ходила в детский сад, и с тех пор я о нём ничего не слышала.

Мне нужно научиться быть сильной и независимой женщиной. Как бы банально это ни звучало, но как есть. Мне не нужно зависеть от кого-то, чтобы быть счастливой. Я всё равно добьюсь успеха, даже если двое самых важных мужчин в моей жизни больше не могут меня поддержать.

Но в моей жизни появился Дэнни, и всё стало ещё запутаннее. Я не знаю, как забыть то, что он заставил меня почувствовать той ночью. Я в него влюбилась. Меня словно загипнотизировал его запах, то, как он ко мне прикасался, то, как он заставлял меня чувствовать себя живой и замеченной.

Я такая наивная… чёрт. Я влипла.

Он старше, опытнее, и легко может мной манипулировать.

Я качаю головой, отгоняя эти греховные мысли. Он пробуждает во мне желание поддаться человеческим слабостям, но вера в Бога и неуверенность в себе удерживают меня от этого. Мысленно ругаю себя.

Я делаю глубокий вдох и наконец решаю, что пора домой. Эмоции переполняют меня. Берусь за ручку двери, распахиваю её — и вижу Дэнни. Он сосредоточенно застёгивает ремень на джинсах. Потом тянется к молнии и подтягивает её. Я не могу сдвинуться с места. Дэнни всегда так на меня действует. В этот момент, глядя на него, я просто застываю. Мой взгляд прикован к его рукам, и где-то глубоко внутри я хочу, чтобы эти руки были на мне. Мы остаёмся одни на добрые пять секунд, и только потом он поднимает глаза. Наши взгляды встречаются — и теперь замирает уже он. Дэнни выходит из общего туалета, но не один.

Позади него та самая «дама», и похоже, она что-то стирает с губ. Дэнни выглядит иначе: на нём больше нет бейсболки, и он кажется более расслабленным.

— Боже, какой же ты вкусный, — хихикает она Дэнни на ухо, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до его лица. Сжимая его бицепс, девушка облизывает губы и смотрит на меня злым, откровенно недоброжелательным взглядом. Её совсем не волнует, что я только что услышала этот похотливый комментарий. Мне не требуется много времени, чтобы сложить два и два и понять, что именно произошло в этом туалете. Я морщусь.

Мерзость.

С раздражением закатываю глаза и прохожу мимо. Дэнни выглядит ошеломленным, увидев меня всего в нескольких шагах.

— Ари, — окликает он вслед, но я не останавливаюсь.

Меня тошнит от самой себя за то, что я позволила себе быть с ним такой уязвимой. Я выплеснула на него свои эмоции. Рассказала о насилии в прошлых отношениях и боли от утраты брата. Он уже не тот парень, которого я целовала тогда ночью. Этот парень только что получил минет в туалете.

Я ускоряю шаг, пробираясь сквозь толпу, врезаясь в людей и на ходу извиняясь. Вид мужчины, в которого я влюбилась с первого взгляда, сразу после того, как ему отсосали в туалете, окончательно приводит меня в чувство. Всё опьянение слетает мгновенно. Я в шоке. В полном, оглушающем неверии. Я совсем не знаю Дэнни. Не понимаю, во что вообще ввязалась. Я доверилась незнакомцу.

Изо всех сил стараюсь поскорее добраться до подруг, сказать им, что я готова уйти. Хочу вытолкнуть из головы образ Дэнни и его дамы.

Вдруг чувствую: кто-то с силой дёргает меня за запястье, не давая идти дальше. Я вскрикиваю от боли, когда меня резко притягивают к себе.

Шейн.

— Шейн, какого чёрта. Отпусти меня! — кричу я, отталкивая его в грудь свободной рукой и морщась от боли. Что на него нашло? Он никогда не причинял мне боль на людях, всегда делал это скрытно. Мы посреди толпы: все увлечены музыкой и танцами, никто не замечает, что меня домогаются. Его прикосновение воскрешает постоянное чувство страха, которое я испытывала во время наших отношений. Мне хочется исчезнуть. Хочется убежать.

