Тронный зал замка.
Король
Хоть смерть нашего любимого брата
так в памяти свежа, что следует носить на сердце траур,
хотя нахмуриться от горя должно все королевство,
и с человеческой натурой напрасно борется благоразумье,
но, думая о брате с мудрою печалью,
должны мы также помнить о себе.
И потому ту, что была сестрой, а стала королевой,
вдову, наследницу державы, что готовится к войне,
мы в сокрушенной радости,
с одним сияющим, другим – потупленным вниз глазом,
с весельем на похоронах и панихидою на свадьбе,
и взвесив на весах отчаянье и наслажденье,
недавно взяли в жены, при этом не отметая вашу мудрость,
с которой вы по своей воле
одобрили все это дело. Всем спасибо.
Теперь о следующем. Младший Фортинбрас,
нас ни во что не ставя, и посчитав, что из-за смерти брата
разболтался наш государственный механизм,1
надоел требованьями отдать обратно земли,
что на законных основаньях
достались доблестному брату Гамлету
от Фортинбраса-старшего.
Но хватит о нем. Поговорим о цели нашего совета.
Сделаем так. Вот письмо, которое мы шлем в Норвегию
дяде молодого Фортинбраса, лежачему больному.
Он, может, и не знает о замыслах племянника,
но должен их пресечь в зародыше —
ведь в его веденье набор солдат.
Мы отправляем тебя, Корнелий, и, Вольтиманд, тебя
послами к старику в Норвегию.
Но обсуждать с ним только то, что сказано в письме.
В дорогу! Пусть ваша расторопность
докажет вашу верность.2
Корнелий, Вольтиманд
И в этом, и во всех будущих делах
мы вам покажем нашу верность.
Король
Не сомневаюсь. В добрый час.
(Вольтиманд и Корнелий уходят)
Ну а теперь… Лаэрт, а что случилось у тебя?
Мы знаем – у тебя есть просьба.
Любое разумное твое слово не будет не услышано.
Хотя, что ты такого можешь попросить,
чего б я сам тебе не предложил?
Как голова и сердце,
и как кормящая рука и рот,
сроднился датский трон с твоим отцом.
Что у тебя, Лаэрт?
Лаэрт
Государь! Позвольте возвратиться во Францию.
С готовностью я прибыл в Данию на коронацию,
чтоб доказать вам свою преданность.
Но долг мой выполнен,
и мысли и желания опять во Франции,
и я склоняю их пред вашим троном —
позвольте мне уехать.
Король
А отец разрешил? – Что скажешь, Полоний?
Полоний
Он постепенно выжал из меня разрешение.
В конце концов, я тиснул печать на свое согласие.3
Ходатайствую – отпустите его во Францию.
Король
Лаэрт, гуляй, пока есть время,
и трать его, как хочешь.
А ты, племянник Гамлет и наш сын…
Гамлет
(в сторону)
Чуть более, чем просто родственник,
чуть менее, чем радуюсь тому.4
Король
Как нам рассеять тучу, что тебя закрыла?
Гамлет
Государь, здесь для меня даже слишком много солнца.
Королева
Гамлет, милый, сбрось с себя эти мрачные цвета
и, как на друга, взгляни на короля.
Нельзя же вечно, потупив взгляд,
разыскивать в земле отца.
Ведь это же естественно, что все живое умирает
и переходит из природы в вечность.
Гамлет
Да, это все естественно.
Королева
Тогда что с тобой? Ты так ужасно выглядишь!
Гамлет
«Выглядишь»? Нет, мама, я не выгляжу.
Тут дело не в этом черном наряде,
не в сдавленном дыханье,
не в потоках слез, не в искаженном лице,
все это действительно выглядит
признаками горя, их можно и сыграть.
Но у меня внутри то, что прекращает игру,
а это только атрибуты горя.
Король
Гамлет, похвальна и приятна
твоя глубокая скорбь об отце.
Но ты не забывай – и твой отец терял отца,
а тот – своего. Да, таков сыновний долг —
соблюдать какое-то время положенную печаль.
