В тот вечер свет в кафе, где вспоминали Евгения Трундаева, горел допоздна. Вот стали собираться и расходиться. Уезжали кто на своих машинах, кто пассажирами в них, кто выходил на дорогу и ждал попутку.

Надмедон прощался с Бойко:

– Помнишь, как я тебе капельницу в окопе ставил?

– Да, я одной рукой рацию держу, а ты в другую…

– Ему капельницы прописали, – Надмедон повернулся ко мне. – И пять дней капал…

Капельница в окопе

Я глянул на Бойко, и спросил у капитана:

– А что у него?

Надмедон:

– Грыжа на позвоночнике. Невропатолог прописал. Его в госпиталь, но он: как ребят бросать… Я ему броник запретил носить, чтобы не касался…

Бойко и Надмедон обнялись.

Надмедон как стремительно приехал, так стремительно и уехал: ему предстоял путь на Санкт Петербург, и я попросил: «Только бы удачно доехал».

Бойко прогревал свою машину, уезжая с женой и дочерью.

Мы с Юлей уехали последними. Ехали, а она рассказывала, чем живет эти годы, как звонят друзья и однополчане Жени, как она им звонит. Как они с Верой Анатольевной отметят очередную дату со дня гибели и начинают думать, что сделать в следующем году. И начинают ходить, пробивать, и вот так появляется памятная доска, баннер, пройдет встреча и митинг. И все это делают ради Жени. И их вовсе не задевает, что потом кто-то припишет это себе, пусть, главное, они делают.

На следующий день с утра Юля свозила меня в еще одно достопримечательное зарайское место – в усадьбу «Даровое», где провел детство Федор Достоевский.

Я ходил по аллеям парка, спускался к пруду, где когда-то кружил и игрался Федя, подходил к церкви за бугром на лужайке, в которую он ходил и молился и около которой похоронен его отец…

И думал…

Какие мысли владели тогда Федей Достоевским…

Повзрослев, в 1876 году, в возрасте за пятьдесят лет в «Дневнике писателя» в заметке «Парадоксалист» Федор Михайлович описал беседу с неким человеком.

В Зарайской библиотеке

В ней читаем:

«Великодушие гибнет в периоды долгого мира, а вместо него являются цинизм, равнодушие, скука и много-много что злобная насмешка, да и то почти для праздной забавы, а не для дела. Положительно можно сказать, что долгий мир ожесточает людей. В долгий мир социальный перевес всегда переходит на сторону всего, что есть дурного и грубого в человечестве… Война освежает людей. Человеколюбие всего более развивается лишь на поле битвы»…

М. Фёдоров с мамой Евгения Трундаева

Вот и думай, прав автор или нет…

Но то, что всех нас встряхнул Евгений Трундаев, будил и будит от «спячки», что отодвинул низменное и придвинул к высокому, в этом сомнения нет. Только после его гибели стало возможно то, что произошло в эти октябрьские дни в Зарайском крае, помнившем поступь русских ратников, сечи с поляками и татарами, стук прядильных станков и шлепанье лопастей мельниц, гомон ярмарок, крик будущих воинов, мыслителей и художников.

После Дарового рассказывал в Зарайской районной библиотеке об их отважных земляках…

…На вокзал в Луховицы меня повезла Вера Анатольевна.

Продолжала рассказывать про друзей сына…

Про Бойко, который в Сирии возглавлял группу российских специалистов, в его подчинении были даже генералы сирийской армии; как его всюду преследовала опасность; как вступал в бой с противником, рассчитывая только на себя; как несколько суток не спал, а когда его вывозили с чужой территории, держал в руках гранату, по сути, не зная с кем едет…

Рассказала, как после гибели Жени вообще все было под запретом – говорить о нем и упоминать его имя было нельзя. А когда объявили, что он Герой России, она подняла вопрос об увековечении на заседании райсовета, так ей даже не дали сказать слова. А потом все-таки заседание назначили, звонят, а она в дороге…

Сетовала, что вот готовили этот памятный день, все сами с Юлей, и хоть бы раз позвонили местные власти, справились, как идет подготовка.

Слушал, сколько перипетий пришлось преодолеть матери и вдове, но они не сдавались, и сколько еще предстоит им вынести.

А сев в электричку на Москву, откуда я собирался возвращаться в Воронеж, почему-то долго и глубинно молчал.

Молчал…

Как молчали поля…

Леса…

Словно вся страна прислушивалась к тому, как там живут и чем занимаются люди в Зарайске.

6 декабря 2024 года