Прислали мне и то, что написал о Перкове майор-десантник Алексей Владимирович.

«Юра был настоящим парнем, порядочным, честным, воспитанным, скромным, а скромность, как известно, украшает мужчину, самодостаточным и независимым, при этом обладал редкими деловыми качествами – пунктуальностью, скрупулезностью, коммуникативностью и имел запас неиссякаемой энергии. Честно, уже не помню, как так получилось, что он стал моим первым помощником, моим верным “начальником штаба”, а проще говоря, “хакером”. Он никогда меня не подводил, а его усидчивости, стремлению выполнять качественно и быстро свою работу можно было позавидовать. Ему бы надо было поступать в “Бауманку”, РУДН или РАНХИГС, но он выбрал другой путь – путь воина, путь офицера. К “хакерам” в училище относятся с недоверием: все-таки они сидят ближе всех к командиру роты, эти люди многое знают, они в курсе всех дел, мыслей и разговоров, ведущихся в “мозговом центре” роты – в канцелярии. Поэтому при подборе “кадров” на должность “хакера“ далеко не последний критерий – это умение держать язык за зубами. Командир роты должен быть уверен в этом человеке на все сто, знать, что никакая конфиденциальная информация не выйдет из стен канцелярии. Есть и обратная сторона медали – это возможность для командира роты узнавать необходимую информацию о настроениях в подразделении и вообще любую информацию. Это естественным образом ставит человека в неловкое положение, так как он принимает “роль стукача”. Поэтому, чтобы не испортить отношение с коллективом, приходится снова молчать, так что “хакер” – это своего рода средоточие секретов, как “ящик Пандоры“. Юра умел делать свою работу, никого не сдавать, хранить “секреты” командира роты и оставаться в доску своим для пацанов. В то же время с позиции курсанта он довольно часто давал мне дельные советы, касаемые улучшения “жита-быта” (на жаргоне военных – жилищно-бытовые условия), да и вообще улучшения любого направления работы в воинском коллективе. Это было обусловлено как “свойским” положением Юры при мне, так и тем, что среди курсантов он был обычным курсантом, а не комодом или замком (командир отделения и зам. ком. взвода соответственно).

Несмотря на то, что большую часть свободного времени он проводил со мной в канцелярии в работе над очередными списками, ведомостями, планами и прочей бумажной “волокитой”, – он успевал везде. С учебой у него никогда не было проблем, он был круглым отличником, хотя не стремился быть “ботаном”. Учеба давалась ему легко, а за оценками он не гнался. Училище он вполне мог закончить с золотой медалью, но это не было его целью. Когда у него начались проблемы по физо, а точнее, с бегом, – он стал ежедневно вставать в 05:00 и самостоятельно бегать до начала утренней физической зарядки, а после начала УФЗ (утренней физзарядки. – Примеч. авт.) продолжал заниматься с ротой. Я был благодарен судьбе, что у меня есть такой помощник. Я щедро делился с ним своими знаниями и опытом.

Конечно, когда служишь с людьми, и служишь не один год, то многое знаешь о них, их жизни, привычках. А тут помимо службы совместная ежедневная работа, что называется “рука об руку”.

Я знал Юриных родителей. Это очень замечательная семья, порядочные и честные русские люди, как принято говорить, “из глубинки”, настоящие любящие отец и мать. Отец – ветеран войны в Афганистане, кавалер медали “За отвагу”, сестра работала переводчиком в Москве, и я часто шутил (или говорил всерьез?), что мне надо познакомиться с его сестрой, жениться на ней, все-таки я молодой и холостой. Юра смеялся. Отчий дом Юры находился в Краснодарском крае, и он частенько приглашал меня в отпуск приехать к нему на отдых, к сожалению, я ни разу так и не смог этого сделать. Получал я приглашение и на его свадьбу, но приехать не смог. После свадьбы Юра привез свою вторую половинку в город Рязань. Однажды он пригласил меня в гости и познакомил со своей женой. При взгляде на них я видел красивую молодую пару и был очень рад Юриному счастью. Его супруга после выпуска Юры из военного училища как настоящая “декабристка” последовала за ним к новому месту его службы в город Хабаровск.

Были у нас с Юрой и свои недопонимания. Уже на 3-м курсе заместитель командира взвода сержант Букесов Э. В. подошел ко мне с просьбой, сказать, что “Перчик” хочет сняться с “хакера”. Сам же Юра постеснялся сказать мне это напрямую, хотя раньше все говорил в глаза. Сразу стало понятно, что это неспроста, и где-то тому есть веская причина. Однако сам Юра был нем, как рыба, отвечал лишь, что устал от этой должности и ему надо заняться учебой. Но, как я и говорил выше, с учебой проблем у него не было, но я уступил его желанию. Вероятно, причиной была обида, что я его недооценил, не отметил где-то, но тогда это было лишь моим предположением. Только после того как в роте появилась Доска почета и на ней среди отличников учебы появилась фотография Юры, я немного пробил эту стену недопонимания.

