ГЛАВА 12

- Нет, - я замотала головой, уперлась слабыми руками в лежащее на мне тело принца.

- Ты лежишь в моей постели, - продолжал голос. - И бредишь о другом? Кто этот Хэ Лянь?

- Это неправда! Тебя здесь нет! - закричала я в это ненавистное лицо.

Зажмурила глаза со всей силы и в последний раз увидела свадебный зал.

Песком осыпались вниз роскошные колонны, золотые драконы прахом слетели с потолка. Вместо гостей, только серые тени окружали меня и тяжелая давящая тишина.

Я стояла посреди пустоты.

- Хэ Лянь? - позвала тихо.

Никого, только шорохи и завывание ветра вдалеке.

- Хэ Лянь! - уже громко крикнула я.

Тишина, а потом звук тяжелого, хриплого дыхания.

Тяжесть мужского тела на мне и его ритмичные резкие движения и боль в лопатках, упирающихся в жесткую постель.

- Не смей думать, что ты сейчас не со мной, я твой муж и господин, - горячий голос Гун Цзэ у моего уха. - Ты только моя!

Моё тело не слушалось меня, тяжёлое, будто налитое свинцом, но при этом предательски отзывалось на его движения.

Руки Гун Цзэ сжались на моей груди, губы прижались к впадинке у шеи, мое тело сгорало от стыда, но одновременно с этим позорные стоны срывались с потрескавшихся, пересохших губ.

Слабые руки обвивали его шею, а бедра, к моему стыду, подавались навстречу его движениям.

Из рта мужа вырвался резкий протяжный стон и он замер. Приподнялся на руках, рассматривая меня сверху, - На секунду я даже пожалел, что ты должна умереть, - сказал он, а я только лежала, дыша часто, прерывисто, с трудом делая каждый следующий вздох.

- Мой господин, я не понимаю, что происходит.

Смятые простыни, тело, горящее тупой, ноющей болью, которая разливалась от живота к груди, от груди к горлу.

Служанки, привезенные мной из родительского дома вместе с приданным, плакали за стеной спальни.

- Позови лекаря, - шептала я, понимая, что умираю.

- Лекарь сказал, что тебе уже не помочь, это последний раз, когда муж дарит тебе наслаждение, цени мою доброту, - Гун Цзэ встал, оделся и холодное, равнодушное выражение вернулось на его лицо.

Я смотрела на мужа, на его точеные черты, на черные равнодушные глаза и вспомнила, как во сне или прошлой жизни, я уже не была уверена, я умерла, а моих служанок казнили.

- Любимый господин, - я протянула руку через силу, провела ласково дрожащими пальцами по его лицу.

- Молю, пощадите моих девушек, выполните мою последнюю волю.

Он повернулся к двери. - Ты умрёшь, кто-то должен быть наказан за это. Они не уследили за госпожой. Мне нужно, чтобы твое приданое осталось в этом доме, ни к чему разбирательства. - Сказал он как и в прошлый раз.

- Господин... - я хотела сказать что-то ещё. Просить, умолять за них. Объяснить.

Он не дал мне сказать ни слова.

- Прощай, Линь Вэй. - И муж ушел.

Служанкам позволили попрощаться со мной.

Сяо Лань упала на колени, сжимая мою руку. Слёзы текли по её щекам, капали на простыни.

- Госпожа, - шептала она. - Госпожа, простите нас. Это мы недосмотрели, мы заслужили смерть, - она говорила это громко, нарочито, а сама села так, чтобы прикрыть меня от глаз стражи и незаметно поднесла руку к моему лицу.

- Противоядие, - шепнула Сяо Лань одними губами и сунула в мои приоткрытые губы горькую пилюлю, тут же снова громко запричитав, обливаясь слезами.

Я с трудом проглотила горькое лекарство и вдруг поняла, в этот раз у меня есть шанс.

Звуки постепенно отдалялись, я уплывала в тяжелый беспокойный сон, лишь бы не решили, что умерла и не похоронили, промелькнула последняя мысль и я забылась.

Сознание возвращалось ко мне медленно, с вязкой болью в каждой кости, словно я выбиралась из глубокого черного омута.

Шелк под пальцами, мягкий, гладкий, запах дорогих благовоний, которые давно уже не жгли в моем нелюбимом мужем дворе...

- Госпожа! - Раздался радостный голос Сяо Лань и она опустилась на колени у моего ложа.

Бледное, осунувшееся лицо с темными кругами под глазами склонилось ко мне, в глазах горел живой, торжествующий огонь.

- Вы очнулись! Три дня, госпожа! Три дня вы были меж небом и землей, лекари уже отчаялись...

Три дня.

Я попыталась шевельнуть рукой, пальцы слушались плохо, как чужие, но слушались. Горло саднило, словно я пила раскаленный песок.

- Где я? - прошептала я и сама не узнала свой голос.

- Дома, госпожа, теперь все хорошо. - Сяо Лань придвинулась ближе, бережно приподняла мою голову, поднесла к губам чашку теплого отвара.

- Вы в поместье господина Линя, вашего отца, в своей старой опочивальне. Никто не войдет сюда без позволения, не бойтесь.

Я пила маленькими глотками и с каждым глотком сознание прояснялось, а вместе с ним накатывали вопросы.

- Как? - только и смогла выдохнуть я.

Сяо Лань оглянулась на дверь, та была плотно притворена, за нею не слышалось ни шагов, ни шепота. Только тишина большого богатого дома.

- Я побежала в ту же ночь, госпожа, - начала она быстро, но тихо, почти касаясь губами моего уха.

- Как только вы потеряли сознание и господин Гун Цзэ ушел. Я не стала ждать утра. Вы шептали страшное... вы сказали, что в прошлый раз все умерли и вы сожалеете. Я не могла, госпожа, не могла просто сидеть и ждать.

Она перевела дыхание, и в ее глазах мелькнул холодный, жесткий блеск, которого я раньше не

замечала в своей кроткой, всегда услужливой Сяо Лань.

- Для стражи у ваших дверей я оставила свой узелок с деньгами - все, что копила. Этого было достаточно, чтобы они сделали вид, что ничего не видели. Я бежала так быстро как могла.