Павел Иванович с детства любил книги, а когда у него появилась возможность, он стал собирать свою личную библиотеку, добавляя в неё всё новые и новые томики до самого конца жизни. Для книг он своими руками изготавливал шкафы и полки, обветшалые обложки заменял на новые, освоив мастерство переплётчика. Трудно представить, как бы он удивился, если у него в руках оказалась книга о нём!
С нетерпением мы с сестрой Машей ждали написания этой книги, с небывалым волнением читали готовый текст. И кто бы на нашем месте не волновался? Ведь мы всю жизнь читали произведения, где главными героями являлись либо выдающиеся люди истории, либо выдуманные персонажи, а здесь главный герой – наш дед по материнской линии. Наш родной дедушка Павел! Легенда всей семьи. Генерал, главный интендант Красной армии в годы Великой Отечественной войны. И после войны ещё восемь лет, до года смерти Сталина.
Сочинения Александра Сегеня давно уже вошли в нашу жизнь. Этим в некоторой мере снималось то волнение, с которым мы приступали к чтению романа «Альпийские снега». И всё же с первой до последней страницы мы читали затаив дыхание. И лишь дойдя до финишной страницы, вздохнули с облегчением и радостью – слава богу! Роман получился.
Сколько раз доводилось слышать устойчивое выражение «волшебная сила искусства», и вот мы увидели эту силу. Благодаря волшебной силе искусства, наш дедушка ожил. Тот великий человек, который ушёл в лучший мир шестьдесят лет назад, чудесным образом вернулся. Чтобы отныне навсегда остаться живым на страницах книги и приходить с этих страниц к читателю. Какое счастье!
Мой дед скончался 28 июня 1964 года, когда мне ещё не исполнилось четырёх лет. Много ли я помню о нём? Мы и самих себя немного помним до четырёх лет. Одно из воспоминаний – про трактор. Я только-только полюбил всякие машины, особенно меня впечатляли трактора, и когда дедушка спросил, чего я хочу на день рождения, я не задумываясь ответил. Он сам отправился в «Детский мир» и купил лучший колёсный трактор, красивый, яркий. Не учёл только одного – пластмассовый, а я мечтал о железном. Но как об этом сказать? «Нравится?» – спросил он меня, и я, сдерживая слёзы, кивнул. Чтобы его не обидеть. Ведь я его очень любил. Доброго, улыбчивого, весёлого.
Выйдя на пенсию, он почти не надевал генеральскую форму, не выпячивал своего высокого положения в советском обществе, и то, что мой дед генерал, я впервые осмыслил, пожалуй, лишь в день его похорон.
Дачный посёлок «Победа». Нашу патриархальную улицу Вавилова вдруг заполнили чёрные автомобили, в таком количестве, что я даже испугался. Мама и папа старались отвлечь меня от происходящего, чтобы горький смысл не проник в мою детскую душу. И лишь потом я слушал разговоры взрослых и понимал, что кончина дедушки стала трагическим событием для сотен людей, даже для всей страны. То, что умер деятель государственного масштаба – такими категориями не мог мыслить четырёхлетний мальчик. Но фразы «Какая масса людей пришла проститься в Министерство обороны…», «Какой громкий салют на Новодевичьем кладбище…» производили на меня впечатление, и я впервые осознавал, что мой дедушка, оказывается, являлся великим человеком. А потом по мере моего взросления постепенно складывался монументальный образ: генерал-полковник, кавалер множества государственных наград; если бы не он, Победа далась бы гораздо тяжелее; на Новодевичьем кладбище хоронят только самых выдающихся…
На это главное кладбище Москвы нас с сестрой часто возила бабушка Мария Павловна. Её я, конечно, помню гораздо лучше, чем деда, ведь она пережила супруга на двадцать девять лет и ушла из жизни в чёрном октябре 1993 года в возрасте девяносто трёх. Школьником я всё больше интересовался своим дедушкой, и она охотно рассказывала мне о нём, об их жизни, о войне. В нашей домашней библиотеке в шестидесятые и семидесятые годы были собраны почти все мемуары ведущих военачальников Великой Отечественной войны, и я жадно их глотал. Многие были куплены ещё дедушкой, и на страницах оставались сделанные им пометки. Причём особенно много пометок на книгах мемуаров немецких военачальников, таких, к примеру, как Курт фон Типпельскирх. Естественно, наибольший интерес деда вызывало то, что они писали о вопросах организации снабжения и обеспечения немецких армий в ходе боевых действий.
