Все эти воспоминания пронеслись перед моим взором за считанные секунды, снова погрузив меня в тот мир боли, из которого я вырвался буквально час назад. Ощущения прошлого продолжали терзать моё реальное тело, будто боль переселилась сюда из виртуала. Конечно, это были лишь фантомные боли, и избавиться от них получилось лишь чудом, шлёпая указкой по паре прекрасных оттопыренных попок, однако сейчас эти воспоминания вернулись, хотя на обвизере я ещё стоял рядом с Лапочкой, в окружении сокланов, девушек из Стальных Амазонок, и ничто не предвещало ждущего меня в скором времени ада.

Реальная Лапочка, ощутив, что игривое настроение покинуло меня окончательно, бросилась реанимировать своего дружка, легла под бочок, успокаивающе похлопав по бедру, начала комментировать то, что происходило на экране. Камеры в виде злобоглазов разлетелись, снимая сцену со всех сторон и с такой высоты, что даже в приличном объёме нашей комнаты моя фигурка на этой сцене казалось совершенно крошечной и незначительной. Этот ракурс дал мне возможность посмотреть на произошедшее другим взглядом: да я был в центре этого действа, но кроме меня там была ещё почти тысяча человек: две сотни наших соклановцев и почти восемьсот амазонок, и у каждого в этот миг были свои желания, устремления, надежды, тайные мечты: прославиться, победить, пусть павшего, но Бога, вписать своё имя в летопись героев этого мира. А также всё, что поставили эти люди на кон: долгие недели прокачки, чтобы достигнуть более-менее приличных уровней для того, чтобы не быть обузой в такие моменты, сотни часов фарма, вложенные реальные деньги на покупку экипировки, зелий и оружия, чтобы ещё больше соответствовать предстоящей задаче. И над всем этим вполне реальный шанс в единый миг лишиться всего этого.

Возможно, частично всё это я ощущал на поле боя, и это не дало мне проявить малодушие, разорвав контакт с Долом, отправившись на перерождение, избавить себя от мучительных минут, которые длились как целые года. И сейчас увидев всё со стороны, отогнал от себя мысли о прошедшем, сумев сосредоточиться на разворачивающемся действии.

— Признайся, сильно удивился, когда мои девочки начали преобразовываться?

Как раз в этот момент утыканные перьями девушки начали оборачиваться в гарпий, я непроизвольно кивнул:

— Да уж не то слово, чуть не поседел нафиг.

— Какой же ты дремучий, — хмыкнула Лапа, — об этом две недели назад только ленивый не рассказывал. О том как нашли остров, заселённый ведьмами, как стал доступен новый игровой класс, какие эти ведьмы суки, как портят жизнь другим игрокам. Мне пришлось срочно набирать новичков и усиленно их качать. Удалось всего шестерых подходящих найти, там особый склад ума нужен, для отыгрывания этой роли, да к тому же в одиночку он не играется, нужна минимум пара, а лучше тройка игроков. А для круга нужно минимум девять, а то и восемнадцать или лучше двадцать семь ведьм. Но это практически нереально сделать, и не только потому, что сейчас столько прокаченных ведьм и нету, а из-за того же их характера: чем больше их вместе работает, тем больше шанс что что-то пойдёт не так, слишком много факторов которые невозможно просчитать, но все равно, они того стоят.

— Две недели назад, мне как-то не до ведьм было, меня разные козлы со всех сторон обложили. Я, вообще, умирать собирался, куда там за новостями следить.

— Одно другому не мешает, настоящий глава клана даже на смертном одре должен быть в курсе всех дел или клану хана.

— Посмотрим, — только буркнул я, глядя на объёмный экран.

На изображении гарпии взмахнули крыльями, возносясь в небеса и заливая округу своим ужасающим смехом, перекрывающим даже раскаты приближающейся грозы. Преобразовавшиеся ведьмы поднялись над низко стелющимися тучами, и закружились там, двигаясь всё быстрее, пока не превратились в размытый серо-зелёный круг.

Некоторое время больше ничего не происходило, однако стоило падшему богу приблизиться ещё на десяток метров, как круг ведьм разродился чем-то похожим на крупные хлопья чёрного снега, густой пеленой повалившего вниз. Вряд ли в ночи его можно было бы увидеть, но на фоне приближающихся багровеющих туч и беспрерывных вспышек молний, он был хорошо заметен. Ни ярящиеся молнии, ни раскалённые болиды не помешали этому странному снегу крупными хлопьями засыпать и самого бога, и всё его воинство, состоящее из многочисленных призраков. Хлопья таяли, оставляя на белёсых телах серые, грязные разводы.