— Всего один танец, Ари. Готов поспорить, ты скучаешь по моим рукам… — он наклоняется к моему уху, пока я всё ещё пытаюсь вырвать руку. — По тому, как мои руки были у тебя на заднице и на сиськах, Ари-кексик. Разве нет? Я точно скучаю, — шепчет он, и по спине пробегает дрожь.

Другой рукой он с силой хватает меня за задницу и сжимает так грубо, что утром наверняка останется синяк. Мне больно, и я злюсь. Свободная рука сжимается в кулак, глаза щиплет от слёз, я чувствую себя беспомощной. Пол хотел бы, чтобы я была сильной. Я почти бью его в челюсть — но меня опережают.

В следующее мгновение Шейн уже лежит на полу. Моя рука свободна. И задница тоже.

— Что за хуйня, мужик?! — орёт Шейн, потирая скулу, но тут же получает ещё один удар.

Дэнни нависает над ним, его движения молниеносны. Я едва успеваю осознать, что происходит, но происходящее буквально врезается в сознание. Дэнни хватает Шейна за воротник и бьёт снова и снова, пока на его костяшках не выступает кровь. В зале начинается суматоха, вокруг нас стягивается кольцо зевак, а я не знаю, что делать. Я не могу пошевелиться — меня парализует страх.

Девушка Дэнни кричит, требуя, чтобы он остановился, а я просто смотрю.

Я не хочу, чтобы у него были проблемы. Не знаю почему, но мне всё ещё небезразлична репутация Дэнни. Я понимаю: если всё повернётся в пользу Шейна и Дэнни арестуют, его карьере конец. У военных, должно быть, нулевая терпимость к подобным вещам. Именно поэтому Пол в прошлом никогда не реагировал на выходки Шейна, когда тот его провоцировал. Он ждал, чтобы Шейн ударил первым — тогда Пол мог бы сослаться на самооборону. Но Шейн, будучи трусом, так на это и не решился.

Наконец я действую. Биение сердца отдается где-то в горле, адреналин зашкаливает. Я хватаю Дэнни за плечо, осторожно пытаясь остановить его. Судя по всему, он готов убить Шейна на глазах у сотни свидетелей. Ярость застилает ему глаза, и я надеюсь успеть, пока не стало слишком поздно.

Он оборачивается, как только я сжимаю его плечо. На лице Дэнни — неистовая злость, но, увидев меня, его взгляд смягчается. Из моего глаза скатывается слеза, я быстро её смахиваю. Каким-то чудом это срабатывает: Дэнни отпускает Шейна.

— Что тут, чёрт возьми, происходит?! — сквозь толпу пробивается Габриэль. Он расталкивает людей предплечьями, чтобы пробраться к нам. Выглядит взволнованным, но, заметив Дэнни, немного успокаивается.

Шейн всё ещё лежит на полу, закрывая лицо руками, испуганный. Дэнни тяжело дышит, не сводя с него взгляда, словно надеясь, что тот поднимется, чтобы он мог продолжить избивать его. Он игнорирует вопрос Габриэля, а я застываю, потрясённая той стороной Дэнни, которую прежде не видела. Если бы взглядом можно было убить, Шейн уже был бы мёртв.

— Если ты ещё раз к ней прикоснёшься, я переломаю каждую грёбаную кость в твоих руках и убью тебя. Никогда больше не подходи к ней, Митчелл. Я знаю о тебе всё, — рычит Дэнни, и в его голосе столько грозной ярости, что мне становится страшно, и в то же время в груди разливается трепет от того, как он меня защищает.

Габриэль смотрит на Дэнни и Шейна, оценивая ситуацию, и быстро принимает решение.

— Ребята, выведите его, — приказывает Габриэль, указывая на Шейна.

Два массивных охранника за его спиной вытаскивают Шейна с танцпола. Тот закрывает лицо, так что я не вижу его, но замечаю, что рубашка в пятнах крови. Этот мерзавец наконец получил по заслугам. Может, теперь дважды подумает, прежде чем хватать меня или любую другую женщину без согласия.