Хотя, если честно, авторы несправедливо мало внимания уделяли именно этой важнейшей сфере деятельности руководителей страны и вооружённых сил. Вот и Павла Ивановича, равно как других снабженцев, не баловали историки. За редким исключением. К примеру, высокую оценку работе Драчёва в качестве главного интенданта Красной армии дал в своих мемуарах генерал-лейтенант Николай Александрович Антипенко, во время Великой Отечественной войны начальник тыла Западного, затем Центрального, затем 1-го Белорусского фронтов.
Вообще же Павел Иванович и Мария Павловна очень много читали, и это хорошо отражено в романе «Альпийские снега», дед собрал огромную библиотеку, своими руками переплетал книги. Он вообще любил всё делать своими руками, в том числе и домашнюю мебель. В быту и в семейной жизни Павел Иванович был человеком непритязательным, неприхотливым и скромным. Превыше всего для него был закон – всё, что положено, то положено, а что не положено, то недопустимо. Принято считать, что такие правильные и глубоко принципиальные люди не так интересны для художественной литературы. Роман «Альпийские снега», помимо всего прочего, опровергает данное устоявшееся и в целом ложное представление. Человек высоких нравственных принципов, не способный хоть в чём-то войти в конфликт со своей совестью, показан необыкновенно интересным персонажем, о котором хочется читать. В книге опровергается расхожее мнение, что если интендант, так обязательно готов прикарманить себе хоть что-нибудь. Я уверен, мой дед не выдержал бы, если бы кто-то бросил на него тень, настолько кристально честным он оставался всю жизнь. После войны он отказался и от автомобиля, и от государственной дачи, опасаясь злых языков, хотя уж он-то заслужил такие подарки от правительства.
Здесь, пожалуй, пора перейти к рассказу о послевоенной жизни Павла Ивановича, поскольку роман Александра Сегеня заканчивается пиром победителей, а мой дед прожил после войны почти двадцать лет, из которых больше половины оставался деятельным государственным человеком.
В справочной литературе мы видим лишь пару строк: «После войны продолжал службу в Советской армии на прежней должности до января 1952 года. С июня 1953 года – в отставке по состоянию здоровья. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (6 участок, 6 ряд, 8 место)». Вот и всё. Стоит расшифровать эту весьма скудную запись. А заодно ещё раз пробежать по хронологии жизни моего деда.
Павел Иванович Драчёв родился 27 января 1897 года в городе Оса Пермской губернии в семье торговца. Отец занимался торговлей в селе Николаевском Таушинской волости Осинского уезда Пермской губернии. Братья: Александр, Семён, Василий, Иван, Михаил, Николай, Дмитрий. Сёстры: Нина, Елена, Лидия.
В 1909 году Павел Иванович окончил церковно-приходскую школу в селе Николаевском. С 1912 года работал конторщиком в чайной конторе «Губкин-Кузнецов и К°». В 1916 году призван в армию в 123-й запасной полк. Быстро из солдат стал унтер-офицером, с маршевой ротой отправлен в Екатеринбург, где формировался 5-й особый стрелковый полк, переброшенный во Францию в составе 3-й особой пехотной бригады Русского экспедиционного корпуса. Воевал на линии Шампань – Арденны.
В 1917 году получил первый опыт военного интенданта. В сентябре того же года в лагере Ля Куртин стал свидетелем подавления восстания 1-й бригады, в которой заправляли большевики. Вместе с полком возвращался в Россию через Норвегию. В октябре прибыл в Петроград в звании старшего унтер-офицера, в ноябре он – старший писарь в Перми в 123 полку.
В 1918-м демобилизован и с марта по август в Осе работает кассиром аптекарского магазина уездного Совнархоза. Но уже с 7 августа – в рядах РККА. На фронте стал членом Управления снабжения 5 бригады 30-й дивизии. Красноармеец и писарь. Участвовал в боях с Пермским полком в районе сёл Асово, Тулумбасы и др. С октября и до конца года сражался под Кунгуром.
