Рожать я начала безо всяких причин раньше на полторы недели. Вдруг схватила боль посреди обеда. Я охнула и зажмурилась. На мой стон сбежались слуги, но меня отпустило, правда обед я продолжать не стала – аппетит пропал. Захотелось кислого, мне подали воду с лимоном. Глотнула и чуть не подавилась – снова скрутило. Сомнения отпали – я рожаю. Без всякой паники отвели в спальню, тут же пришли целитель с повитухой. Схватки пока были регулярными, но через десять минут, значит рожать не так скоро. Вызвали Северуса, который сразу примчался. Он сидел рядом, обмахивал меня веером, гладил и держал за руку. Во время схватки я сжимала его руку.

Целитель сказал, что все идет, как нужно. Схватки участились, я стонала, Рус переживал так, что на его лице отражалось страдание. Меня чем-то поили понемногу, но через пару часов схватки стали сильней и почти слились. По знаку повитухи в комнату начали вносить все необходимое для родов. Целитель почти вытолкал Руса. Сами роды прошли довольно быстро. Я слушала и делала. Малыш закричал и я протянула руки.

- Мы его сейчас обиходим и дадим вам, сенора.

- Нет, - повелительно сказала я, - положите мне его на грудь.

- Мой сыночек, Артуро, здравствуй, - мое блаженство не знало границ.

Я положила его на пеленку рядом и дала грудь. Здесь этого не поймут, но мне наплевать.

Рассматривала его, перебирала пальчики, он уснул и только тогда я его отдала. Запеленутого малыша мне вернули и после этого пустили Руса. Тот влетел и бросился к нашей кровати.

- Сынок мой. Тами, любимая, спасибо! – влажные глаза мужа не отрывались от малыша.

- Наш Артуро красавец, правда?

- Артуро! Да. Такой маленький!

- Ну, что вы, ваше сиятельство! Очень крепенький мальчик. Я навещу вас завтра.

Повитуха хотела положить малыша в колыбель у нашей кровати, но я не дала. Засыпая, услышала залпы и крики у дворца. Народ радовался наследнику, внизу был настоящий праздник. Мне показалось, что проспала я очень мало, когда закряхтел малыш. Сил особо не было, но я дала грудь детке, приказала его обмыть и перепеленать и снова уснула. На следующий день мои близкие уже были рядом с нами. Артуро заплакал, я стала кормить, но он вяло брал грудь. Странно.

- Давайте я перепеленаю и отдам нянькам, - предложила повитуха.

- Я сама, - возразила я, - Сейчас покажу вам мое сокровище.

Мои близкие сгрудились смотреть, а повитуха попятилась.Я аккуратно развернула малыша… Мой крик был похож на звериный. Я вскочила и бросилась к повитухе с протянутыми к ней руками.

- Это не мой ребенок! Отдайте мне сына! Где мой Артуро! – схватив за горло повитуху кричала я.

Меня оторвали от женщины, она сделала шаг назад, схватилась за грудь и рухнула мертвая. Мне было все равно, я рыдала. Мне подменили ребенка.

- Тами, девочка! С чего ты взяла, что это не наш сын? – мягко увещевал меня муж.

Я рванула ворот его рубашки, пуговицы полетели и его грудь обнажилась.

- Смотри! Вот здесь под ключицей родинка. У Артуро она тоже была! Он хорошо ел, а этот ребенок еле-еле.

Я будто заново увидела шрам от кинжального удара.

- Вот это! У убитого официанта был такой же! Кто это сделал?

- Мой брат. Но он мертв.

- Ты видел его труп? Хоронил? Это он! Мой сын в руках чудовища!

Я задохнулась и отключилась. Голоса и звуки долетали до меня, как в тумане.

- Я сожалею, Рус, но это похоже на правду, - голос Джули

- Смотрите! Вот здесь обивка будто надорвана, - голос Гила

Треск срываемой обивки. Голоса-голоса. Скрежет.

- Бог мой! Да это тайный ход!

Тишина. Я хочу очнуться до конца и не могу. Рядом Ози, он дает мне что-то с ложки. Все уходит в никуда. Я очнулась с мыслью, что жизнь моя окончена, в ней нет смысла. Джули видит мои открытые глаза и зовёт Ози.

- Тами! Мы с тобой. Скажи что-нибудь.

Я не хочу говорить, молчу и смотрю перед собой. Я вижу своего малыша, такого чудесного, с темными завивающимися волосиками, большими глазами и ищущим ротиком.

- Он же голодный! Мой сыночек голодный! – вскакиваю я.

Меня обнимают, что-то говорят, я не понимаю. Мне нужно накормить Артуро.

- Его ищут, Тами. Обязательно найдут, надо подождать.

- Тихо, тихо, сейчас они придут и все расскажут.

Я понимаю, что мне надо ждать. Только ждать.

Велина ведет в ванну, я послушна. Она ухаживает за мной, одевает, расчесывает и заплетает волосы. Сажусь в кресло. Входят Гил, Дон и Рус.

- Тайного хода нет ни на одном плане. Он ведет в старую башню, которая закрыта уже не первое столетие. Вход в нее из дворца не просто закрыт, а замурован, а вот выход на улицу оказался открыт. Мы проверили все этажи башни, наверху кто-то жил. Там стоит кровать, стол, стул. Открытая бутылка вина на столе. Бумага и чернильница, – рассказывал Дон.