Но упорствовать в печали – грех упрямства.
Это не по-мужски.
Это – богопротивное своеволие и безответственность.
Ведь если известно, что того-то нам не миновать,
и с точки зренья здравого смысла это вещь обычная,
то зачем же принимать ее так близко к сердцу?
Это капризы. Тьфу! Это проступок перед небесами,
проступок перед мертвыми,
проступок перед самой природой,
и наиболее абсурдный проступок перед разумом,
для которого смерть отца – обычное дело,
чей тезис со времен первого трупа
и до самой последней смерти:
«Так и должно быть».
Мы просим – стряхни с себя это бесполезное горе,
считай нас своим отцом, и пусть весь мир узнает —
нет никого, кто ближе тебя к трону.
Мы наделим тебя любовью, как самый ласковый отец.
А что касается твоего стремленья
вернуться в Виттенбергский университет —
как далеко оно от наших пожеланий.
Мы тебя просим – останься здесь, на радость нам,
будь первым при дворе, племянник наш и сын.
Королева
Гамлет, не отказывай моим мольбам.
Останься с нами, не уезжай в Виттенберг.
Гамлет
Я вам послушен изо всех сил, королева.5
Король
Наконец-то. Вот подобающий ответ.
В Дании ты будешь равен нам.
– Пойдемте, королева.
Вежливое добровольное согласие Гамлета
согрело мою душу.
В честь этого пусть самая большая пушка
салютует каждый раз, когда я подниму бокал,
чтоб эхом отзывались небеса на королевский тост.
– Идемте все.
Фанфары. Все, кроме Гамлета, уходят.
Гамлет
О, если б это слишком прочное тело
растаяло, исчезло, испарилось!
О, если б Вечно Сущий не осудил самоубийство!
Каким изношенным, унылым, затхлым, бесполезным
мне кажется все вокруг!
Как вовремя не прополотый огород,
мир зарос всплошную сорняками.
Как же так! Только два месяца со дня его смерти!
Нет, даже меньше двух. Лучший на свете король!
Перед которым этот —
все равно что сатир перед Аполлоном.
Как он был нежен с ней —
и райскому ветру не дал бы резко дунуть на нее.
А как она льнула к нему —
словно чувство голода росло от насыщенья.
И не прошло и месяца с тех пор.
О, если бы я мог забыть, не думать… Чуть больше месяца…
Женщина – вот синоним слову «предательство».
Еще как новые на ней те туфли,
в которых, рыдая, как Ниоба, шла за телом.
Как же она – она – смогла выйти за дядю,
что похож на моего отца, как я на Геркулеса?
Ведь даже бесчувственный зверь тосковал бы дольше.
Чуть больше месяца…
Еще глаза красны от соли лицемерных слез —
с таким проворством юркнула
в кровосмесительную постель.
Добром этот брак не кончится.
Но, хоть рвется на части сердце,
я должен прикусить язык.6
Входят Горацио, Марцелл и Бернард.
Горацио
Приветствую вас, ваша светлость!
Гамлет
Гораций, ты ли это?
Рад тебя видеть.
Горацио
Он самый. Ваш покорный слуга.
Гамлет
Взаимно. Давно из Виттенберга?
– Марцелл?
Марцелл
Милорд.
Гамлет
Рад тебя видеть.
(Бернарду)
Добрый вечер.
– Так почему не в Виттенберге?
Горацио
Прогуливаем занятия, милорд.
Гамлет
Не клевещите на себя, Горацио.
Я не поверю вашему самооговору.
Вы не прогульщик.
Так что привело вас в Эльсинор?
Хотите, чтоб мы вас научили пить?
Горацио
Милорд, я приехал на похороны вашего отца.
Гамлет
Бросьте ваши розыгрыши, студент.
Вы приплыли на свадьбу моей матери.
Горацио
Действительно, милорд, она последовала так скоро.
Гамлет
Бережливость, Горацио! Мясо, зажаренное для поминок,
подали в качестве холодной закуски к свадебному столу.
