«Люди настолько неизбежно безумны, что не быть безумным означало бы придать безумию безумный изгиб».
Девушка тихонько напевала — старую ирландскую мелодию, названия которой она уже не знала. Это была мамина песня, и иногда, если девушка быстро оборачивалась, ей казалось, что она на миг видит мать — её голубые глаза, устремлённые вдаль, её хрупкую фигуру, похожую на маленькую балерину, мерцающую в полусвете угасающего дня.
Она ни с кем не делилась этим секретом, лелеяла эту мысль, словно лоскут нежнейшего ирландского льна, которому мать придавала такое значение. Его доставали по особым случаям, обращались с любовью и убирали, а мать говорила своим мягким ирландским говором:
— Когда-нибудь это будет твоим, Alannah.
Alannah — дитя моё — первое ирландское слово, которое приобрело для неё настоящий смысл.
Девушка обвела глазами комнату: дешёвые обои отклеивались сверху, тонкая полоска ковра едва покрывала пол, окна нуждались в чистке. Мать никогда бы этого не позволила — эти окна сияли бы.
Возле двери стоял крест — тяжелая ручная резьба, черты Христа обрисовывали муку, гвозди чётко видны в руках и ногах. Её разум метнулся к другому распятому, и она задержалась на этом образе. Он выжегся в её памяти, как обещание, данное матери, и по-своему она сдержала слово. Ещё столько предстояло сделать.
И тут она улыбнулась. Мантра, которую мать использовала:
— Столько дел.
Ей было лет шесть, и мать решила сделать в доме полную уборку.
— Сверху донизу.
Почему-то это показалось ребёнку уморительным, и, пока она смеялась, мать присоединилась, и они вдвоём, обнявшись, хохотали, будто выиграли в лотерею.
Когда смех утих, мать посмотрела ей прямо в глаза и спросила:
— Ты знаешь, как сильно я тебя люблю?
И она ответила — к полному восторгу матери:
— Сверху донизу.
Девушка почувствовала, как глаза наполняются слезами, и резко встала, начала расхаживать по истёртому ковру. Она сосредоточилась на том, что нужно сделать дальше, на своей уверенности, что это не только будет сделано, но и таким способом, который будет кричать, как безмолвный Христос на резном кресте.
Она возобновила напевание, пока детали начинали обретать форму.