С 1 января 1919 года Драчёв – адъютант, квартирмейстер, делопроизводитель, заместитель бухгалтера, бухгалтер. В октябре вступил в партию, билет № 2761811. Член бюро партколлектива. Затем – секретарь партколлектива, член бюро парторганизации, группарторг, замсекретаря партбюро. В составе 30-й стрелковой дивизии в ноябре брал Омск, в декабре – Ново-Николаевск и Томск. В январе 1920 года в составе 30-й стрелковой дивизии брал Красноярск, в марте – Иркутск. С февраля – начальник общей части. Далее – помощник начальника отдела снабжения, председатель учётно-конской повинности Енисейского губвоенкомата в Красноярске. С 13 мая – начальник канцелярии, начальник счётного отделения, начальник административно-хозяйственного отдела окружного хозяйственного управления Восточносибирского округа. С июня – военком этого управления. С ноября – военный комиссар канцелярии снабжения 5-й армии. Пережил тяжёлое извести о гибели брата Александра на Польско-советской войне.
С апреля 1921 года – начальник снабжения 1-й Сибирской дивизии в Канске. С июля – начальник военно-хозяйственного снабжения и военный комиссар 5-й армии. С сентября 1922 года Драчёв – помощник начальника снабжения Восточносибирского и Западносибирского военного округа. В 1923 году состоялся перевод в Омск, и произошло знакомство с Марией Павловной Бурановой, родившейся 19 июля 1900 года. 8 октября они заключили брак в Омском городском загсе, бывшей резиденции Колчака. С мая 1924 года – начальник военно-хозяйственного отдела Сибирского военного округа. Состоялся переезд в Ново-Николаевск (вскоре ставший Новосибирском), где 3 октября у Павла Ивановича и Мария Павловны родилась дочь Надежда, впоследствии, по собственному хотению – Наталья. Это моя мама. Теперь она тоже стала персонажем книги.
4 января 1926 года в семье родилась вторая дочь Гелия, моя родная тётка. С февраля Драчёв – помощник начальника снабжения Сибирского военного округа, а с ноября – начальник. С января 1927 года – начальник финансового отдела Сибирского военного округа.
В 1930 году Павел Иванович окончил Курсы усовершенствования командного состава при Академии имени Фрунзе. С марта 1931 года – начальник снабжения Сибирского военного округа, с февраля 1932 года – помощник командующего войсками Сибирского военного округа по материальному обеспечению.
В ноябре 1935 года Павлу Ивановичу присвоено звание дивинтендант, соответствовавшее генерал-майору, а с мая 1936 года вся семья живёт в Монголии, оказавшись в распоряжении Управления по начсоставу РККА. В 1938 году Драчёв награждён медалью «20 лет РККА». Награда юбилейная, но абы кому её не присваивали, только тем, кто отличился в боях и в строительстве вооружённых сил. С августа – помощник командира 57-го Особого корпуса И.С. Конева по материальному снабжению. В июне 1939 года в Монголию прибыла инспекция под руководством будущего маршала Жукова, и произошёл столь ярко и правдиво описанный в «Альпийских снегах» раздор Павла Ивановича с Георгием Константиновичем, за которым последовало увольнение и возвращение из Монголии. Вернувшись в СССР, Драчёв назначен старшим преподавателем кафедры снабжения и войскового хозяйства военно-хозяйственной академии РККА в Харькове, читает лекции по квартирному и финансовому обеспечению, санитарному и ветеринарному снабжению.
С 4 апреля 1940 года Павел Иванович – генерал-майор интендантской службы, временно исполняющий обязанности начальника кафедры. 10 июля того же года состоялся переезд в Москву.
Великую Отечественную войну мой дед встретил в должности интенданта в составе командования Юго-Западного фронта, стал участником главных событий на этом направлении: 25–30 июня – танковое сражение в районе Дубно – Луцк – Броды и Львовско-Черновицкая оборонительная операция 22 июня – 6 июля; бои на линиях Сталина и Молотова; битва за Умань 21 июля – 15 августа; оборона Киева 7 июля – 26 сентября; выход из окружения вместе с И.Х. Баграмяном. Тогда же завязалась дружба с Ф.Я. Фалалеевым.
С начала октября 1941 года Павел Иванович в Москве, а Мария Павловна с дочерьми эвакуировалась сначала в Куйбышев, затем – в Новосибирск.
