Лиза

— К главному нельзя, Елизавета Викторовна, он сейчас… кхм… занят. У него там…

— Я уже в курсе, что у него там. Точнее, кто, — осекаю суетливую секретаршу, которая путается под ногами.

Сжав телефон в руке, я бросаю злой, ненавидящий взгляд на серебристую табличку: «Золотарев И.Л. Главный врач». Воздух в приемной пропитан запахами лекарств, кофе и… гнусного предательства.

О том, что мой интеллигентный муж в стерильном белом халате мне изменяет, я узнала совершенно случайно. Никогда бы не подумала на этого святого человека, коим он сам себя выставляет в обществе. Ни капли в рот, на шага налево. Действительно, зачем делать лишние телодвижения, если можно оприходовать любую медсестру, не выходя из кабинета?

Эксклюзивные розовые очки «Для слепых дур», подаренные мне в день свадьбы, треснули, когда перед очередной планеркой я заметила брендовую сумочку из лимитированной коллекции у новой практикантки. И дело не в том, что дорогая вещь не гармонировала с ее пуховиком из Садовода, а в том, что точно такую же я мельком увидела в закладках на ноутбуке моего благоверного. Я удивилась, что он интересуется женской одеждой, но спрашивать ничего не стала.

Наивный мозг, подрабатывающий адвокатом дьявола, нашептал мне, что супруг готовит сюрприз к годовщине. Напоследок выбросил дозу эндорфинов, и я поплыла.

Стоит ли уточнять, что подарка я так и не дождалась? Когда наступил день Икс, Игнат даже не вспомнил о нашей дате. Упрекнул меня в том, что я думаю о всяких глупостях от безделья, пока он убивается на дежурствах и бодается с Минздравом. Правда, вечером извинился — скромным ужином в ресторане, скучным быстрым сексом на супружеском ложе и громким храпом вместо серенады.

Всепрощающий бабий мозг, которым меня коварно наградила матушка — природа, пошел по пути наименьшего сопротивления — и стер подозрительный эпизод из памяти, как пыль с тумбочки. «Сыну нужен отец», — заключил он, и я согласилась. Трещинку на розовых стеклах аккуратно заклеила медицинским пластырем, но осадочек остался.

Второй удар оказался сокрушительным, как ритмичный стук кожаного дивана об стену кабинета, где Игнат в разгар дежурства имел ту самую практикантку. Обоих я узнала по голосам. Сумочку она отрабатывала на совесть — Станиславский бы поверил. Золотарев — и подавно.

Я стояла под дверью, пока они не закончили. Благо, недолго — даже ноги не затекли.

Не могла пошевелиться, слушая их «радиоспектакль». А сразу после… позорно сбежала, снова ничего не предъявив неверному супругу. Тихо ревела в ординаторской и не хотела принимать правду.

Черт меня дернул выйти на работу в выходной на замену приболевшей акушерки! Моя доброта и преданность профессии меня же и погубили. Так бы я дальше жила в мире розовых пони, боготворила мужа и растила Никитку. Не обеднел бы семейный бюджет от парочки сумочек, пусть даже фирменных.

Зато стабильность. Привычная и удобная жизнь. Прозрачное, ясное будущее.

А теперь что?

Очки вдребезги, сердце в осколки, мозг — в эмиграцию.

Но самое страшное, что на месте зияющей в моей груди дыры вдруг... зародилась месть. Она отравляла меня день за днем, растекалась по венам вместо крови, захватывала организм.

И вот я здесь, под кабинетом главного, мать его, врача.

— Приказал не беспокоить, — отчаянно останавливает меня секретарша.

Станислава Виленовна бросается на амбразуру, прикрыв дверь своим щуплым телом сорок второго размера. Грешным делом я бы могла подумать, что она тоже в гареме моего мужа, но ей далеко за сорок, она глубоко замужем и не в его вкусе. Слишком худая, а он всегда был любителем пышных форм.

Но за верность шефу ей впору повесить медаль на грудь. Жаль только, некуда — заводом — производителем выпуклости не предусмотрены.

— Отойдите, если не хотите, чтобы я забодала вас своими ветвистыми рогами, — горько усмехаюсь. Но она отрицательно качает головой.

При желании мне не составит труда ее устранить. Одной левой. Грудью.

В последний момент вспоминаю, что я леди с медицинским образованием, а не хабалка из подворотни. Изгибаю губы в милой, но неестественной улыбке, и вкрадчиво прошу:

— Пожалуйста, мы с ним просто поговорим как цивилизованные люди, — лгу и не краснею. — Я давно все знаю. Представьте себя на моем месте, — многозначительно киваю на ее обручальное кольцо.

