«2 мая 2024

В общем пока у большинства майские шашлыки, выставки, прогулки, тусы-джусы и другие развлечения прекрасной жизни, нами не прекращаются попытки эвакуировать и заменить людей на островах.

Один дозор там уже сидит 17-е сутки (заходили по плану на 7), другой дозор сидит 11 сутки. Последнюю нашу лодку раздолбали сбросами, она утонула неделю назад вместе со снарягой (снаряжением. – Примеч. авт.) бойцов. Несколько суток рожали новую лодку и мотор, за это время немцы (так называет вэсэушников. – Примеч. авт.) дистанционно (с помощью гексокоптера) заминировали нам протоку якорными речными минами. К счастью, узнали мы это из данных радиоперехвата, соседи слетали и обнаружили одну из четырех мин. Информация подтвердилась. По руководящим документам разминированию такие мины не подлежат – только уничтожение. Пробовали уничтожить их сбросами с коптеров. Кидали гранаты, ВОГи, тротил, пластид 700 гр – безрезультатно. Самое эффективное и надежное – это траление таких мин. Но как? Кто поплывет на лодке цеплять “кошкой” эти мины? В общем я придумал массу рацух (рацпредложений. – Примеч. авт.): и магниты, которые будут тянуть коптер – тралить. И рыболовные сети под водой, которые будет также тянуть коптера. Но пока все это реализовать, естественно, не выходит. Кстати, для таких задач круто иметь катер на воздушной подушке. Ему мины под водой до лампочки. Но увы и ах, у нас обычных-то лодок нет. Не то что на подушке.

Пока одни пытались несколько суток разминировать протоку, мы нашли лодку с мотором и начали искать новое место для переправы. Ввиду сложной минно-взрывной обстановки, а вернее, ее незнания (никто на местах не знает, где, что стоит, наши ведь тоже минируют свой берег), никаких карт минных полей нигде нет, было принято решение спускать лодку в старом месте, где работали в сентябре 2023 года. Из минусов – идти оттуда до нужного нам острова необходимо 8 км по реке. Ну и место известное противнику и давно пристрелянное. Но других вариантов тупо нет.

Ко всем старым техническим проблемам (обеспечение нас машинами, привезти/отвезти большое количество людей, задействованных на мероприятии, скрытно доставить в лодку, моторы и прочее) добавилось самое мое нелюбимое – морально-психологическое состояние людей. Начинаются чертовы качели, безделье начальства, которое ничем нас не обеспечило, в целом “за что нам рисковать/воевать?”, особенно мое любимое “а ты бы поплыл вместе со мной?!” Обалдеть, как будто я, черт возьми, не плавал. У меня уже черный пояс по этим чертовым островам. В общем солдат ищет возможность выказать свое недовольство всем происходящим, оправдать свою трусость (не безосновательно, конечно, но чего ты высказываешь это мне? Я что ли должен тебя лодкой обеспечивать? Я вместе с тобой тут трахаюсь. А с другой стороны, кому еще им это высказывать? Командир-то ты, ты и слушай это нытье. Хорошо, что у меня есть опыт таких ситуаций. Херово, конечно, что такие ситуации вообще имели место быть, но, думаю, у любого командира на этой войне хоть раз, но было подобное. Я услышал такое в свой адрес сидя в окопе под Андреевкой в августе 2022-го. “Что, лейтенант, захотел себе еще одну звездочку на погоны? Я не хочу тут сидеть-подыхать. Давай отойдем с позиции!” Ага, разбежался. “Если ты обосрался, пойди за камень и застрелись как человек. Я скажу, что погиб в бою”, – сразу вспомнилась мне фраза из одного очень хорошего фильма. Не понимаю одного, почему у взрослых дядек нет понимания, что в системе управления войсками есть строгая подчиненность и ответственность за выполнение боевых задач. Это же, черт возьми, очевидно. А самое плохое, что может быть – когда командиры сержантского состава (а иногда и некоторые офицеры) сами разгоняют это нытье и, естественно, это морально-психологическое состояние моментально оказывает воздействие на весь подчиненный личный состав. Как следствие, в головах рождаются дурные мысли пойти в отказ от выполнения боевой задачи. “Кто позаботится о моих детях, если меня задвухсотит?! Ты?! Какие гарантии, что нас не уделает коптер или FPV пока мы будем плыть 8 километров 25 минут?” – спрашивает меня сержант. Вот, думаю, ты серьезно черт возьми? Кто кому на войне дает гарантии? Какие гарантии что сейчас в нас с тобой Химарс не прилетит и не сложит к черту дом? Или какие гарантии, что ты будешь идти грузиться в лодку и по тебе не шарахнет миномет? Никаких. Сейчас стоит выбор предельно простой: либо плыть на мины и быть в роли трала, параллельно в тебя по классике будут садить коптеры и минометы. Либо плыть 8 километров, где у берега тебя также по классике, может уделать коптер или миномет. И все, и хана. Ну либо отказ от выполнения задачи и тюрьма. Как по мне – лучше плыть 8 километров, чем плыть на мины. А коптеры и минометы, там уже как фартанет.