Пережить этот день все равно,
что встретить в раю заклятого врага.
Отец – я вижу своего отца.
Горацио
Где, милорд?
Гамлет
Глазами своей памяти, Горацио.
Горацио
Я тоже его помню. Это был настоящий король.
Гамлет
Он был настоящим человеком, во всех смыслах.
Такого мы уже не встретим.
Горацио
Милорд, мне кажется, я видел его этой ночью.
Гамлет
Видел? Кого?
Горацио
Короля. Вашего отца.
Гамлет
Моего отца?
Горацио
Милорд, выслушайте меня внимательно,
умерив на это время свое волненье.
Эти господа – свидетели чуда,
о котором я хочу вам рассказать.
Гамлет
Ради бога, говори.
Горацио
Последние две ночи Марцелл с Бернардом
были вместе в карауле.
В глухой полночный час
они увидели кого-то, похожего на вашего отца.
Он был один. В доспехах с головы до ног
он трижды, с достоинством, не торопясь,
прошел на расстоянии вытянутой руки
от их широко распахнутых в испуге глаз.
Они, словно страх выварил им
кости в студень,7 рта не могли открыть.
Тогда под строгим секретом они позвали меня.
На третью ночь я вместе с ними стал в караул.
И, как они и докладывали,
в то же время и в том же облике,
о котором они говорили, он появился.
Я помню вашего отца.
Похожи, как две капли воды.
Гамлет
Где это было?
Марцелл
На валу, милорд.
Гамлет
Но вы с ним не разговаривали?
Горацио
Я заговаривал. Но он мне не ответил.
Мне показалось, что он уже собрался что-то сказать,
как вдруг запел петух —
он отпрянул и быстро скрылся.
Гамлет
Все это странно.
Горацио
Клянусь жизнью, все правда.
Мы посчитали своим долгом
вам это сообщить.
Гамлет
Во все это трудно поверить.
Вы дежурите сегодня ночью?
Марцелл, Бернард
Да, милорд.
Гамлет
Вы говорите, он был в доспехах?
Марцелл, Бернард
В доспехах.
Гамлет
С головы до ног?
Марцелл, Бернард
Милорд, с головы до ног.
Гамлет
Значит, лица вы не видели?
Горацио
Видели, милорд – у него было поднято забрало.
Гамлет
Он был мрачен?
Горацио
Выражение лица скорее печальное, чем гневное.
Гамлет
Лицо бледное или раскрасневшееся?
Горацио
Очень бледное.
Гамлет
И он смотрел на вас?
Горацио
Пристально.
Гамлет
Я бы хотел его увидеть.
Горацио
Для вас это было бы
слишком острое переживание.
Гамлет
Возможно, возможно.
Сколько это продолжалось?
Горацио
Я бы со средней скоростью досчитал до ста.
Марцелл, Бернард
Дольше, дольше.
Горацио
В последний раз не дольше.
Гамлет
А борода седая или нет?
Горацио
Такая, как я видел у него при жизни.
С проседью.
Гамлет
Сегодня я встану с вами в караул.
Вдруг он опять придет.
Горацио
Наверняка придет.
Гамлет
Если он примет прекрасный облик моего отца —
я заговорю с ним, пусть даже ад раскроет пасть
и мне прикажет замолчать.
А вас прошу, как вы до сих пор никому не говорили
об увиденном, молчите и дальше.
Что б ни случилось этой ночью —
пытайтесь понять, но не болтайте языком.
Я очень ценю вашу любовь ко мне. До встречи.
Между одиннадцатью и полночью я приду на вал.
Все
Примите уверенья в нашей преданности.
Гамлет
И в любви, как и вы в моей. До встречи.
(Все, кроме Гамлета, уходят)
Дух моего отца в доспехах!
Это знак, что кто-то ведет грязную игру.
Скорей бы ночь!
Но наберись терпения, душа.
И вылезут на свет все грязные дела,
хотя бы вся Земля их под собою погребла.
Уходит.