Я начинаю гадать: откуда Дэнни знает фамилию Шейна? Откуда вообще знает о нём так много?

Тут появляются Мередит и Эмилия, берут меня за руки, утешая с обеих сторон.

— Что случилось? — спрашивает Эмилия, поглаживая меня по рукам.

Я качаю головой, не желая сейчас обсуждать это. Всё моё внимание приковано к Дэнни. Мне нужно поговорить с ним.

— О, милый! Иди сюда! — визжит девушка Дэнни, бросаясь к нему и хватая за руку. Но он не обращает на неё внимания, смотрит только на меня, сжимая и разжимая кулак.

— Мы можем поговорить? — просит Дэнни, и его голубые глаза теплеют. От этого вопроса я таю. Быстро киваю и сглатываю.

Толпа постепенно возвращается к веселью, люди снова танцуют — музыка так и не прекращалась.

— Дэнни, но… как же мы? — раздражённо спрашивает его спутница. Она смотрит на меня с отвращением и ревностью.

— Мне нужно позаботиться о ней, Нора. Ты можешь подождать меня или добраться домой сама, — бросает Дэнни. Её рот приоткрывается от изумления, но он уже не обращает на неё внимания, идёт ко мне, оставляя её в одиночестве.

— Ты выбираешь её вместо меня?

Он смотрит на неё и без колебаний кивает:

— Это даже не вопрос. И никогда им не будет, — Нора вздрагивает ещё до того, как он заканчивает: — Но ответ — да.

— Мудак! — выкрикивает она и уходит, громко топая.

Часть меня испытывает вину, но я действительно нуждаюсь в его защите. Кто знает, может, Шейн поджидает меня снаружи? Он вполне способен напасть снова, от него всего можно ожидать.

— Ты в порядке? — Дэнни возвышается надо мной, берёт меня за руку и ведёт к бару. Я отмахиваюсь от Эмилии и Мередит. Они выглядят ужасно встревоженными, и я знаю, что позже буду должна им подробное объяснение. Они смотрят, как я ухожу, и я благодарна подругам за понимание и тактичность.

— Да, всё нормально. Я бы и сама справилась. Пол научил меня паре приёмов самообороны, — говорю, усаживаясь на барный стул рядом с Дэнни. Обычно у меня в сумке лежит перцовый баллончик, но сегодня сумки при мне не было.

Я достаю телефон из кармана и пишу Мередит, что Шейн схватил меня за задницу, когда я пыталась вернуться к ним после похода в туалет.

Что вообще творится с моей чертовой жизнью?

Неужели мне нельзя провести хотя бы один спокойный вечер перед тем, как начать работу своей мечты?

— Я в этом не сомневаюсь. Но по-моему, он заслужил, чтобы ему надрали задницу за то, что посмел тронуть мою Вишенку, — Дэнни смотрит на меня с выражением, в котором нет ничего, кроме чистой ярости. Он всё еще выглядит чертовски злым, и я подбираю слова с особой осторожностью. Видеть его таким — в бешенстве, избивающим Шейна до полусмерти, — немного пугает. Словно я наблюдаю за разъяренным зверем.

Стоп. Мою вишенку? Опять это.

— Твою что? — спрашиваю я в полном замешательстве, прекращая печатать и поднимая взгляд от экрана.

Дэнни усмехается и снова натягивает кепку.

— Ты — моя Вишенка. — Он облизывает губы. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что он имеет в виду. Я щурюсь, а потом меня накрывает понимание.

Моя девственность.

— Серьёзно? — говорю я с сарказмом, в то время как на моих губах играет улыбка. Дэнни усмехается, а я ощущаю облегчение от осознания того, что друг Пола готов защищать меня. Даже если он совсем недавно вызывал у меня отвращение.

