Бильбо вскочил, влез в домашний халат и отправился в столовую. Там никого не было. Лишь остатки обильного, съеденного в спешке завтрака. То есть ужасный беспорядок, а на кухне – груды немытой посуды. Едва ли не каждая его миска или сковородка была пущена в ход. Предстоящее мытье посуды было так угнетающе реально, что не осталось никаких сомнений: вчерашняя вечеринка – не дурной сон, на что он все-таки надеялся. Зато Бильбо почувствовал большое облегчение при мысли, что они ушли без него, даже не удосужась его разбудить (и даже спасибо не сказали – подумал он). А еще он почувствовал легкое разочарование. И это его озадачило.

– Не дури, Бильбо Торбкинс! – сказал он вслух.

– В твоем-то возрасте морочить себе голову драконами и прочей чужестранной ерундой!

Он надел передник, разжег огонь, вскипятил воду и занялся мытьем посуды. Затем вкусно слегка позавтракал прямо в кухне, и только потом вновь заглянул в столовую. К тому времени уже вовсю светило солнце, и сквозь открытую входную дверь залетал внутрь теплый весенний ветерок. Почти позабыв о вчерашнем вечере, Бильбо принялся громко насвистывать. Но как только в столовой у открытого окна принялся он за небольшой вкусный второй завтрак, объявился Гандальф.

– Мой добрый друг! – сказал волшебник. – И когда же ты собираешься отправиться в путь? И как же насчет «рано вставать»? Вместо этого ты завтракаешь – или как там у тебя это называется – в пол одиннадцатого! Они оставили тебе записку, так как не могли больше ждать.

– Записку? – в полном смятении пробормотал несчастный Бильбо.

– Слоны и носороги! – воскликнул Гандальф. – Ты, Бильбо, сегодня сам не свой. Ты до сих пор не вытер пыль на каминной полке!

– У меня и так хватало забот. Я мыл посуду после четырнадцати едоков!

– Если бы ты протер каминную полку, то под часами обнаружил бы вот это, – сказал Гандальф, вручая хоббиту записку, сделанную, конечно же, на его собственной почтовой бумаге.

Вот что он в ней прочел:

«Торин и Ко приветствуют грабителя Бильбо! Выражаем искреннюю благодарность за гостеприимство и признательность за предложенное профессиональное содействие! Условия: оплата в момент доставки заказа в размере, не превосходящем одной четырнадцатой от чистой прибыли (если таковая будет). Дорожные издержки компенсируются при любом исходе. Похоронные расходы покрываются нами или нашими представителями в случае, если обстоятельства сложатся подобным образом и дело не сможет быть улажено иным путем. Не желая прерывать ваш высокочтимый отдых, мы выступаем первыми, чтобы сделать необходимые предуготовления, и будем ожидать глубокоуважаемого грабителя на постоялом дворе «Зеленый дракон» в Заречье строго в 11 до полудня. Рассчитываем на вашу пунктуальность.

Честь имеем оставаться в совершенном почтении

Торин и Ко».

– У тебя осталось десять минут. Надо бегом бежать, – сказал Гандальф.

– Но… – начал Бильбо.

– На это нет времени, – ответил волшебник.

– Но… – не сдавался Бильбо.

– На это тоже нет времени. Бегом!

До конца дней для Бильбо останется загадкой, как это он оказался за порогом без шляпы, трости, денег и всего прочего, что обычно брал, уходя из дома, как это он, оставив наполовину недоеденным второй завтрак и не вымытой посуду, сунул ключи в руку Гандальфу и со всей возможной для своих мохнатых ног скоростью понесся вниз по склону, мимо Большой мельницы, а потом через речку, и пробежал еще целую милю, если не больше. Запыхавшись, он вбежал в Заречье с последними отбивавшими одиннадцать ударами, и только тут обнаружил, что у него нет носового платка.

– Браво, – сказал Балин, выглядывавший Бильбо из дверей «Зеленого дракона». В тот же миг из-за поворота дороги показались и все остальные. Они ехали на совсем маленьких, даже с точки зрения Бильбо, пони, которые были вдобавок увешаны всевозможными торбами, тюками, узлами и прочей поклажей.

– Вы, двое, в седло и в путь! – сказал Торин.