И вот этот тупой разговор продолжается час, на повышенных тонах, максимально на нервах. Сука! Ну вот если ты мужик с яйцами, и тебе страшно, и ты не хочешь делать то, что должен, тогда скажи: “Я отказываюсь” и не рассуждай, и не рассказывай слезные истории о своих детишках, любимой жене и больных родителях в России. Просто говори: “Отказываюсь” и неси ответственность за свои слова. Я очкую, даю заднюю, не поплыву. Готов нести ответственность по закону. Все. Отказываться и нести ответственность тоже, кстати, надо яйца иметь. А тут, черт возьми, и в лодку не хочу, и на зону не хочу. Просто я затрахался, хочу домой и вот это все. Как будто, черт возьми, кругом у других нет проблем, и они не заколебались заниматься этой херней третий год».

Раздражение Тимофея не удивляло. В стрессовой ситуации ему приходилось нести двойную нагрузку из-за малодушия подчиненных.

Я знал про участие моего отца майора Заднеулицына (впоследствии Фёдорова) Ивана Фёдоровича в подготовке двенадцати бойцов к переправе через реку Свирь в июне 1944 года. Бойцы толкали перед собой плоты с манекенами, тем самым вызывая огонь финнов на себя, выявили огневые точки противника, которые подавляла артиллерия. Всем бойцам было присвоено звание Героев Советского Союза[32]. Даже не знаю, были ли такие сложности у отца с бойцами или нет. Видимо, эти двенадцать солдат были испытанными воинами.

«Итого, сегодня в два часа ночи “банда”-таки решила делать вещи и начала подготовку к переправе. Перед выходом последний диалог с сержантом:

– “Шелест”, ну что скажешь в итоге?

– С Богом.

Что тут еще скажешь.

Развязка всего этой чертовщины была быстрее чем я ожидал. Парни подготовили мотор, размаскировали лодку на лафете и начали спускать ее к воде, а это где-то метров 300. Через несколько минут прилетел коптер, скинул какой-то термобар[33]. В итоге в группе два “300” легких. Лодка в утиль. Мотор в утиль. Всего хорошего.

У пехоты тоже была попытка, в ходе переправы на острове осталось четыре “300”, два из которых тяжелые. Лодка пустая ушла обратно.

Не знаю, возможно, эти тяжелые сегодня к утру перешли в “двухсотые”, потому что больше за ночь переправиться никто не смог.

Пользуясь случаем, обращаюсь к читающим, подумайте, если у вас или у ваших друзей/знакомых/коллег есть выходы на коммерсантов или неравнодушных людей, которые могут помочь речными лодками с низкой осадкой, моторами, лафетами и прочим крайне необходимым, дайте, пожалуйста, мне об этом знать. Ибо мы уже не возим».

Ниже на фото – лодка после попадания дрона: она, словно раздавлена прессом.

* * *

«11 мая 2024

Ребята, ребята, ребятушки!

В общем несколько дней назад мои училищные друзья начали сбор на лодку. За несколько дней их родственники/друзья/коллеги/воспитанники (!) собрали более 50.000 р. Также они нашли мецената, который выразил готовность помочь суммой в несколько раз большей, которую уже собрали. Если вы и ваши близкие хотите помочь моему подразделению, ниже прикрепляю реквизиты перевода. Можно пару раз не попить кофе и отправить хоть 300 р.