— Проклятье не относится ни к магии, ни к физическому урону, — пояснила Лапочка, — и я ещё пока не встречала никого, у кого был бы к ним иммунитет, или хотя бы защита. А рушат они все показатели так, что только визг стоит. Хотя и возни с ними столько, что рехнуться можно. Их себе может позволить только серьёзный клан. А у тебя клан пока раздолбайский, надо с этим что-то делать.

Я только лениво отмахнулся рукой, глядя исключительно на свою фигурку в центре изображения, в которую одна за другой начали лупить молнии. Примерно с этого момента, там на поле боя, я перестал что-либо видеть, так как молнии били одна за одной, сходясь в одной точке, полностью ослепляя и оглушая меня. На самом же деле хоть моя роль была и главной, но при этом ужасно статичной, с которой лучше бы справился даже стальной лом, вбитый в камень вместо громоотвода. У статистов же наоборот роли были многообразны и весьма подвижны.

В основном, деятельность большинства игроков до этого занимавших фланги, состояла из того, чтобы как можно быстрее убраться оттуда. Грозовой фронт дошёл до рощи, и та в единый миг превратилась в огненный ад. Тучи разрождались со скоростью десять молний в секунду, ударяя в покрытые свежей листвой деревья, расщепляя их, поджигая, превращая в пепел листья и мелкие ветки, а ещё через секунду в то же искалеченные дерево били сразу уже две молнии, превращая его в груду горящей щепы, щедро осыпая ей несущихся между деревьев игроков. Те пришибленные электрической дугой, на миг вытягивались в непроизвольном спазме, а затем падали, как подрубленные деревья. Их подхватывали более защищённые игроки, неся, таща, толкая перед собой, и сами падали, застигнутые молнией на пустоши, в которую превратился цветущий лес. Если ко всему этому добавить бушующий повсюду огонь, то стало понятно, что не многие оттуда выберутся живыми. Ведь прошло не больше десяти секунд, как полный жизни лес превратился в утыканную редкими пнями полыхающую пустошь, а ещё через десять, когда от подступающего мага во все стороны понеслись трещины в земле, откуда начала выплёскивать бурлящая магма, от леса в этих местах, вообще, не осталось следа.

— Мы не могли этого предвидеть, — вздохнула Лапочка, — ни в одних показаниях о сопровождающей его грозе не было и речи. Как и о привидениях. Он всегда приходил один, сносил всех без чьей-либо помощи и шёл дальше. Видимо, в этот раз специально для тебя расстарался. Кстати, мы опознали некоторых из этих приведений, это были слепки с тех неудачливых воинов, попавшихся ему на пути кланов. Когда ты их уничтожил, к тем игрокам вернулась половина их уровней. Некоторые уже отписались, выражали благодарность, некоторые даже разродились скромными подарками.

— Хоть что-то хорошее получилось, — вздохнул я.

Да ладно не прибедняйся, вон смотри, ловушка ваша сработала, сняла с него основной щит, если бы не она, мы бы очень долго его ковыряли.

В этот момент поверженный Бог действительно добрел до участка с расположенными там ловушками, и один из гарпунов-таки сработал, но то ли нам сильно не повезло, то ли вышеупомянутый Лапочкой щит слегка отстранил худощавое тело в сторону, то ли он сам своей пятой точкой почувствовал грозящую ей опасность, но выстреливший из-под земли гарпун, вместо того чтобы войти ровно между ног уродца, разбил один из магических щитов, пробил стопу, продрал ему внешнюю сторону бедра и задел одну из шести рук. Это не добавило Падшему богу хорошего настроения, и он потопал вперёд, ругаясь ещё злее, опираясь при ходьбе на оба своих посоха.