– Ужасно извиняюсь, – откликнулся Бильбо, – но я забыл дома шляпу и носовой платок, и у меня нет с собой денег. Я, чтобы быть уж совсем точным, только в 10:45 прочел ваше письмо.

– Не стоит быть уж совсем точным, – ответил ему Двалин. – И не надо волноваться. Придется тебе обойтись без носового платка и доброй дюжины других вещей до самого конца нашего путешествия. А что касается шляпы, то у меня с собой запасной плащ с капюшоном.

Вот так они и двинулись трусцой от постоялого двора на навьюченных пони поутру в самый канун мая – Бильбо в темно-зеленом (слегка поношенном) капюшоне и темно-зеленом плаще, которые ему одолжил Двалин. И плащ, и капюшон были велики, и выглядел хоббит довольно забавно. А что бы сказал по этому поводу его отец Бунго, я не отважусь и предположить. Одно успокаивало – у Бильбо не было бороды, и его нельзя было принять за гнома.

Они не успели еще далеко отъехать, как их догнал Гандальф – верхом на прекрасном белом жеребце. Он привез носовые платки и трубку Бильбо вместе с табаком. Поэтому дальше день напролет все ехали в хорошем настроении, рассказывали истории и пели песни, несколько раз останавливаясь, чтобы перекусить. Конечно, не так часто, как привык Бильбо, но все же у него понемногу стало складываться чувство, что приключение, в общем-то, не такое уж плохое дело. Поначалу путь шел по землям хоббитов – обширному благочинному краю со славным народом, с одним или даже двумя постоялыми дворами, с хорошими дорогами, по которым не спеша проезжали верхом по своим делам то гном, то поселянин. Но вскоре начались края, где разговаривали на странном наречии и пели песни, которые Бильбо никогда прежде не слыхал. Потом они въехали в Пустынные земли, где не было ни жителей, ни постоялых дворов, а дороги становились все хуже. А после путь пошел среди мрачных, поросших лесом холмов, которые делались все выше. На некоторых стояли построенные явно недоброй рукой зловещие заброшенные замки. Все вокруг выглядело совсем уж угрюмо еще и потому, что испортилась погода. Прежде она была такой, как полагается в мае (особенно в Поучительных историях*), но тот день выдался холодным и сырым. В Пустынных землях они тоже разбивали лагерь под открытым небом, но там, по крайней мере, было сухо.

– Подумать только, ведь скоро июнь! – ворчал Бильбо. Его бредущий последним пони разбрызгивал копытами грязь на скользкой дороге. Уже давно миновало время послеполуденного чаепития, с самого утра лил дождь, плащ промок насквозь, с края капюшона капало в глаза, пони, спотыкаясь на камнях, еле плелся, все раздраженно молчали. «Наверняка полным-полно воды и в сумке с едой, и в узле со сменной одеждой, – размышлял Бильбо. – Будь оно неладно, это грабительство! Как бы я хотел снова очутиться у очага в своей уютной норке, и чтоб насвистывал чайник…» Мысль эта еще не раз придет ему в голову. Но гномы продолжали трястись в седлах, не оглядываясь и не обращая на хоббита никакого внимания. Скрытое за серыми облаками солнце, должно быть, поползло вниз, потому как стало смеркаться. В потемках они въехали в глубокую речную долину. Дул ветер, и растущие по берегам ивы раскачивались и вздыхали. К счастью, дорога привела их к старому каменному мосту через стремительную вздувшуюся от дождей реку, которая текла с северных гор. Была уже совсем ночь, но ветер разодрал серые облака, из-за их обрывков над холмами выглянула кочевая луна. За мостом они остановились, и Торин пробурчал что-то про ужин и «хотя бы клочок сухой земли для ночлега». Тут только все заметили, что исчез Гандальф. До этого волшебник неотлучно находился рядом, хотя ни разу не сказал, собирается ли он принять участие в приключении или просто ему пока с ними по пути. Он больше, чем остальные, ел, чаще говорил, громче смеялся, и вот теперь пропал.