14 октября генерал майор интендантской службы Драчёв назначен заместителем главного интенданта РККА П.Д. Давыдова, раньше являвшегося начальником Академии. Снабжение армии теплой одеждой и продовольствием во время битвы за Москву подробно и точно описано в «Альпийских снегах», равно как и организация эвакуации Главного интендантского управления в Куйбышев, подготовка продовольственно-вещевого снабжения парада Красной армии, возвращение в Москву для такой же подготовки парада на Красной площади. В декабре ГИУ реэвакуировалось из Куйбышева в Москву. Вместе с начальником всего тыла А.В. Хрулёвым мой дед, помимо всего прочего, курирует поставки по ленд-лизу, отвечает за продовольствие, одежду и обувь, поставляемые нам союзниками.
С января 1942 года началась разработка нового обмундирования и погон, а также гвардейской формы обмундирования и знаков гвардии. 3 марта Драчёв награждён орденом Красного Знамени, а на другой день, 4 марта, назначен главным интендантом РККА, хотя де-факто он таковым являлся уже с осени 1941 года.
В это время в эвакуации 12 марта Мария Павловна была зачислена на должность делопроизводителя отдела кадров Штаба СибВО, 1 мая – переведена бухгалтером финансового управления СибВО, с 16 мая она – помощник начальника финансового управления СибВО. Старшая дочь окончила школу с золотой медалью.
12 апреля техническим комитетом ГИУ под руководством Драчёва разработан орден «Отечественная война». 20 мая 1942 года орден Отечественной войны и первые знаки отличия были утверждены указом Президиума Верховного Совета СССР. Апрель – май – разработка нового обмундирования. Одновременно разрабатывался и проект знака «Гвардия», а также эскизы первых семи знаков отличников. 21 мая учреждены нагрудные знаки отличия «Снайпер», «Отличный пулеметчик», «Отличный минометчик», «Отличный артиллерист», «Отличный танкист», «Отличный подводник», «Отличный торпедист». Позднее количество таких знаков было увеличено до двадцати трех.
Наступает тяжёлое время битвы под Сталинградом, и главный интендант РККА Драчёв не знает ни сна ни отдыха, целиком отдавая себя работе. В октябре семья вернулась из Новосибирска в Москву. Дочь Надежда (Наталья) поступила в Московский архитектурный институт, а в итоге с красным дипломом окончила Институт внешней торговли и всю жизнь проработала по этой специальности.
С 23 октября и до конца войны Драчёв время от времени бывал на приёмах в кремлёвском кабинете Сталина, о чём можно найти достоверные свидетельства в книге посещений.
Начинается разгром врага под Сталинградом. 17 ноября 1942 года Павлу Ивановичу присвоено звание генерал-лейтенанта интендантской службы. Под его руководством идёт окончательная разработка новой военной формы с погонами. Техническим комитетом Главного Интендантского управления разрабатывались эскизы всех орденов и медалей Великой Отечественной войны, от медали «За оборону Москвы» до высшего полководческого ордена «Победа».
В воспоминаниях командующего Московским фронтом противовоздушной обороны генерал-полковника артиллерии Даниила Арсентьевича Журавлева есть такая запись: «Во время войны мне нередко приходилось встречаться по делам службы с Главным интендантом Красной армии генералом Драчёвым. Однажды он спросил меня:
– Вам, товарищ Журавлев, вероятно, приходится поощрять девушек за успехи?
– А как же, и очень часто. Они заслуживают этого.
– Наверное, вам пригодились бы женские часики?
– Еще бы! Это было бы замечательно!
И тогда Павел Иванович Драчёв показал мне механизмы часов, полученные из Швейцарии.
– Вот если бы организовать для них изготовление корпусов, – мечтательно сказал он.
В наших войсках были мастера на все руки. „Вероятно, найдутся умельцы, которые и корпуса для часов смастерят“, – подумал я. Взяв у Павла Ивановича несколько механизмов, обещал ему через некоторое время сообщить о результатах. И вот спустя несколько дней на моем столе появились женские часики. Одни из них имели металлические штампованные корпуса, другие – прозрачные, из плексигласа, третьи – даже серебряные. Я показал эти образцы генералу Драчёву. Они ему понравились. Часть изготовленных таким образом часов стала поступать в наше распоряжение. С тех пор мы получили возможность отмечать наших девушек ценными подарками. Именные часики, наверное, и сейчас хранятся у многих бывших зенитчиц, связисток, аэростатчиц, прожектористок как память о трудных, но славных днях…»
После победы под Сталинградом работа ГИУ была окончательно доведена моим дедом до совершенства, и войска ни в чём не испытывали недостатка.