— К тому же, кажется, я недооценил, насколько это… чертовски приятно. — Дэнни замолкает, а я приподнимаю бровь, ожидая продолжения. — Ну, быть тем, кто не позволил ему снова к тебе полезть. Знаю, Полу так и не выпала такая возможность, а я… я сделал бы это снова, не задумываясь, — улыбается он.

Моё сердце замирает, и я чувствую, как тепло разливается по всему телу, едва я слышу эти слова. Только что он вёл себя как наглый грубиян, а в следующую секунду он снова… Дэнни. Он защищает меня, и я это ценю. Ценю то чувство безопасности, которое возникает рядом с ним.

Внезапно наши взгляды встречаются — и вновь внутри всё трепещет. Я словно снова оказываюсь на его диване посреди урагана. Его взгляд точно такой же, как тогда, когда мы целовались. В нём читается желание. Дикое, почти необузданное желание, от которого у меня кружится голова. Мне с трудом удаётся сохранять ясность сознания, когда он смотрит на меня так… Поэтому я прерываю напряжённый момент.

— Но… тебе не нужно было этого делать. Уверена, у тебя и так хватает забот, Дэнни. Работа и всё остальное. Ты не обязан меня защищать. Я не хочу становиться ещё одной твоей проблемой…

— Но ты ею стала.

Моё сердце бешено колотится.

— Прости?..

Он прокашливается, будто вырывая себя из плена каких-то тяжёлых мыслей. Словно поймал себя на уязвимости и сразу же сменил тон, осознав это.

— Я к тому, что ты младшая сестра Пола. Я всегда буду тебя защищать, нравится тебе это или нет. Ты — Альварес, а значит, я всегда буду рядом.

Мне нехорошо.

— Я всегда буду рядом, Ари, — повторяет он так, будто даёт клятву, но мне трудно ему поверить.

— Спасибо…

Я изо всех сил стараюсь скрыть улыбку. С ним я чувствую, что достойна большего. Это непривычное ощущение. Раньше ни один мужчина не относился ко мне с таким уважением. Шейн был добр лишь тогда, когда чего-то хотел от меня… а стоило мне отказать — тут же становился жестоким.

— Мне жаль твою девушку. Ты мог бы отвезти её домой, — я пытаюсь сменить тему, надеясь разрядить обстановку, но по тому, как напрягается его тело, понимаю, что это плохая идея.

— Он не будет подавать заявление. Ты неплохо ему навалял. Я думал, ты его прикончишь. В любом случае ему сюда больше нельзя, — вмешивается Габриэль, ставя перед Дэнни ещё бокал виски. От Дэнни уже пахнет алкоголем и сигаретами, но это его не останавливает. Близится время закрытия, а он продолжает пить.

Дэнни берёт бокал и легко опрокидывает его; кадык дёргается, когда он глотает.

— Для руки, — Габриэль кидает ему пакет со льдом.

— Не надо. Я в порядке, — отмахивается Дэнни, отставляя пустой бокал.

Я разглядываю его правую руку: костяшки пальцев красные и распухшие. Глаза невольно расширяются — во мне автоматически включается медсестра.

— Возьми, чтобы снять отёк. Не упрямься, — приказываю я, хватая пакет со льдом и прижимая его к распухшим костяшкам Дэнни.

Когда я беру его за руку, по телу прокатывается волна жара, сосредоточившись внизу живота. Я мысленно кричу на своё тело, требуя замолчать. Держу его ладонь несколько секунд, не решаясь взглянуть на греховного мужчину рядом со мной.

— У тебя мягкие руки, — Дэнни одаривает меня нежной улыбкой, затем наклоняется к моему уху, и я перестаю дышать. — Прямо как твои губы. И я сейчас не про те, что на лице.

Мои глаза расширяются.

— Замолчи, ты пьян, — отпускаю пакет со льдом и осторожно отталкиваю его.