– И как раз тогда, когда он бы точно пригодился! – простонали Дори и Нори, у которых были близкие с Бильбо взгляды на регулярное, своевременное и сытное питание. В конце концов, решили заночевать в первом же сколь-нибудь подходящем месте. Выбрали небольшую рощицу, под деревьями было чуть суше, но ветер стряхивал на голову воду с крон, а частый звук падающих капель сильно докучал. К тому же костер словно заколдовали. Гномы способны разжечь костер где угодно, из чего угодно и при любом ветре, но в этот раз у них ничего не получалось, даже у особо поднаторевших в разжигании огня Оина и Глоина. А тут еще ни с того ни с сего всполошился, рванул наутек и свалился в реку один из пони. Фили и Кили чуть сами не утонули, пока вытаскивали его на берег. С пони смыло всю поклажу, и, конечно же, это был провиант – очень немного еды осталось теперь на ужин, и еще меньше – на завтрак. Вот они и сидели, промокшие и хмурые, и ворчали, глядя, как Оин и Глоин, переругиваясь, пытаются разжечь костер. Бильбо как раз пришел к горькому выводу, что приключение – это не только прогулка верхом на пони в погожий майский день, когда Балин, который обычно нес дозор, сказал:

– Вижу огонь!

Неподалеку чернел поросший высокими деревьями холм. За темными стволами разглядели они яркий огонек – красноватый, уютный свет, словно от костра или мерцающего факела. Некоторое время все молча глядели на огонек, а потом заспорили. Одни говорили – «надо», другие возражали – «ни в коем случае».

– Надо пойти и посмотреть, – убеждали первые, – все лучше, чем сидеть тут, промокнув до нитки, довольствуясь ужином впроголодь и еще более скудным завтраком.

Вторые отвечали:

– Мы в незнакомых краях, да к тому же невдалеке от гор. Сюда редко кто забредает. Все карты давно устарели, дороги стали опасными, их никто не охраняет. Никто толком не знает, кто правит этими землями, и чем меньше любопытства мы проявим, тем целее будем.

– Нас ведь целых четырнадцать! – настаивали одни.

– Да, но куда делся Гандальф? – говорили другие. Впрочем, последнюю фразу повторил каждый. Тут дождь припустил еще сильнее, а Оин и Глоин подрались. Это решило дело.

– В конце концов, у нас есть грабитель! – сказали гномы и, взяв под уздцы своих пони, крадучись, двинулись на свет. Добрались до холма и вошли в лес. Стали подниматься по склону, но нигде не было дороги, которая могла бы привести к постоялому двору или усадьбе, и, несмотря на все свои старания, они с хрустом и треском, а еще с ворчанием и проклятиями двигались в кромешной тьме. Как вдруг красноватый огонек ярко засверкал из-за деревьев уже совсем близко от гномов и Бильбо.

– Пора грабителю браться за дело! – решили гномы.

– Пойди и все разузнай об этом огне: кто его зажег, все ли там спокойно, нет ли какой опасности, – напутствовал хоббита Торин. – Прошмыгни незаметно, и быстро назад, если все в порядке. Если нет, все же постарайся вернуться. Если не получится, ухни два раза, как сова, и один раз, как филин. Мы попробуем что-нибудь сделать.

И Бильбо пошел, не сказав даже, что не в состоянии и одного раза ухнуть, как филин или сова, равно как и порхать летучей мышью. Зато хоббиты умеют бесшумно передвигаться в лесу. Это предмет их гордости, и Бильбо, когда они подымались на холм, не раз насмешливо фыркнул по поводу того, что обозвал гномскими пошумелками, хотя не думаю, чтобы вы или я что-нибудь заметили в ту бурную ночь, даже если бы вся их кавалькада прошла от нас в двух шагах. А уж когда Бильбо аккуратно двинулся к огню, тут не повел бы ухом и самый чуткий зверь. Поэтому хоббит, никого не потревожив, подобрался прямо к костру – а это был именно костер – и вот что он увидел. Три здоровенных детины сидели вокруг здоровенного костра из буковых бревен. На длинных деревянных вертелах они поджаривали куски барашка, облизывая измазанные его соком пальцы. Пахло очень и очень вкусно. А еще под рукой у них стоял бочонок с каким-то добрым питьем, которое они прихлебывали из кружек. Да только это были тролли. Без всякого сомнения, тролли. Даже Бильбо, редко покидавший свое жилище, узнал их: по массивным грубым лицам, по росту, по толстенным ногам, не говоря уже об их речи, которая была ну совершенно не допустима в приличной гостиной.

– Вчера баранина, сегодня баранина и, черт возьми, к завтрему тоже будет баранина, – ворчал тролль.