17 сентября 1943 года Павел Иванович был награждён орденом Ленина, 1 мая 1944 года – медалью «За оборону Москвы», 1 августа – орденом Кутузова 1-й степени, 3 ноября – вторым орденом Красного Знамени, а 21 февраля 1945 года – вторым орденом Ленина. Вскоре добавятся медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» и «За победу над Японией». Третий орден Красного Знамени он получит уже в 1949 году. 11 мая 1944 года ему присвоили звание генерал-полковника интендантской службы. Все ордена, медали и погоны Павла Ивановича бережно хранятся в нашей семье.
В романе «Альпийские снега» достаточно много говорится о том, как моему деду пришлось заниматься снабжением не только родной армии, но и воинских формирований вставших на нашу сторону поляков, венгров, болгар, румын, французских лётчиков эскадрильи «Нормандия-Неман». Всего в годы войны в СССР сформированы и вооружены две общевойсковые армии, три стрелковых, танковый и авиационный корпуса и другие иностранные воинские формирования общей численностью свыше полумиллиона человек.
В августе 2021 года в журнале «Вестник Академии», который издаёт Военная орденов Кутузова и Ленина академия материально-технического обеспечения имени генерала армии А.В. Хрулёва, вышла статья двух полковников А.В. Борсука и В.Р. Кривошеева «Главный интендант Красной армии». Хочется привести некоторые особенно примечательные выдержки из этой статьи:
«В исторических мемуарах и на форумах можно неоднократно встретить восхищение работой нацистских интендантов. Особый восторг вызывает военная форма. Она и красивая, и удобная, и функциональная, каждый крючочек, петелька, пуговичка продуманы и т. д. и т. п. Не будем спорить о красоте и функциональности. Да, скорее всего, в чем-то поклонники немецкой формы и правы. Ошибаются они в главном – за все четыре года войны нацистские снабженцы так и не смогли обеспечить свои войска теплым обмундированием, не пошел впрок страшный урок зимы 1941–1942 годов. И замерзали насмерть нацистские вояки зимой 1942–1943 годов под Сталинградом и Ленинградом, сдавались в плен зимой 1943–1944 годов и в относительно тёплом Крыму, и на Украине, замерзшие, покрытые страшными пятнами обморожений. И все четыре года сплошной эрзац. Эрзац-хлеб, эрзац-кофе, эрзац-водка, эрзац-валенки. Переиграли, передумали, победили советские тыловики нацистских снабженцев!»
«Крайне мало в отечественной историографии отводится обозно-хозяйственной службе. Само слово обозник произносится с неким пренебрежением. А ведь именно обозники обеспечивали кавалерийские корпуса и дивизии упряжью, седлами, вьюками, подковами. Со 118 тысяч по состоянию на 22 июня 1941 г. до 228 тысяч голов лошадей увеличилась численность кавалерийских соединений и воинских частей. В составе стрелковой дивизии на военное время по штатам 1941 года насчитывалось 3039 лошадей. Грузоподъемность обоза достигала 352 т. Именно по этой службе поступали в войска кухни полевые, полевые хлебозаводы, термоса. А какой огромный объём по подвозу всех видов материальных средств лежал на плечах скромных обозников. Десятки тысяч повозок и саней составляли обоз Красной армии. Отметим разнообразие обоза. Ведь в Красной армии были не только лошади и собаки, но и олени, и даже верблюды. А их в единую повозку не впряжёшь, и упряжь для них нужна разная. Зимой 1942 года именно обозом сумели провезти в Ленинград более двухсот повозок с тоннами хлеба, пшеницы и мяса. Этих продуктов городу хватило на три дня. Для решения вопроса транспортного обеспечения, решением ГКО к 24 декабря 1941 г. было создано 76 гужтранспортных батальонов (по 250 пароконных повозок или саней), которые были распределены между фронтами. 19 гужтранспортных батальонов находилось в резерве Ставки Верховного Главнокомандования. 280 тысяч саней состояло в соединениях и воинских частях действующей армии. Невозможно сосчитать, сколько было перевезено обозов оружия, снарядов и патронов. Обозом транспортировалась и легкая артиллерия».