- Я думаю, скоро потребуют какой-то выкуп. Это может быть что угодно, будьте готовы.

- Я отдам что угодно за своего сына.

Рус крепко прижал меня к себе.

- Да, - согласилась я, - Что угодно. Даже жизнь.

Хуже мне ещё не было. Беспомощность – самое страшное. И страх, всепоглощающий страх за ребенка. Никаких следов не найдено, преступник хорошо подготовился. Вбегает охранник. В дрожащих руках корзинка, в ней щенок со свернутой шеей и письмо. Меня начинает колотить, я хватаю бумагу.

«Мой жалкий братец, ты так и не угадал, откуда твои беды. Как жаль, что ты выжил и имел наглость занять мой трон. Я же давал тебе понять, что твоя личная жизнь невозможна, ты не понял. Теперь ответят все. Твой щенок у меня, двумя пальцами я могу с ним расправиться. Все в твоих руках. Приходите с женой в старую крепость ровно в полночь, надеюсь, щенок до этого не сдохнет от голода. Никого больше, только вы.»

Я застонала, без еды мой Артуро может умереть. Ещё четыре часа! Я не выдержу, мне нужно туда прямо сейчас, никто не удержит. Решительно встаю.

- Послушай, Тами. Во-первых, тебе нужно срочно подкрепиться, чтобы накормить Артуро. Во вторых, боюсь, что тебя возьмут в заложницы, значит, нужно взять с собой вещи для тебя и сына, еды и молока. Что толку просто бежать на это место? Вспомни, ты всегда была разумна и готова к неожиданностям. Ты – мать, думай!

Мои истерики и сомнения благодаря словам Ози превратились в холодную ярость. Он прав. Я должна защитить свое дитя, спасти его.

- Мне нужны очень острые шпильки в прическу, наточенные так, чтобы вошли легко. Еще мне нужен стилет в мягких ножнах, очень легко вынимающийся. Я хочу получить перстень с мгновенно убивающим ядом. Соберите пеленки для малыша, заживляющее масло для опрелостей, чепчики и распашонки, теплый платок. Мне большую теплую шаль и еду. В мясо заложить в центр яд или снотворное, но так, чтобы край был безвреден. Рус сам придумает для себя экипировку.

- За перстнем он будет наблюдать, Тами. Лучше зашьем в рукав и сделаем отверстие, яд будет в гранулах. Куда ты хочешь поместить стилет?

- В пояс или чулок.

- Нет. В пояс мы поместим длинное гибкое лезвие, его не прощупаешь, - советовал Ози со знанием дела.

Не знаю, что мне сможет пригодиться, но благодаря всему этому я собралась. Гил собирал Руса. Мы вышли заранее, чтобы прийти точно в назначенный срок. В дороге оба молчали, крепко сжимая руки друг друга. Старая крепость находилась на окраине, от нее осталась высокая башня и стены. Подошли и стали ждать.

- Пришли? – раздался голос сверху.

Мы задрали головы на башню и с содроганием увидели, что мерзавец Грегор держит на вытянутых руках нашего ребенка. Одно неловкое движение, и ребенок полетит вниз. Я сжала кулаки и ждала, поддаваться панике было нельзя.

- Если вы сейчас согласитесь с моими условиями, я оставлю вам жизнь, но в темнице.

- Говори, - крикнул Рус.

- Ты отрекаешься, а твоя жена подтверждает отречение в пользу ребенка. Я, как твой брат, становлюсь регентом над ним.

- Ты предлагаешь нам отдать тебе сына? – возмутилась я.

- Нужен мне ваш щенок, мало младенцев что ли? Я сказал – вы будете заточены в темницу. Все.

- Он лжет, Даже заточив нас, найдет способ убить, - прошептал Рус.

- Соглашайся, сейчас главное вырвать у него сына.

- Согласны. Но ты должен дать покормить и перепеленать ребенка.

- Пусть твоя баба поднимается, но до отречения ты ее не увидишь.

Я взяла корзинку и пошла по лестнице. Грегор, ухмыляясь, обыскал меня нагло щупая везде. Я, стиснув зубы, терпела. Он переворошил корзину.

- Какая предусмотрительная мамаша. Ужин весьма кстати, но ты все опробуешь.

Я пожала плечами.

- Дай ребенка.

Он кинул в меня замотанным в тряпки ребенком. Я еле поймала, сняла тряпье и обнаружила полено.

- Где мой сын?

- Валяется в углу, посинел уже, поди.

Я молча кинулась в угол. Мой мальчик с запавшими глазками и разливающейся по лицу синевой ещё дышал. Я открыла его ротик и по капле стала сцеживать туда молоко. Мне было все равно, что негодяй смотрел на мою грудь. Артуро вдруг зачмокал губками, я продолжала цедить, а потом дала грудь. О чудо! Малыш начал сосать.

- Ты смотри, как жить хочет, - удивился Грегор.

Артуро от слабости закрыл глазки, я распеленала его, обтерла тряпкой, смоченной водой из кувшина, смазала мазью, переодела и запеленала, а потом укутала в платок. Ребенок спал.

- Положи щенка и иди пробуй еду, просто пей и кусай.

Я смело выполнила его требования. Он начал есть, а я попила молоко.

- А ты баба аппетитная. Доем, опробую невестку, чай много мужиков уже с тобой порезвилось.

Я молчала и не смотрела на него, понимая, что могу себя выдать взглядом.