— Не дай бог! — выпаливает испуганно, спрятав руки за спину.

Время идет. Момент может быть упущен безвозвратно, а Станислава Виленовна всё ещё сомневается. Страх потерять хлебное место схлестнулось с женской солидарностью в смертельной схватке. Замкнутую петлю разрывает телефонный звонок — и автоматически активирует в ней режим робота — секретаря, который обязан ответить.

Пользуясь моментом, я тихо проскальзываю в кабинет и молниеносно оцениваю обстановку.

Игнат сидит в кожаном кресле руководителя, удобно откинувшись на спинку, широко разведя ноги и прикрыв глаза. Напротив него — открытый ноутбук. Как обычно. Первая мысль — утомленный трудоголик отдыхает после тяжелого дня.

Если бы не детали...

По его торсу блуждают женские ладони, расстегивая рубашку. Из — под стола на меня смотрят две ступни в медицинских тапках тридцать седьмого размера и внушительная задница, обтянутая белым халатом.

Все, как он любит.

«Запускай», — отправляю заготовленное сообщение, пока практикантка трудится на коленях.

Промычав что — то невразумительное, Игнат приподнимает веки, с трудом фокусируется на мне, заторможено моргает, выпадая из реальности. Позволяет бабе на полу продолжить начатое.

Меня он особо не боится, потому что уверен, что я никуда от него не денусь, но я на это и не рассчитывала. План другой.

— Выйди, — лениво отмахивается.

То ли услужливой подчиненной это приказывает, то ли мне.

Плевать!

Я злорадно ухмыляюсь, когда экран его ноутбука загорается.

— К видеоконференции присоединился доктор Золотарев. Мы можем начинать… — раздается на весь кабинет важный голос заместителя министра здравоохранения. Пауза. — Игнат Львович? — звучит удивленно.

Как показала практика, воспаленный мозг обманутой женщины способен генерировать бесконечное число кровожадных идей мести. Однако интеллигентка внутри меня выбрала самый оптимальный и наименее травматический для изменника. По крайней мере, мне так казалось...

Когда я от лица главного попросила нашего молодого программиста удаленно подключиться к его компьютеру и запустить конференцсвязь, потому что он сам якобы не разбирается, в моей голове проигрывались сотни вариантов дальнейшего развития событий. Но ни один из них даже близко не похож на то, что я вижу в реальности.

Игнат лихорадочно сбрасывает с себя руки практикантки, резко дергается, чтобы выпрямиться, и вдруг морщится, будто от острой боли. Согнувшись пополам, он беззвучно воет. Боюсь, это не аппендицит, который ему прооперировали пару лет назад, а кое — что пониже. И на секунду мне даже жаль становится своего благоверного, который рискует лишиться своей главной гордости в жизни.

Но, как говорится, Минздрав предупреждал…

Тем временем ни о чем не подозревающая «ударница медицинского труда» виновато ойкает и бьется головой об стол. Пытается выглянуть, но как только перед камерой ноутбука показывается взъерошенная женская макушка, Игнат опускает лапу — и грубо заталкивает ее обратно.

— Золотарев, что у вас там происходит? — строго гаркает замминистра в микрофон, и динамик дребезжит. — Вы совсем... — проглатывает грубое ругательство, — распоясались?!

Какое точное слово в данной ситуации! Ещё как распоясался. Буквально.

— Жду объяснительную! — гремит на весь кабинет. — Сегодня же!

Остальные участники конференции — выдающиеся врачи, профессоры, сплошные светила отечественной медицины — молча лицезрят развернувшееся перед их глазами, а точнее мониторами, шоу. Рабочее совещание перестало быть томным, скучные доклады обернулись занимательным перформансом. Официальное онлайн — мероприятие превратилось во встречу без галстуков, а у кое — кого — и без штанов.

Игнат корчится, пытаясь сделать вдох и ответить хоть что — то внятное, а тем временем практикантка задом, как рак, выползает из — под стола. Жаль, что это вижу только я. Уверена, вышестоящее руководство оценило бы ее преданность профессии. Чтобы не попасть под горячую руку травмированного ей же любовника, она на четвереньках выскальзывает за дверь.

— Изви — ни — те, — хрипит Золотарев, подается вперед и захлопывает крышку ноутбука, чтобы прекратить позорную трансляцию.