И далее: «Нет ни одной крупной операции Красной армии, в планировании которой не принимал бы участие Павел Иванович. Битва за Москву, Сталинградская битва, Курская дуга, прорыв блокады Ленинграда, Корсунь-Шевченковская, Белорусская, Львовско-Сандомирская, Ясско-Кишиневская, Берлинская операции. Вот далеко не полный перечень битв, сражений и операций, материальное обеспечение которых спланировано при его непосредственном участии и руководстве.
Нужно учесть, что планирование одной операции, проводимой несколькими фронтами, не могло проводиться без тесной увязки с обеспечением всех фронтов и военных округов Красной армии.
Неудивительны свидетельства очевидцев, об очередях из командующих фронтами и армиями в приемной генерала Драчёва, многочасовых совещаниях. Ко всем внимательно относился Павел Иванович, во всех случаях принимал взвешенные, обоснованные и правильные решения».
А вот о моей матери и тётушке: «Старшая дочь Драчёва, Наталья Павловна, в начале 1944 года начала свою трудовую деятельность на оптическом заводе ЛОМО, изготавливая прицелы для бомбардировщиков. День Победы она встретила на этом прославленном предприятии. Успехи Натальи Павловны были замечены, она была награждена медалью „За доблестный труд в Великой Отечественной войне“». Впоследствии она долгие годы была преподавателем и одним из руководителей Московского государственного института международных отношений МИД СССР, пройдя путь от студенческой скамьи до доктора экономических наук, профессора и проректора МГИМО, награждена орденами «Знак Почета» и Трудового Красного Знамени, другими наградами. Младшая дочь, Гелия Павловна, посвятив себя творчеству, долгие годы проработала на руководящих должностях в редакции газеты «Красная Звезда», оставив добрую память о себе в сердцах своих коллег.
И, наконец, о личных качествах моего деда: «Генерал Драчёв был лично очень скромным, бескорыстным и непритязательным человеком, человеком долга, чести, высочайшей порядочности. И.В. Сталин высоко ценил труд Павла Ивановича, отмечал его несомненные успехи в непрерывном улучшении материального обеспечения бойцов и командиров Красной армии. Естественно, что и награды не могли обойти стороной Главного армейского интенданта. После окончания Великой Отечественной войны, Верховный Главнокомандующий дважды награждал Павла Ивановича трофейными немецкими легковыми автомобилями. Через небольшое время генерал П.И. Драчёв сдал обе автомашины государству, отказавшись от денежного вознаграждения, направив его на восстановление родной страны. Отказался Павел Иванович и от большой государственной дачи в подмосковном поселке Внуково, посчитав, что принять в дар, даже от руководства страной, такой большой дом и участок, было бы нескромностью с его стороны».
Лишь в 1958 году мой дед получил небольшой дачный участок в поселке с символичным названием «Победа». Своими руками создавал мебель и утварь для дома.
После великой Победы Павел Иванович ещё семь лет оставался главным интендантом РККА, с 1946 года переименованной в Советскую армию. Понятно, что по художественным соображениям автор «Альпийских снегов» предпочёл поставить точку на пире победителей, и дальнейшая жизнь моего деда не вошла в роман. Можно было бы добавить: «Всё, что происходило дальше, – сюжет для другой книги».
Разгром Японии и впрямь является темой для целой книги, которая ждёт своего автора. Кто-то возвращался домой с победой, а кто-то с театра военных действий на Западе перемещался на восточный театр. Тяжёлая тема. Как они месяцами ехали в поездах через всю бескрайнюю страну, как расходовали подарки, припасённые для родных матерей, жён и детей. Одни воины шли в бой с японцами, а многие, так и не доехав до фронта, возвращались на Родину, истратив месяцы на переброску с запада на восток.