– Да, давно не было ни кусочка человеческого мяса, – откликнулся второй. – Какого черта ты, Уильям, нас сюда затащил! Меня все уже достало! И выпивка кончается! – он толкнул под локоть Уильяма, который как раз приложился к кружке. Уильям поперхнулся.

– Заткнись! – ответил он, прокашлявшись. – Думаешь, люди сами прибегут к вам, чтоб вы их съели? С тех пор, как мы спустились с гор, вы вдвоем сожрали уже полторы деревни. Где я еще возьму вам людей? Быстро вы забыли время, когда говорили «спасибо тебе, Билл, за жирного равнинного барашка» навроде этого, – он откусил от бараньей ноги, которую жарил, и вытер рот рукавом.

Да, тролли, действительно, ведут себя именно так, даже те, у которых только по одной голове. Услышав все это, Бильбо понял, что должен что-нибудь немедленно предпринять: или потихоньку вернуться обратно и предупредить товарищей о трех огромных троллях в раздраженном состоянии, запросто способных зажарить гномов, а то, для разнообразия, и пони, или следует совершить быстрое ограбление. По-настоящему легендарному грабителю полагалось обчистить карманы троллей (что никогда не помешает, если вам хватает умения), незаметно снять с вертелов мясо и выкрасть пиво. А кто-нибудь менее озабоченный престижем, но более практичный, незаметно для троллей проткнул бы их кинжалом. Вот была бы веселая ночь! Все это хорошо знал наш хоббит. Ведь он много читал о том, чего никогда не видел и не делал. Да, тролли вызвали у него испуг и отвращение, он предпочел бы оказаться от них за сотню верст. Однако что-то не позволяло ему вернуться к Торину и Ко с пустыми руками. Поэтому некоторое время Бильбо, укрываясь в темноте, стоял в нерешительности. Из всех грабительских проделок, о которых он читал, самым простым казалось опустошить карманы троллей. В результате Бильбо выполз из-за дерева прямо за спиной у Уильяма.

Том и Берт как раз направились к бочонку, а Уильям сидел и прихлебывал из своей кружки. Бильбо собрался с духом и запустил руку в огромный карман тролля. Там лежал кошелек. Для хоббита он был как сумка. «Хм! – мысленно произнес Бильбо, которому начинала нравиться его новая работа, осторожно вытаскивая кошелек из кармана, – а ведь это только начало!» Так и оказалось. С кошельками троллей лучше не связываться. Тут не бывает исключений.

– Эй! Кто там? – запищал кошелек, а Уильям тут же обернулся и схватил Бильбо за шею, не дав ему юркнуть за дерево.

– Лопни мои глаза! Берт, гляди, что я поймал! – воскликнул Уильям.

– Что там? – подойдя, спросили остальные.

– Вот это да! А я почем знаю? Ты кто?

– Бильбо Торбкинс – граби… хоббит, – ответил бедный Бильбо. Его всего трясло, и он в отчаянии размышлял, как бы ему крикнуть совой, прежде чем тролли его придушат.

– Грабихоббит? – озадаченно повторили тролли. Тролли медленно соображают и с большим подозрением относятся ко всему незнакомому.

– Ну и зачем этот грабихоббит залез мне в карман? – спросил Уильям.

– А они съедобные? – уточнил Том.

– Сейчас узнаем, – отозвался Берт, подняв с земли вертел.

– Да тут и на один укус не хватит, – пробурчал уже поужинавший Уильям. – А если его освежевать да отделить мясо от костей, то и вообще ничего не останется.

– Может, здесь еще такие водятся? Мы бы сделали пирог, – заметил Берт. – Эй, ты! Много еще тут шныряет похожих на тебя пронырливых кроликов? – спросил он, глядя на мохнатые ступни хоббита. Он поднял Бильбо за ноги и потряс им в воздухе.

– Много, – ответил Бильбо. Но тут же сообразил, что негоже выдавать товарищей и добавил: – Совсем ни одного.

– Что это значит? – не понял Берт и потряс хоббита, ухватив его за волосы.

– То, что я сказал, – задыхаясь, выговорил Бильбо. – И, пожалуйста, благородные господа, не ешьте меня. Я сам могу замечательно приготовить вам еду, даже лучше, чем я сам*, ну, то есть вы понимаете! Я приготовлю вам отличный завтрак, если вы не съедите меня на ужин.