Дэнни почти не сдвигается, лишь снова вертит бокал в пальцах. Я смотрю, как кожа вокруг его голубых глаз собирается в морщинки, когда он улыбается. Я невольно думаю о том, сколько раз я бывала в этом городе и ни разу не сталкивалась с ним — а теперь кажется, будто он повсюду. Возможно, раньше он был просто ещё одним парнем в толпе незнакомцев, и я его не замечала. Хотя не понимаю, как это вообще возможно, когда он настолько греховно красив.

Бар закрывается, и мои колени начинают нервно подрагивать. Эмилия — наш трезвый водитель, от подруг приходят нетерпеливые сообщения, и я понимаю, что пора прощаться. Я не хочу уходить, но должна. Всё равно дальше ничего не зайдёт.

— Слушай… мне пора. Девочки ждут. Спасибо, что разобрался с Шейном… Ты сможешь добраться домой сам?

Улыбка Дэнни гаснет, когда он смотрит на меня.

— Конечно, Вишенка. Но я задержусь после закрытия с Габриэлем. Я провожу тебя. Хочу убедиться, что этот кусок дерьма не поджидает снаружи.

Дэнни отводит взгляд, сжимает челюсть, затем делает ещё глоток виски и встаёт.

Он такой высокий по сравнению со мной — впрочем, как и все вокруг. В целом он — воплощение мужественности: мускулы, но без излишеств. Всё пропорционально и идеально соответствует его росту.

Мередит и Эмилия уже ждут в чёрном седане с моими вещами. В баре почти никого не осталось, только мы с Дэнни. Сотрудники начинают уборку, музыка стихла, и теперь слышны лишь обрывки разговоров и приглушённые звуки вокруг. Дэнни открывает дверь и окидывает парковку беглым взглядом. Я выхожу следом и держусь за его спиной, ожидая, когда он даст знак. Он кивает мне и жестом подзывает вперёд.

Я сразу замечаю машину Эмилии, когда иду мимо Дэнни. Она припарковалась прямо перед баром, багажником ко входу.

Дэнни закуривает и выдыхает дым в сторону, чтобы он не попал на меня.

— Спасибо. Что проводил меня, — неловко машу рукой.

Дэнни несколько секунд внимательно смотрит на меня, затем снова подносит сигарету к губам, затягивается и выдыхает.

— Она не моя девушка.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, о чём он. Ах… та девушка, что отсасывала ему в туалете. Понятно.

— Это не имеет значения. Это не моё дело, — качаю головой и нервно прикусываю губу.

— Я знаю. Но для меня важно, чтобы ты уяснила одну вещь обо мне. Я не лгу, Ари. Я не стану скрывать правду — даже если она жесткая, даже если её не хотят слышать, — он облизывает губы. — Я улетаю на миссию завтра вечером. Это был веселый способ закончить мой короткий отпуск дома.

Я приподнимаю брови, и сердце слегка сжимается. Я ведь тоже уезжаю и мне вдруг приходит в голову мысль: а вдруг мы окажемся в одном месте? Я так и не сказала ему о своей главной новости — что буду работать гражданским врачом в военном госпитале в Ираке. Это не та новость, которую бросают между делом.

— Куда отправляешься? — осторожно спрашиваю.

— Не могу разглашать, Вишенка. Ты и сама это знаешь. Уверен, Пол тоже не говорил тебе, куда его отправляли, — Дэнни ухмыляется.

— Конечно. Значит… полагаю, это прощание? — спрашиваю я, чувствуя, как к лицу поднимается жар. Надеюсь, щёки не залились румянцем.

— Нет.

— Что? — я в замешательстве хмурю брови. — Почему?

— Потому что я точно знаю: это не прощание. Это «до скорой встречи», — говорит Дэнни, глядя на меня без тени эмоций. Его взгляд такой серьёзный, будто он заглядывает мне в душу, и, как всегда, его невозможно прочитать.

Я сглатываю.

— Тогда до встречи, — улыбаюсь и, пятясь, отступаю к машине Эмилии.

Дэнни смотрит на меня, держа сигарету в зубах, снова затягивается и выпускает дым — тот поднимается в небо и растворяется в воздухе.

— До скорой встречи, Вишенка.