А генералу Драчёву пришлось всё лето 1945 года решать тяжелейшие задачи снабжения воинских подразделений, перебрасываемых с одной войны на другую. В Маньчжурию всего было переброшено свыше миллиона военнослужащих, более трёх тысяч танков, около четырёх с половиной тысяч самолётов, свыше двадцати тысяч единиц артиллерии различных калибров. Всё это потребовало колоссальных усилий интендантских служб с учётом сжатых сроков и огромных расстояний переброски, а также скрытности манёвра. Все необходимые мероприятия были безукоризненно выполнены интендантскими службами частей и соединений, чётко, слаженно и в срок. Чтобы, наконец, настала и эта победа, вторая после майской. Причём молниеносная и с минимальными потерями. Противник сдался после незначительного сопротивления.
Кончилась Великая Отечественная, завершилась Вторая мировая. Стало легче, снабжение армии, поставленное на самый высокий уровень, уже не требовало такого напряжения сил. Главному интендантскому управлению теперь предстояло, как говорится, разгребать трофеи, то есть вести большую работу, связанную с доставшимся нам по праву военным имуществом разгромленной гитлеровской Германии и её сателлитов, систематизировать, оприходовать и складировать, чтобы затем распределять.
Нам никогда не дают возможности передохнуть, вздохнуть спокойно и свободно, мир всегда готов любезно предоставить России новые испытания. Запад не особо и старался скрывать, что жаждет новой войны с Советским Союзом. Недавние союзники намеревались использовать немцев для наступления на Россию, но вовремя осознали, что в данный момент, как в песне поётся, «Красная армия всех сильней», и воевать против неё безрассудно. Именно тогда и начались прокси-войны, а первая – война в Корее. С виду казалось, что идёт гражданская война между коммунистическим севером и капиталистическим югом, но на самом деле американцы испытывали силы и возможности Советской армии на новом историческом этапе. И перед Главным интендантским управлением встали новые задачи. На сей раз требовалось обеспечивать снабжением не только родных солдат и офицеров, но и вооружённые силы Китая и Северной Кореи. Советский Союз предоставил большой воинский контингент, в первую очередь лётчиков, танкистов и артиллеристов, военных советников, офицеров штабов разведки, а также осуществлял снабжение северокорейских и китайских войск в районе боевых действий. Этим мой дед руководил во второй половине сороковых годов.
Этим и многим другим. Ведь начал организовываться блок стран Варшавского договора, создавались вооружённые силы Германской Демократической Республики, Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Югославии, Болгарии, и снабжение этих новых армий входило в сферу деятельности ГИУ. Численность личного состава одного только Войска польского превышала сто тысяч человек, для поляков и других народов, ставших на некоторое время дружественными, требовалась собственная военная форма и прочее вещевое довольствие. В числе множества государственных наград моего деда – польский Крест Грюнвальда, югославские ордена «Партизанская Звезда» и «За заслуги перед народом».
Чрезмерное напряжение сил в годы Великой Отечественной войны не могло не отразиться на здоровье Павла Ивановича. В романе «Альпийские снега» показаны первые тревожные сигналы его болезни. В дальнейшем тяжёлая гипертония только развивалась, и в свои пятьдесят лет этот ещё недавно физически крепкий мужчина превращался в инвалида. С 14 января 1952 года мой дед по состоянию здоровья больше не мог исполнять обязанности главного интенданта, он стал консультантом при заместителе военного министра СССР по тылу, в апреле 1953 года вышел на пенсию, а 28 мая того же года подал в отставку. Уволен по болезни с правом ношения военной формы с особыми отличительными знаками на погонах. Продолжал консультировать, но прежнюю работоспособность утратил. Семья получила новую квартиру на Арбате, где и сейчас проживает моя старшая сестра Мария, бережно сберегая памятные вещи нашего дорогого дедушки.
Выйдя на пенсию, он помимо собирания книг и изготовления мебели увлёкся фотографией. Сам фотографировал, проявлял и печатал снимки. Внучка Машенька, моя старшая сестра, когда узнала, что дедушка умер, первым делом воскликнула:
– А кто же нас теперь будет фотографировать!
Осталось множество любительских снимков, в основном на отдыхе. Отдыхать Павел Иванович с женой и детьми ездил чаще всего в военный санаторий «Архангельское», полюбившийся ему во время войны. Турция, Греция, Эмираты – о них советские люди даже и не мечтали, будь ты рабочий, артист, писатель или генерал.