По результатам сбора будет озвучена сумма, которую удалось собрать. И, естественно, натурально показано, как и на что деньги были потрачены. Заранее благодарю каждого.

…в сообщении к переводу пишите “На лодку”».

* * *

«17 мая 2024

…Вашими (и не только) усилиями удалось собрать 126.228.82 р.! Еще 200.000 р. пожертвовал меценат. Итого 326.226.82 р. Лодка уже заказана, ее стоимость 90.000 р. Через месяц ее должны сделать и дальше будет квест по ее доставке нам.

С реализацией оставшейся суммы решение пока не принято. Скорее всего мы группой докинем еще деньги, и она будет потрачена на покупку ведра с болтами (читать – автомобиля). О расходовании средств я непременно буду вас информировать.

В сборе приняли участие мои друзья; их братья и сестры; мои родственники; мои учителя, воспитатели, курсовые офицеры (видимо, майор Алексей. – Примеч. авт.); воспитанники (!) и их родители разных образовательных учреждений. Жму руку и благодарю каждого неравнодушного, участвовавшего в этом сборе. Вы даете возможность нам продолжать выполнять боевые задачи. Не благодаря, а вопреки.

Скорее всего это первый и последний раз. Лично мне некомфортно быть ответственным за такие суммы, собранные обычными людьми. А еще обидно осознавать, что эта лодка – расходник. Как и машины, коптеры и прочее. Что собирают на них всем миром, а в утиль это все может улететь в момент. И это произойдет не по тому, что нам до лампочки, а потому что война. Кстати, сегодня ночью в моем отряде немцы сожгли машину вместе с лафетом и лодкой. Такие дела.

Но все же, если есть выходы именно на спонсоров, бизнесменов и коммерсантов, вы знаете, как меня найти. Всего доброго».

* * *

«18 мая 2024

Найден ответ, почему группировка “Днепр” не дает нормальные лодки, не устанавливает средства РЭБ и не разминирует протоки. На эти мелочи пока нет времени. Сейчас все усилия сосредоточены на поиске еще десяти утюгов и двух гладильных досок для замены уже вышедших из строя и оборудование еще двух блиндажей-парикмахерских.

Наверное, солдат, тонущий в Днепре, тонет медленнее, если на нем выглаженная боевая рубаха и штаны…»

На видео – сообщения об обустройстве в гвардейской мотострелковой дивизии банно-прачечных комплексов.

Тимофей Растренин после просмотра видеороликов мог написать еще более едкий памфлет.

* * *

«20 мая 2024

…вспомнилась наша работа осенью 22-го. Тогда три месяца в составе ГОПа (группа огневой поддержки) я выполнил более 270 боевых вылетов днем и ночью. В детстве всегда мечтал полетать на вертолете, но понимал, что вряд ли получится. Но жизнь подкидывала сюрпризы. И даже на войне мечты сбываются, пусть и с некоторыми сюрпризами.

Конечно, не обходилось и без потерь. Я забирал экипаж Су-34 (сбит нашим ПВО) и Ка-52 (подбит противником, сел в 20 км от ЛБС). Ну и два борта Ка-52 сбили так, что забирать там было некого и нечего.

Хорошо запоминается, когда слышишь в наушниках: “Атака сзади” и начинаешь в голове гадать, долетит ракета или нет. После сидения в окопах под прилетами артиллерии, полеты мне нравились. Здесь, скорее всего, смерть будет быстрой и особо ничего не успеешь понять. Ну вот почему-то я думал и искренне верил. Но самое яркое, что было, – это когда все то же самое происходит ночью, и в ночник ты видишь, как к тебе приближается ракета, срабатывают ловушки, и летчик начинает противоракетный маневр резко вниз. Ты пытаешься удержаться, чтобы не вывалиться из вертолета, а Рита[34] параллельно орет об опасном маневре и угрозе столкновения с землей. Д-а-а-а-а. Непередаваемые ощущения.

Были еще детишки в нескольких селах, к которым мы подсаживались и передавали гуманитарку.

Один раз сокол пробил фонарь кабины и вылетел к нам в салон, бортачу (видимо, бортмеханик. – Примеч. авт.) тогда повезло. Он был без шлема и просто увернулся. Так бы башню ему снесло точно.

