Арсен:

– В плане офицерства, чтобы вы понимали, в бригаде, а он служил в 10-й бригаде спецназа в Молькино, Краснодар…

– Туда сам захотел? – перебил я.

– Он имел красный диплом и на распределении имел право выбора. Они, грубо говоря, стопроцентно распределялись в спецназ. Он говорил: «Хочу служить в спецназе. Хочу в Краснодар». На тот момент 16-я бригада, 22-я, 10-я были самые такие. В 16-ю бригаду было тяжело попасть, очень мало было мест, и в 22-ю, и в 10-ю. А Тимофей попал в 10-ю бригаду. Пришел и сказал: «Я хочу…» И ему дали такую возможность. Если я не ошибаюсь, только четыре человека распределились в 10-ю бригаду. Одним из них был Тимофей. У Тимофея были такие принципы… Я впервые слышал от него об «офицерском собрании». Когда Тимофей распределился в 10-ю бригаду, у него был конфликт с командиром группы. И он подходит к зам. командира роты и говорит: «Егор, на следующей неделе мне нужно офицерское собрание». Тот переспрашивает: «Что нужно?» – «Офицерское собрание». – «Какое еще офицерское собрание?» – «Я не хочу за глаза говорить. А мы все, офицеры соберемся, как положено еще в Красной Армии, и я выскажу все, что думаю о товарище, и все». И потом Егор мне рассказывает: «Я вообще первый раз в жизни услышал “офицерское собрание” какое-то». Тимофей такими принципами руководствовался, офицерскими, настоящими. «Тимофей, – говорит Егор, – вызвал этого человека. И он как встал, как начал, тридцать минут он излагал что это неправильно, что не подобает так офицеру, что мы деремся во имя России, а вы здесь устраиваете… Короче, – в итоге он говорит, – все встали, Тимофею похлопали, и все все поняли, какого он воспитания и всего прочего». У Тимофея отец офицер, майор. Он в отставке. И закладывал в него это все. У Тимофея не было иного пути, я его маме всегда говорю: «Вы можете плакать, Елена Константиновна, но вы понимаете, что если бы Тимофей не пошел в Рязанское училище, не погиб бы, он все равно пошел бы добровольцем, когда узнал, что этот конфликт произошел». У него были жесточайшие принципы. Он всегда говорил, и мы всегда об этом с ним говорили, когда все начиналось, на вопрос типа: «Вы присягали России?», Тимофей всегда говорил: «Я присягал своему народу», «Я защищаю интересы своего народа». И когда приходили некоторые указания, он говорил: «Мой народ их не одобряет. И такие указания выполнять не буду». И все. И офицеры стоят, не понимая…

– Смелый…

– У них глаза по пять рублей. Они смотрят на него, а он стоит как кусок титана: «Нет». И они: «Мы все поняли, хорошо», – произнес Арсен тоненьким голоском.

– А пример «титана»…

– Тимофею поставили задачу. У него группа состояла из шести человек. Четыре человека мобилизованные люди. Добровольцы. Четыре человека женатые, и у них были дети, один был просто женат. А задача, если честно, для самоубийц. Вот реально! И в итоге, они подошли к опорному пункту. Он сказал, что им дают задачу. И докладывает руководству, что ее выполнить нельзя, там столько противника, что их просто положат. Ему говорят: «Нет, вы туда пойдете». Тогда Тимофей: «Хорошо. Давайте указание по громкой связи на радиостанции». Звучит: «Я вам отдаю приказ, чтобы вы туда пошли и выполнили задачу». В итоге Тимофей говорит: «Хорошо, указание будет выполнено». Тимофей говорит группе: «Все остаются здесь, я сейчас схожу, сам все сделаю и приду». Они на него смотрят, а он: «У вас же дети. Так что оставайтесь здесь. Я сам пойду». В итоге он оставил всех в лесопосадке и идет один. Парень, который связист, у которого детей не было, но была жена, говорит: «Командир, ты что, один пойдешь? Подожди». – «Да, один. Я на такую задачу не поведу». – «Командир, без связи нельзя. Я с тобой». И они вдвоем пошли выполнять задачу… И можно сказать, чудо произошло, они выжили. Они под шквалом огня убегали в сторону к своим ребятам. А здесь, куда они прибежали в лесопосадку, начали минометом накидывать. Двоих ранило, и пока он не организовал полный вывоз своих раненых, он не ушел. Он контролировал вывоз раненых, поступление в госпиталь, выписку, все прочее. Он был из тех, для кого подчиненный самое важное.

Приходили на память примеры иного поведения командиров, забывавших про раненых. Те оставались брошенными, и, кто-то чудом, может, и добирался до госпиталя, а кто и нет.

– Неординарный…

– Да, неординарный. Творческого мышления. Он всегда подходил творчески. В плане есть задача, и это будет расписано позже, когда он получил свой первый орден Мужества. Они уничтожили националистов с «Азова». Тимофей в этом бою уничтожил Героя Украины Орлова[5], который с 2014 года воевал. Потом, когда вся эта ситуация произошла, Тимоха написал первым мне и Алексею Владимировичу и скидывает относительно уничтожения азовцев: «Это, похоже, моя работа». И улыбается: «Наконец-то что-то сделал положительное».

– Оказался сильнее…

Арсен:

– Да, в Telegram появилась информация об этом бое и что был уничтожен Герой Украины…

– Где это было?

– На острове. Обстоятельства следующие: им ставят задачу поймать противника на смене и уничтожить. Вроде, в лоб только. Тимофей обходит с флангов. Выставляет с одного фланга одну группу, с другого фланга другую группу, и по центру они. Он минирует тропу, через которую хохлы выходят. После чего смена (хохлов. – Примеч. авт.) идет на лодку. А в лодке выдвигается другая смена. В момент, когда одна смена идет на лодку, а вторая смена начинает выходить по тропе, они приводят в действие мины. Соответственно происходит подрыв и уничтожение основной части личного состава. И с флангов начинают накидывать в тех, кто в лодку хотел убежать. По всем им начали накидывать. Почти все были уничтожены. Тимофей говорил: «Несколько человек вплавь поплыли… Я не знаю, утонули или остались живы». После чего ставился вопрос о вручении Тимофею государственной награды, там были какие-то непонятки. В результате здравый смысл восторжествовал, и Тимофею дали орден Мужества.

Спецназовец Растренин

– Может, тот командир, которому высказывал Тимофей, и препятствовал. Такое часто случается, – вздохнул я.