– У тебя написано: «Вздрогнула Суджа, в Заолешенке танк».
На карте Заолешенка севернее Суджи.
– Да, это район Заолешенка. Почему я эти строки написал? Потому что когда начался массированный заход до того, как мы с группой «Юмана» соединились, проходил доклад, что в Заолешенке украинские танки. Никто не ожидал, что настолько пройдет прорыв. И там будет когда-то вражеская техника, в городе.
– Ты в Судже в это время был?
– Да. Гражданские покидали город. Кто что мог увезти, в машину грузили. Бросали дома, как есть. И покидали город. Похватали все ценное. Уехали оттуда. По городу точно так же работало САУ. С Богдановки стреляла постоянно. То есть люди прямо под обстрелами, FPV-дроны постоянно атаковали. Противник, они фактически террористы, какие-то нацисты. Расстреливают гражданских с квадрокоптеров. Не было абсолютно никаких ценностей у этих нелюдей. Стреляли по гражданским в открытую, ничего не стесняясь. По радиоперехвату тоже было слышно, что командование ВСУ прямо конкретно приказывает расстреливать гражданских. То есть военные преступления официально подтверждены. Данные есть, радиоперехваты, свидетельствующие о военных преступлениях командования ВСУ.
– В Судже была неразбериха. И не знаешь, что делать. Может, наши отобьют.
– Да, никто не ожидал просто, что противник зайдет настолько далеко. Думали, на Маппе остановят, но не остановили…
– А в Судже, они же не сразу зашли, там вроде бои были.
– Бои были в основном где, это на опорниках. Это было все на линии боевого соприкосновения. В город вообще беспрепятственно зашли. В городе не было никаких укреплений, никаких оборонительных сооружений. Все было на линии боевого соприкосновения, и город вообще был открыт.
– Ну вот, 6 августа вы там. Ваше движение?.. Вы отстреливались, следили… Какая у вас задача была? Собирать о противнике сведения?..
– Да, у нас задача была передавать информацию. У нас «птички» разведчики. Мы передавали информацию трое суток. Как противник заходил. Пытались их как-то выбивать. Артиллерия по ним наша работала, но работала очень коряво. Не попадали. Противник безнаказанно шел по нашей земле.
– Вот, вы армейцы. Там хоть какая-то упорядоченность была?
– Когда началось, да, там вообще было непонятно. Где, кто, там уже своих – чужих начали путать элементарно. Единственно, чем отличали технику, тогда это был треугольник белый. Отличали по этим признакам. Тогда в городе паника была среди гражданских.
– Причем это и день идет, и два. И связь, говорят, вырубили.
– Да, хохлы там сразу отработали по всем вышкам и не было связи, не было телефонной связи.
– Ну да, Герасимов (начальник Генштаба России) объявил: «Освободим», вот сидим и ждем… А те лезли. И залезли… И вот после Суджи вы куда?
Готовят FPV к работе
– Мы соединились с группой «Юмана», я и товарищ мой. С группой соединились и дальше действовали в составе одной группы. Позже к нам присоединилась группа Эдика, это было тоже на следующий день. И также вели разведку постепенно. Докладывали, и дальше поступила задача, ну мы просчитали маршруты следования противника, и командир принял решение выставить засаду соответственно.
Но так как колонна противника была в основном механизированная, у них броневики были. А у нас из вооружения были только ПТУР и пара дронов-камикадзе. Поэтому идти напрямую в засаду со стрелковым оружием было нельзя, соответственно мы выставились на расстоянии восемьсот метров от места, где противник шел. Выставили ПТУР, дроны-камикадзе подготовили, сидели, ждали их ночью. Но ночью их никого не было. И в районе где-то 9:30–10 утра пошла колонна. Заблаговременно была вскрыта нашим дроном-разведчиком. Мы подняли «птички», нанесли огневое поражение противнику, уничтожили автомобиль Рошель-сенатор броневик[45], один. Грузовой автомобиль типа КамАЗа. Из ПТУРа, там товарищ снял, который погиб тоже.
«Как Краснов», – понял я.
Виктор:
– Было выведено из строя три машины и до десяти человек живой силы противника. После этого нам поступила команда отходить с этого места засады. Потому что там была опасность попасть под артобстрел. И дальше продолжали вести разведку. Так работали, соответственно.