Несколько раз помогали эвакуировать тяжелораненых на “Большую землю” в Россию.

Пару раз привлекались для классической работы в ВПШГ – остановка и досмотр автотранспорта. Едешь ты на свое поле, и тут над тобой начинают кружить ударные вертолеты, Ми-8 садится прям перед машиной и оттуда выбегают люди в касках. Что думали тогда эти несчастные, не знаю, но на лице было одно: обалдеть. Я досмотрел тачку, проверил телефоны, поднял с земли несчастного и пожелал счастливого пути. Прям как гаишник. Потом мы еще долго смеялись над этим всем экипажем.

Хех, было даже “мародерство” на вертолете. Подсели как-то на бахчу, загрузили полный борт арбузов. Единственно, строго в интересах целого вертолетного полка.

В общем, интересный опыт. Вообще авиация – это, конечно, свой мир, со своими традициями, законами. Летуны – своеобразная натура. Не знаю, как можно бухать в таких количествах, но как только он сел за штурвал – как стеклышко.

Мастерство, профессионализм, и вольность! Это точно их девиз. Ну и летчики армейской авиации определенно самые “боевые” среди остального летного состава. Остальные летают где-то высоко и далеко, а эти на самом передке, в самом пекле.

Я бы полетал еще! Это же лучшая работа в мире».

На видео: вертолет летит, из него наносятся удары, вертолет садится, проходит эвакуация. Фото разбитого стекла в фонаре вертолета и фото птицы в салоне.

* * *

«22 мая 2024

Проклятые острова

Группы по четыре человека, “Ярый” и “Рубин” (позывные командиров групп) на острове были 15 суток, заходили на 10. “Рубин” со своей четверкой ушел на запад, где организовал НП (наблюдательный пункт). “Ярый” остался на юге. На следующий день “Рубин” берет с собой бойца, у которого проблемы с ногой (старое ранение) и идет к “Ярому”, чтобы забрать оставшиеся вещи. На западном НП остались два бойца – “Зеля” (у него была радиостанция) и “Сава”. “Рубин” принимает решение оставить у “Ярого” бойца с больными ногами, и один с вещами выдвигается обратно к своему НП».

У меня возникал вопрос: что же с больным пошли на столь ответственное задание? Я много слышал историй, когда недолеченных бойцов снова отправляли на передовую.

Тимофей дальше:

«Примерно за 150 метров до НП “Рубин” слегка заплутал и услышал диалог. По радиостанции он вышел на “Зелю” и задал вопрос: это они говорят или нет? “Зеля” сделал запрос на радиостанцию, которая ему показала, что “Рубин” находится в 150 м от него. Недолго думая, “Зеля” вместе с радиостанцией и без оружия (!) выходит навстречу “Рубину”. За ним решил проследовать “Сава”, но этот догадался взять с собой ствол. В итоге они прошли метров 30, и он увидел, как “Зелю” тащат в кусты. “Сава” повернул голову и увидел хохлов. Они бесшумно высадились и каким-то образом зашли в центр острова (достоверно неясно, как) и сели в засаду на единственной тропе. Налегке, в панамках, без брони и шлемов. “Сава” успел развернуться и открыть огонь. Двоих хохлов завалил и откатился к себе на НП. По его оценке, было восемь человек противника. “Рубин”, услышав бой, откатился обратно к “Ярому”. То есть противник оказался между двух групп, в месте, к которому считалось, что невозможно попасть, не пройдя НП. Между группами было примерно 2,5 км.

“Сава” вернулся на НП и понял, что товарища взяли в плен с единственной радиостанцией. Он остался один и вокруг хохлы, которые еще не знают всю диспозицию, плюс он слышал, как противник эвакуировал своих убитых и пленного. Пленный точно расскажет все, там беседовали точно не так, как я беседовал со своими в тот раз (рассказ о том, как Тимофей взял в плен двух вэсэушников, ранее). Подготовившись к бою, разложив вокруг себя магазины и гранаты, он остался ждать. Так он просидел один трое суток. Что у него было в голове, сложно представить… я бы сошел с ума.