Мы остаемся с мужем наедине. В воцарившейся тишине слышатся его жалобные стоны и тяжелое дыхание. Он разваливается в кресле, жестом подзывает меня, как безнадежный больной, и как ни в чем не бывало, с присущей ему самоуверенностью приказывает:

— Первую помощь мне окажи.

Не то чтобы я удивлена… В любой ситуации супруг считает себя правым, а меня — виноватой.

Но сейчас обидно было.

— Я же не по мужской части, дорогой, а по женской, — холодно отзываюсь. — Подожди, я сейчас вызову уролога, а лучше — целую медицинскую бригаду, — ехидно протягиваю. — Как оправдываться — то будешь, когда начнут анамнез собирать? Кстати, промедление в твоей ситуации может стать фатальным, как и неправильное лечение, — красноречивым взглядом указываю на его пах.

Игнат бледнеет, ослабляет воротник, будто у него приступ асфикции. В следующее мгновение кровь, наоборот, приливает к его лицу. Давление зашкаливает.

— Станислава Виленовна, приведи ко мне Абдуллаева! Срочно! — выплевывает он в трубку фамилию заведующего урологическим отделением. Орет, как раненый бизон, которого охотник застал врасплох в брачный период. — Что болит? Кхм — кхм... Ничего не надо говорить. Просто веди его сюда! Немедленно!

— Я развожусь с тобой Игнат, — роняю негромко, а он пропускает мою фразу мимо ушей, будто она ничего не значит.

— Завтра поедешь со мной на ковер к замминистра. Подтвердишь, что это ты была… кхм… под столом, — продолжает сыпать командами, ожидая, наверное, что я начну вилять хвостом, как собачонка. — Возможно, он проявит снисхождение, учитывая то, что мы супруги. Я слышал, что для него важны семейные ценности.

— Значит, извинений я от тебя так и не услышу? — тихо уточняю, чувствуя, как останки верной, доверчивой жены бьются внутри меня в конвульсиях.

Вот и все. Столько лет потрачено впустую.

Я ведь любила его. Мне казалось, это взаимно.

Ошиблась. Игнат готов любить все, что движется…

— Хм, что? — искренне недоумевает. — Хочешь, чтобы я извинился? В себе поищи причины. К тому же, мне по статусу положено иметь любовницу, — в сердцах бьет ладонью по столу. — Я здесь зашиваюсь, а ты дуреешь от безделья и, как обычно, думаешь о своих глупостях! Ещё истерику мне закати на работе! Не видишь, у меня проблемы серьёзные, — рычит, указывая на ноутбук.

— Плескайся в своей грязи сам, — отрезаю с ненавистью. — Я не собираюсь тебя покрывать перед начальством. Надеюсь, ты получишь по заслугам.

На протяжении нескольких секунд он изучает меня так пристально, будто видит впервые. В наглых глазах мелькает осознание, густые брови ползут на вспотевший лоб, рот приоткрывается в искреннем удивлении, рисуя букву «О».

Послушная жена, исполнительная подчиненная, простая слабая женщина вдруг вышла из — под контроля. Сломалась. Обмену и возврату не подлежит.

Ты сам меня сделал такой, милый! Наслаждайся своим творением.

— Ты это все…. специально? — догадывается он наконец. — Ты… что… наделала? Дура! — заикается, подскакивая на ноги, и захлебывается собственным ядом. Скривившись, хватается за пояс и снова садится. — Какая же ты стерва! Я тебя уволю! Лишу всего! Сделаю так, что ты нигде работать не сможешь. Максимум — будешь мыть полы и выносить утки за лежачими больными.

В то время как он брызжет слюной от злости и дискомфорта между ног, я спокойно подхожу к столу, стараясь не смотреть на помятый халат и расстегнутые брюки. Легким жестом опускаю обручальное кольцо на закрытый ноутбук.

— Не утруждайся. Я сама увольняюсь, — произношу со слабой улыбкой. Под маской равнодушия скрываю истинные эмоции. — И из больницы, и из семьи. Без отработки и выходного пособия.

— Ты… что? — всё ещё не верит своим ушам.

— Я ухожу от те — бя, — повторяю по слогам.

Полной грудью вбираю воздух свободы. Разворачиваюсь к двери, чтобы уйти.

Навсегда.

— Ты пожалеешь об этом, — летит мне в спину. — Только попробуй подать на развод, и я тебя уничтожу!

Несмотря на угрозы, я не отступила и сдержала свое слово.

Проблема в том, что Золотарев тоже…