– Гадкий мелкий охламон! – сказал Уильям, который уже наелся до отвала. – Выбрось его!

– Нет, пусть он ответит, что это значит: много и совсем ни одного, – возразил Берт. – Я не хочу, чтобы мне во сне перерезали горло. Сунем его ногами в костер, тогда он скажет.

– А я говорю, выбрось, – заупрямился Уильям. – Как-никак, это я его поймал.

– Ты толстый дурак, Уильям. Я тебе уже это сегодня говорил.

– А ты тупая деревенщина!

– А вот этого я не потерплю, Билл Хиггинс! – и Берт двинул Уильяму кулаком в глаз.

Завязалась грандиозная потасовка. Бильбо еще кое-что соображал, поэтому, когда Берт уронил его на землю, успел отползти из-под ног, прежде чем тролли сцепились, как собаки, громко обзывая друг друга чрезвычайно точными наименованиями. Обнявшись, они кружили вокруг костра, пиная друг друга ногами и дубася кулаками. А Том, чтобы привести драчунов в чувство, лупил их толстым суком, но от этого все еще больше свирепели. Тут бы Бильбо и отчалить, но Берт своими ручищами уж слишком сильно сдавил ему ноги: хоббит задыхался, голова шла кругом, поэтому вынужден был отлежаться, выкатившись за пределы освещенной костром площадки. Схватка была в самом разгаре, как вдруг появился Балин. До гномов долетали голоса, а Бильбо все не возвращался и не кричал совой, вот они и поползли друг за дружкой на свет со всей возможной для них осторожностью. Том, увидев Балина, тут же оглушительно взвыл. Тролли не переносят даже одного вида (не зажаренных) гномов. Берт и Билл мгновенно прекратили драку и закричали:

– Том, не мешкая, мешок!*

И прежде чем Балин, гадавший, где тут среди всей этой заварухи Бильбо, понял, к чему идет дело, на голову ему уже набросили мешок.

– Если я не ошибаюсь, сейчас будут и другие, – сказал Том. – Много и совсем ни одного – это оно и есть. Совсем ни одного грабихоббита и много гномов. В таком вот смысле.

– Ты прав, – сказал Берт. – Отойдем в тень!

Так они и сделали. Держа в руках мешки, в которых таскали баранину и другую добычу, притаились в темноте. Очередной гном выходил на свет, смотрел на костер, на опрокинутые кружки и обглоданные бараньи кости, тут вдруг противный вонючий мешок оказывался у него на голове. Вскоре Двалин, Балин, Филли и Килли лежали бок о бок на земле, Дори, Ори и Нори были свалены в кучу, а Оин, Глоин, Бифур, Бофур и Бомбур – уложены в штабель у костра.

– Уж я их проучу! – зло сказал Том, потому что Бифур и Бомбур бешено сопротивлялись, как загнанные в угол гномы. Последним шел Торин, и его не застали врасплох. Он ждал подвоха, и торчащие из мешков ноги товарищей только утвердили его во мнении, что что-то пошло не так. Он остался стоять в темноте и спросил вслух:

– Что за напасть? Кто пленил моих людей?

– Тролли, – ответил из-за дерева Бильбо. – Они с мешками прячутся в кустах.

– Ах так! – отозвался Торин, ринулся к костру, и тролли не успели его сграбастать. А он выхватил из костра большую ветку с горящим концом и ткнул им в глаз Берту. Это на время вывело тролля из битвы. Бильбо делал, что мог. Он подбежал и обхватил ногу Тома (она была толщиной в ствол сосны), но тут же, вращаясь в воздухе, улетел в кусты – потому что Том носком ноги швырнул в лицо Торину угли из костра. В ответ Том получил веткой по зубам, потеряв передний. Уж он и взвыл! А Уильям зашел сзади и набросил на голову Торину мешок. Схватка завершилась. Да, они хорошенько влипли: гномы, связанные, лежали в мешках, а рядом три разъяренных тролля (не забудьте – один с ожогами, а другой – еще и без зуба) спорили, зажарить ли гномов на медленном огне, пошинковать и сварить, или, сев по очереди на каждого, сделать из них желе. А Бильбо лежал на кусте с пропоротой одёжей и кожей* и, чтоб не услышали тролли, боялся даже пошевелиться.