Далее, на остров зашла группа разведчиков из пехоты. “Рубин” вместе с ними начал движение на запад. Прошли место первого “контакта”, тел убитых не обнаружили. Удалось успешно обозначить “свой-чужой” и “Сава” их не пристрелил. “Рубин” вышел к НП и узнал от “Савы” о пленном и бое. Далее, пехота говорит, что им необходимо выдвинуться еще западнее. Дороги они не знают, и им нужен проводник. От нас в голове пошел “Север”, двое с пехоты и “Сава” в замыкании. Пройдя еще метров 300–400, взорвалась мина МОН-50. “Север” сразу “200”. Пацаны начали разворачиваться во фронт, как в этот момент с правого фланга заработал пулемет. Пехотные разведчики сразу “200”. “Саве” повезло, справа от него оказалось большое дерево, в него произвели выстрел из гранатомета. Граната попала в дерево и осколком ему выбило глаз. “Сава” начинает ответный огонь, и ему удается отойти на НП, где находится “Рубин”, и они вместе отходят к “Ярому”. Противник реализовал классическую засаду буквой “Г”, где стрелял во фронт и в правый фланг, потому что на левом фланге была река».

Вот она работа разведчиков.

На каждом шагу поджидает опасность.

Тимофей Растренин:

«Сегодня ночью была предпринята попытка организовать эвакуацию раненых и замену двух групп. Планировалось выдвинуться на двух лодках из разных мест параллельно. Одну лодку хохлы нам уделали сразу, как спустили на воду. Другая дошла до острова, и в нее сели шесть человек. По пути к нашему берегу лодку начал обрабатывать миномет. Очередная мина упала рядом с мотористом, ему оторвало руку. Парням удалось дотянуться до рукоятки управления и дать газа, они причалили к правому берегу (на Днепре много проток и островов, и наши могли находиться на правом берегу острова), в камыши. Прилетела “Баба-Яга”, первые две мины не сработали, третья попала в лодку. Четыре человека получили ранения, прыгнули за борт и начали спасаться от сбросов и FPV-дронов. Трое человек, включая командира группы “Ярый”, заместителя командира группы “Рубин” и моторист скончались в лодке. Заключительно “Яга” прилетела и скинула зажигалку. Лодка и тела загорелись и затонули. Оставшиеся в живых четыре разведчика всю ночь провели в воде, чтобы не быть обнаруженными. С рассветом они чуть не пострелялись с пехотой, которая обороняла берег, но удалось все объяснить, пройти минные поля, и теперь они в безопасности.

Анализируя действия противника, пришел к выводу, что задачей этой группы были рейд и взятие пленного. Действовали наверняка, будучи уверенными в нашей малочисленности (соседних пехотных подразделений на западе не было), явно провели хорошую доразведку. Использовали электрический мотор на резиновой лодке, он бесшумный. Дерзко, нагло и результативно. Надо признать, в этой схватке мы проиграли.

Ошибки на местах в планировании и управлении налицо. Также, что греха таить, имеет место откровенное разгильдяйство. Про действия, вернее, бездействие старшего начальника помолчу. Это просто аут. Вся эта ситуация, в том числе, из-за того, что мы не обеспечены материальными средствами для успешного выполнения задач. И обеспечивать ими нас не спешат.

Весь отряд скорбит. Это самые большие единоразовые потери с сентября 23-го, да и вообще за всю войну я такого не припомню.

Четыре “200” + два “200” (пехота).

Четыре “300”.

Один в плену.

Фактически группа на данный момент прекратила свое существование. У молодого лейтенанта, который недавно к нам прибыл, это была первая задача на островах. Она же стала для пацана последней…

Признаюсь честно. Очкую. Теперь я очкую плыть на этот остров. Потому что просто улет. Переправа. Переправа – это кранты.

Вечная память погибшим боевым друзьям. Выздоровления выжившим».

За Днепровские острова шли постоянные бои.

* * *

«24 мая 2024»

Фото лодки с мотором на прицепе.

«Сами себе покупаем лодки, чтобы на них сдохнуть…»

Состояние бойца, который видит, как гибнут люди на них, тяжелое. Но, несмотря на это, он в очередной раз плывет на лодке выполнять задачу.