— Это да, — вынужден был согласиться я, — но я больше надеялся на струнную ловушку. Я эту идейку как-то услышал у клала Дятлов, болтающих о похождениях своей молодости, и давно хотел ее опробовать, а тут такой случай подвернулся и такой облом. А ведь только за одну выкованную не рвущуюся стальную нить, мы жадным гномам целый двемерский механизм на четыре тонны весом отдали, и я уж не говорю про наличное бабло, за груду которого мы драконьи сухожилия купили. Парни с помощью Дола и Вулкана эту нить и сухожилия так натянули, что засранца при выстреле точно бы пополам рассекло, да только деревья, к которым мы всё это привязывали, превратились в пепел раньше, чем он до этой ловушки дошёл. Надо было вкопать стальные столбы и к ним все это привязывать, да только времени совсем не было и так-то еле-еле все успели. Впрочем, как я гляжу, и столбы бы нам не помогли, с трёх сторон земля в кипящее лавовое озеро превратилось, хорошо, что до вас всё это не дошло, а то сразу всему плану хана бы была.

Хотя лавовое озеро и обогнуло каменную площадку со всех сторон, но та, по роковой случайности, оказавшись местом жертвоприношения для Древних богов, от его усилий не пострадала, как и большая часть соклановцев находящихся в двух сотнях метров от меня. Гроза, повиснув над хозяином, своим краем лишь иногда задевала убежище Дола, но то, собранное из материалов, максимально сопротивляющихся воздействию магии, обкастованное сверх всякой меры защитными заклинаниями и благословениями, увешенное амулетами и расписанное рунами, сопротивлялось очень достойно. Вот только Дол всё равно беспрерывно истошно блеял, так как беспрерывно от меня к нему текла смертная энергия, неожиданно приобретшая видимый спектр в форме скрученного в форму веретена кровавого тумана. Тот вихрем вырывался из моего беспрестанно атакуемого магией тела и туго закрученным вихрем уносился к бедной животинке, на которую, с другой стороны, волна за волной накатывали лечебные волны от наших лекарей. К нашему счастью, когорта поверженных богов редко действовала рационально, больше полагаясь на эмоции, ведь стоило поверженному плюнуть на меня и обойти стороной, уничтожив сначала моих помощников и всё закончилось бы гораздо раньше. Однако, бурлившая в нём ненависть, лишила его разума, и моя персона приманила его будто магнитом, и одновременно красной тряпкой, не отпуская и не давая действовать более разумно, заставляя бросаться на меня, заливая бесконечными потоками разрушительной энергии.

— У нас там почти двести сокланов полегли, — показала Лапочка на бурлившее лавовое озеро, и лучники хорошие там были и поднять почти никого не удалось. Для оживления нужно тело, а они все оказались под толщей расплавленного камня. Ладно в основном все выполнили приказ и при перерождении в замке вперёд лучников никто лезть не стал, но всё равно уровень замка четвёртый, в итоге, камень возрождения поднимает лишь по четыре человека в минуту. Для обычных дней этого более чем достаточно, но в данной критической ситуации такая пропускная способность просто катастрофична. До конца боя возродиться успело не больше четверти от всех погибших. Зато когда грозовой фронт стабилизировался и мы выяснили его зону действия, то смогли подкатить баллисты и бить по нему прямой наводкой, да и лучникам стало полегче, а вот вылазку милишников пришлось отложить, слишком опасно было без поддержки лекарей запускать их в этот ад.

— Меня значит не было слишком опасно запускать, — проворчал я, положив руку ей на грудь и поигрывая возбужденно торчащим сосочком, — а упакованных по самую макушку в толстенную броню танков ты пожалела.

— Ну, ты-то как раз лекарями не был обделен, так что не ной, а наши самые упакованные танки при такой интенсивности магии, в тот момент вряд ли что смогли бы сделать, тем более это был план «Б», а в плане «А» к нему вообще никто близко не должен был подходить, ну, кроме тебя, конечно.

Лапочка замолчала, глядя на изображение, где сомн призраков дотёк до места боя и начал таять под воздействием моих заклинаний. Они распадались светом и пеплом, но рвались и рвались вперёд, пока самые сильные из них не добрались до сферы Святой Ярости растекаясь по её поверхности будто мороженое, упавшее в чан с расплавленным металлом.

Камеры отодвинулись снова, показывая площадку, плавающую внутри огненного озера с большего расстояния. Стали видны ряды лучников подбирающихся всё ближе и ближе к нам, подкатывающийся катапульты, кольцо ведьм, всё ещё продолжающих кружить высоко в небесах, осыпая противника проклятиями. Маг, прошествовав по озеру лавы и вступив на арену, продолжал и продолжал изливать свой гнев на меня, пока я не активировал свиток заклинания и не прервал его на самом интересном месте.