Вот тут-то и возвратился Гандальф. Но остался незамеченным. Тролли как раз решили зажарить гномов впрок – это была идея Берта, и после долгих споров все с ним согласились.

– Нет, если станем их жарить, это займет всю ночь, – раздался голос.

Берт решил, что это голос Уильяма.

– Не заводи спор заново, Уильям, – сказал Берт. – Или это займет всю ночь.

– А кто спорит? – отозвался Уильям, который думал, что спор затеял сам Берт.

– Ты, – сказал Берт.

– Ты врешь, – возразил Уильям, и все началось по новой. В конце концов, они решили мелко нашинковать и отварить гномов. Приготовили большой черный котел и вынули ножи.

– Да ну ее, эту варку! У нас нет воды, а источник – далеко! – сказал голос. Берт и Уильям решили, что это голос Тома.

– Заткнись! – сказали они хором. – А не то сам пойдешь за водой, если не прекратишь.

– Сами заткнитесь! – откликнулся Том, который думал, что это был голос Уильяма. – Кроме вас, никто не начинает.

– Олух! – выругался Уильям.

– Сам олух! – ответил Том.

И они стали спорить, еще яростней, чем раньше, пока не решили, что будут садиться на все мешки подряд и раздавят гномов, а сварят их как-нибудь после.

– С кого начнем? – спросил голос.

– Сядем сначала на последнего, – предложил Берт, которому Торин повредил глаз. Он подумал, что вопрос задал Том.

– Перестань разговаривать сам с собой! – ответил Том. – Но если хочешь сесть на последнего гнома, так садись. Где он?

– Вон тот в желтых носках, – сказал Берт.

– Ерунда, вон тот в серых, – возразил голос, похожий на голос Уильяма.

– Я уверен, что в желтых, – настаивал Берт.

– Конечно, в желтых, – согласился Уильям.

– Тогда зачем ты сказал, что в серых? – спросил Берт.

– Я не говорил. Это Том.

– Это не я, – заспорил Том. – Это ты сам.

– Два против одного – так что заткнись, – сказал Берт.

– А с кем это вы разговариваете? – удивился Уильям.

– Замолкни! – сказали в один голос Том и Берт. – Скоро рассвет. Пора уже взяться за дело!

– Рассвет за вас возьмется, тролль камнем обернется, – раздался голос, похожий на голос Уильяма. Но это был не Уильям. В этот миг из-за вершины холма ударил луч света, а в ветвях громко защебетали птицы. Уильям ничего уже не отвечал, потому что навсегда замолк, обратившись в камень. А Том и Берт сделались двумя глядящими в его сторону скалами. Там они и стоят до сих пор, и разве что птицы сядут на них, оживляя эту глухомань. Ведь тролли, как известно, должны до рассвета укрыться под землю, а не то превратятся в скальную породу, из которой они и произошли, и навсегда останутся неподвижными. Что и случилось с Томом, Бертом и Уильямом.

– Великолепно! – сказал Гандальф. Он вышел из-за дерева и помог Бильбо выбраться из колючего куста. И тут Бильбо понял! Это же голос волшебника заставил троллей пререкаться и ссориться, пока взошедшее солнце не покончило с ними.

Они развязали веревки и освободили гномов из мешков. Гномы едва не задохнулись и пребывали в раздраженном состоянии: им не сильно понравилось лежать в мешках и слушать, как тролли решают, зажарить их, раздавить или нашинковать. Они не успокоились, пока не заставили Бильбо два раза подряд рассказать о том, что с ним приключилось.

– Зачем было валять дурака, упражняясь в ремесле карманника, если тебя послали за огнем и едой? – проворчал Бомбур.

– В любом случае, они бы ничего не отдали без драки, – ответил ему Гандальф. – Но мы теряем время. У троллей где-то рядом пещера или нора, в которой они прятались днем. Надо непременно туда заглянуть.

Они обследовали поляну и вскоре нашли следы от каменных сапогов троллей, ведущие куда-то за деревья. Они пошли по следам вверх по склону и обнаружили прятавшуюся за кустами каменную дверь пещеры. Но дверь не открывалась, как они все вместе на нее ни напирали, в то время как Гандальф пробовал разные заклинания.

– Может, этот ключ подойдет? – сказал Бильбо, когда все уже устали и разозлились. – Я подобрал его на земле там, где дрались тролли.