В романе «Альпийские снега» есть очень важная основная линия – семья и супружеская верность, любовь до гробовой доски. Хорошо написано о том, как Павел Иванович тоскует по жене и дочкам, и лишь работа отвлекает его. Крепкому браку Драчёвых противопоставляются отношения в семье соседей в Новосибирске и замысловатые любовные перипетии повара Арбузова. Автор словно спорит с довольно странным утверждением Льва Толстого, что все счастливые семьи счастливы одинаково, все несчастные несчастны по-своему. Нет, и счастливые счастливы по-своему! Позволю себе привести ещё цитату из статьи Борсука и Кривошеева: «Павел Иванович и Мария Павловна поженились в годы Гражданской войны и разрухи. Холод, голод, неустроенность в жизни, ничего не помешало их любви, любви, которую они пронесли через всю свою жизнь. Невзирая на все трудности, Мария Павловна получила высшее образование, закончив Плановый институт по специальности плановик-строитель, долгие годы проработала по специальности. Тяжелая болезнь Павла Ивановича заставила её бросить свою работу, посвятив дальнейшую жизнь уходу за больным мужем, обучению и воспитанию детей и внуков. В счастливом союзе родились две дочери: в 1924 году – Наталья, в 1926 году – Гелия. Прекрасное обучение и воспитание дочерей не могло не сказаться на их дальнейшей жизни и карьере». И ещё о других родных людях: «Горечь войны не обошла стороной и родных Павла Ивановича. Все восемь братьев ушли на фронт, домой вернулось только трое, двое из них – с тяжелыми ранениями. Любимый младший брат Николай, талантливейший человек, ещё до войны ставший одним из руководителей Союза писателей Советского Союза, пошел на фронт фронтовым корреспондентом, он не вернулся домой, пропав без вести в страшных боях в Ленинградской области, подо Мгой. Еще один брат, Дмитрий, офицер, командир разведывательной роты, за время войны был ранен четыре раза. Последнее ранение – в глаза, от разорвавшейся рядом гранаты, привело к слепоте. Брат Иван – был тяжело ранен в ногу. Все сестры остались вдовами, а сын одной из них – погиб в боях под Берлином».
Росла библиотека, дед особенно любил историческую литературу и мемуары. Конечно, тема Великой Отечественной войны не отпускала его до последних дней. Как уже сказано, он всё любил мастерить своими руками, сам изготавливал мебель для квартиры на Арбате и для дачи в «Победе», имея замечательный набор инструментов, с удовольствием столярничал, постоянно конструировал и вырезал всякие шкафчики табуреточки, скамеечки, полочки, красил и покрывал лаком, многие его изделия сохранились до сих пор, они сработаны добротно, качественно, с душой. Наша бабушка Мария Павловна, и это нашло отражение в романе, славилась как хорошая хозяйка и непревзойдённый кулинар, изумительно вкусно готовила, особенно пользовались популярностью её пироги с мясом, с рыбой и с яблоками. До сих пор могу закрыть глаза и вспомнить их вкус! Дед очень любил всю эту выпечку и просил готовить почаще, хотя после пятидесяти врачи ему запрещали. Всю жизнь худощавый, в пареклонном возрасте Павел Иванович стал склонен к полноте, и в связи с гипертонией ему предписывали самую строгую диету.
Хранятся у нас в семье и памятные подарки, которые дарили ему на дни рождения и по случаю других праздников. Смотришь на них и диву даёшься, какое же всё это скромное. Даже золотые часы, подаренные деду в 1947 году на пятидесятилетие. Когда в 2022 году мы отмечали 125 лет со дня рождения Павла Ивановича, я показывал все эти подарки его потомкам и говорил о том, что, несмотря на скромный вид, все эти вещи, не усыпанные алмазами и изумрудами, не предназначенные для аукциона «Сотбис», тем не менее, для всех нас несоизмеримо драгоценнее любых ювелирных сенсаций.
Сейчас память о Павле Ивановиче чтят внуки, три правнука, пять правнучек и десять праправнуков. И все они осознают, что для семьи память о таком предке – как надёжный и крепкий позвоночник.
Остаётся добавить, что книга «Пир победителей», включающая в себя роман Александра Сегеня «Альпийские снега» и мою статью о деде, в одном издательстве получила странный отказ: «Генерала Драчёва никто не знает». Но ведь книги для того и пишутся, чтобы о таких, как мой дед, знали!
Счастье, что в издательстве «Вече» это хорошо понимают!