На Доску я скрупулезно отобрал всех достойных курсантов, Юра был отличником учебы, караульной и внутренней службы. Однако, естественно, при ограниченном количестве мест на доске, – педагогика требовала отметить большее число курсантов. Поэтому фотографию Юры я поместил среди отличников учебы.

Курсант Перков

Конечно, в жизни курсанта, вечном “дне сурка”, появление Доски не прошло незамеченным, и вся рота рассматривала фотографии отличившихся и отпускала в их адрес добрые шутки. Но спустя несколько дней я заметил, что Юрина фотография повернута белой частью. Для меня сразу стало очевидно, что это сделал не кто иной, как Юрий Владимирович Перков; пришел черед разговора, и я был близок к тому, чтоб расколоть этот “крепкий орешек”. Мои предположения, что в основе лежала обида, оказались верными. Юра посчитал, что я недооценил его, хотя в этом он мне так и не признался. В дальнейшем обиды прошли, хотя внутренне я переживал нашу размолвку.

Несмотря ни на что мы продолжали общаться, а с Юрой у меня установились очень тесные и дружеские взаимоотношения.

Юра пошел в училище исключительно на факультет СпН. Его предпочтение к спецназу ГРУ основывалось на том, что его отец служил и воевал в спецназе, и Юра “болел” и “топил” за спецназ. Спецназ ГРУ был его призванием, и он оставался верен своим идеям до конца. Даже то, что он попал в “четырку” – 14 обр СпН[49] (г. Хабаровск), обусловлено его характером. Он мог бы пойти в 10 обр СпН (п. Молькино Краснодарского края), находиться рядом с домом, на теплом юге, но он выбрал более сложный путь, это было в его духе, в его характере – добиваться всего самому.

Начало СВО я встретил в Сирии. 24 февраля окончательно изменило жизнь многих. Я радовался успехам наших войск и тяжело переживал их неудачи. Годы службы наложили свой отпечаток, за два десятка добрых лет, проведенных в армии, я стал “ее плоть от плоти и кровь от крови”. К тому же за период службы в армии я, конечно, имел массу друзей, знакомых, сослуживцев и близких моему сердцу людей, так или иначе связанных с нашей “Красной Армией”. Среди этих людей были и мои выпускники, мои лейтенанты и, конечно же, мой Юрка, мой верный помощник и надежный друг.

Находясь вдали от Родины и происходящих событий в ней, я, конечно же, переживал за судьбы всех этих близких мне людей.

Юра несколько раз в Телеграм писал и звонил мне, описывал свой боевой опыт на Киевщине, и было приятно осознавать, что Юра стал настоящим офицером и командиром.

Тяжело воспринималась информация о гибели моих выпускников. Одним из первых из роты погиб лейтенант Вадим Кривинчук, потом были еще ребята. Каждый день я думал лишь о том, когда смогу вернуться на Родину и присоединюсь к своей армии и общей борьбе против серьезного и сильного врага.

Так уж совпало, что 13 ноября, в День училища, мой батальон с аэродрома Иваново-Северный перелетел на аэродром Джанкой в Крыму и на этом аэродроме меня настигла весть о гибели Юры. Эту новость мне рассказал другой мой выпускник – лейтенант Растренин Тимофей, который по стечению обстоятельств находился на аэродроме. Тимофей был другом Юры, и он рассказал мне, что Юра героически погиб в боях за п.г.т. Павловка под Угледаром. Всегда хочется верить, что близких тебе людей беда обойдет стороной. Но в жизни нам не дано решать, кому жить, а кому умирать, судьба порой играет с нами злые шутки. Помню в сердцах я тогда подумал с немым укором: “Эх, Юрка, Юрка, как же ты мог? Как теперь будут твои родители?”. С Тимофеем мы вспомнили совместные эпизоды из курсантской жизни с Юркой и пообещали друг другу отомстить за него.

Слева – Растренин, справа – Перков

В ближайшем будущем я планирую навестить его родителей и сходить к нему на могилку. Несмотря на то, что он погиб, он до сих пор живет в моем сердце и в воспоминаниях. Вечная память этому светлому парню и низкий поклон его родителям, воспитавшим достойного сына – настоящего защитника Отечества».

Как мы знаем, уже позже майора Алексея постигло и другое горькое известие о гибели 4 сентября 2024 года на одном из Днепровских островов Тимофея Растренина.