Он протянул увесистый ключ, хотя Уильям, конечно, считал его маленьким и незаметным. Ключ очень кстати выпал из кармана Уильяма, прежде чем тот превратился в камень.

– Что ж ты молчишь? – закричали все хором. Гандальф выхватил из рук Бильбо ключ и вставил его в замочную скважину. Дверь от одного толчка распахнулась внутрь, и они вошли в пещеру. Там отвратительно пахло, а по полу были разбросаны кости. Зато хватало сваленной в кучи на полках и прямо под ногами еды, и повсюду была рассована добыча – от медных пуговиц до стоящих в углу горшков с золотыми монетами. На стенах висела одежда – слишком маленькая для самих троллей, боюсь, это была одежда их жертв, а среди нее – несколько мечей различной выделки, формы и размера. Особенно бросались в глаза два из них – из-за великолепных ножен и украшенных драгоценными камнями рукоятей. Эти мечи поделили между собой Гандальф и Торин. А Бильбо взял нож в кожаных ножнах. Для тролля это был бы карманный ножик, а для хоббита – короткий меч.

– Клинки, похоже, отменные, – сказал волшебник, последовательно вытащив каждый до половины из ножен и внимательно осмотрев. – Их выковали не тролли, и не люди, не в этих краях и не в наши времена. Если б мы смогли прочесть руны на клинках, узнали бы больше.

– Давайте побыстрее уйдем от этой вони, – не выдержал Фили. Они вышли наружу, прихватив горшки с монетами, еду – ту, что выглядела неиспорченной и нетронутой, и один полный бочонок пива. Было время завтрака, все проголодались, поэтому не сильно воротили носы от того, чем разжились в пещере троллей. Тем более что собственных припасов у них почти не осталось. Они перекусили хлебом и сыром, запивая их пивом, и поджарили на догорающих углях свиной окорок. А потом, поскольку ночь выдалась беспокойной, легли спать и проспали до самого полудня. Проснувшись, привели своих пони и для начала отвезли горшки с монетами в укромное место на берегу реки неподалеку от дороги и закопали, наложив на клад немало заклятий – на случай, если кто-то из них сможет вернуться за золотом. Потом снова сели на пони и двинулись трусцой по дороге, ведущей на восток.

– Нельзя ли узнать, куда вы отлучались? – спросил Торин у ехавшего с ним бок о бок Гандальфа.

– Посмотреть, что впереди, – ответил тот.

– А что заставило вернуться в критический момент?

– Оглянулся назад.

– Точнее не скажешь! – хмыкнул Торин. – Но нельзя ли сказать понятней?

– Я поехал вперед, чтоб разведать дорогу. Вскоре она сделается опасной и трудной. К тому же, я искал возможность пополнить наши запасы еды. Не успел далеко уехать, как встретил двух своих друзей из Укромной долины*.

– Где это? – спросил Бильбо.

– Не перебивай! – одернул его Гандальф. – Через несколько дней, если повезет, сам туда попадешь и про все узнаешь. Итак, я встретил двух соплеменников Элронда, которые спешно двигались, чтоб оказаться подальше от троллей. Они-то и сообщили мне, что три тролля спустились с гор, находятся в лесу неподалеку от дороги, распугали все живое в округе и подкарауливают путешественников. Я тут же понял, что надо вернуться. Оглянувшись, увидел вдалеке огонь и поехал к нему. Остальное вы знаете. В следующий раз будьте осторожней, а то мы вряд ли когда-нибудь куда-нибудь попадем.

– Благодарю за ответ! – отозвался Торин.

________________

*В Поучительных историях – merry tales: в XVI веке так назывались сборники анекдотов – фольклорных, по преимуществу, историй с грубоватым юмором и нравоучительным финалом. Упоминаются, к примеру, у Шекспира в комедии «Много шума из ничего» (II.129–131).

*Я сам могу замечательно приготовить вам еду, даже лучше, чем я сам – I am a good cook myself, and cook better than I cook (буквально я сам хороший повар и приготовлю для вас лучше, чем вы приготовите меня).

*Том, не мешкая, мешок! – a sack, Tom, quick!

*с пропоротой одёжей и кожей – with his clothes and his skin torn.

*Укромная долина – Rivendell. Рекомендация Толкина: «означает долина в ущелье. Переводить по смыслу или оставить, как покажется лучше», однако выше у Толкина: «такие имена желательно перевести».