Подплывшая к нам вплотную невидимая камера, передала наш короткий диалог, и ещё более краткую стычку, в итоге которой я остался валяться на камнях, а трёхметровые посохи начали ломать моё тело, вбивая его в камни, возвращая тем своё изначальное предназначение — пить кровь приносимых Древним богам жертв. От этого вида у меня сразу заныли рёбра, слава богу камера опять откатилась назад, и стали видны ряды лучников под предводительством Снегиря, выстроившихся широкой дугой вдоль берега кипящего озера, накладывающих на тетивы хрустальные стрелы. Миг и они взвились в воздух по широкой дуге устремляясь вниз, превращая спину павшего бога в шкуру дикобраза. Здоровье того рухнуло сразу на десяток процентов, а после второго залпа ещё на десяток. Чокнутый маг, не переставая вколачивать меня в камень, сделал что-то, и от него во все стороны потекли извилистые тени, будто сотни невидимых змей рванули вперёд, перетекли через лавовое озеро, набрасываясь на стоящих там лучников, выпивая их жизненную энергию. Мгновение и большая часть из них повалилась на землю безвольными кулями, не подавая никаких признаков жизни. Затем невидимые змеи добрались до баллист и катапульт: те взорвались, осыпая всю округу шрапнелью из вырванных с корнем болтов, мелкой щепы и обрывками порванных канатов. Из дальних рядов тут же выдвинулись лекари и жрецы, поднимая павших, а к разрушенной осадной технике метнулась невзрачная девчонка, накладывая на груду щепок свои руки, под которыми разрушенная баллиста начала складываться в единый механизм. Щепки прирастали друг другу, складываясь в целые брёвна, болты вбивались в отверстия, канаты скрепляли разрозненные детали, восстанавливая его целостность и смертоносный обстрел вскоре продолжился, уверенно снижая здоровье противника до половины.

— Ни фига себе, — поделился я, своим изумлением, — это не та ли девчушка, которая из всякого хлама создаёт новые вещи?

— Что? — Нахмурилась Лапа, — Броневой, а ты откуда это знаешь? Это вроде наш клановый секрет.

— Не помню. Видимо я в какой-то момент нечаянно зацепился за стринги кого-то из твоих девчат, вот они с перепугу и проболтались.

— Если о ней хоть кто-то еще узнает, я заставлю тебя пожалеть об этом. Ясно?

Я не придал значения этим словам, да и никто бы не придал. Когда твоя рука поглаживает девушку меж широко разведенных ножек, а эта девушка постанывает, всё сильнее покусывая нижнюю губу, все ее угрозы, кроме тех, что возможны, если ты не вовремя остановишься, кажутся несущественными.

Поэтому большую часть своего внимания я сосредоточил на изображении.

Находясь тогда там, я ничего этого не видел и сейчас с интересом наблюдал, как сотни игроков бьются с одиноким противником и проигрывают… Стоило здоровью бывшего бога дойти до этой отметки, как сработала ещё одна абилка: во все стороны вновь побежали змеи, только в этот раз они состояли из миллионов трескучих, невероятно ярких искр, которые потекли во все стороны, охватывая игроков, превращая их в горстки пепла, перескакивая с тела на тело, испепеляя их и несясь всё дальше и дальше. Камера проследила за одной из змеек, в мельчайших подробностях показывая, как искры впивались в тела игроков, как их одежды и кожа чернели, а затем взрывались облаками пепла, тут же уносимого шквальными порывами ветра, а люди продолжали взрываться все дальше и дальше.

— Это было жёстко, подала голос Лапочка, — среди ваших и наших в живых осталось едва десять процентов, а из лучников всего восемнадцать человек. Оставшиеся в живых лекари едва успевали отлечивать Дола и теперь на остальных у них не оставалось времени. В этот момент дело можно было считать проигранным, но мы собрались, все стрелы перекочевали от погибших в колчаны живых, а мы со Странником повели всех остальных в рукопашный бой. В двух местах охладили лаву перебрались к вам на площадку, но попав под грозу потеряли сразу десятую часть воинов, и, хотя молнии к тому времени лупили не так часто и жестоко, как в начале, но добрались до урода немногие.

— О чёрт… — Лапочка отвлеклась, от происходящего на экране, — накрыв одной своей ладошкой мою ладонь, а второй начала мять томно вздымающуюся грудь, но я всё видел и без её подсказок.

Лавовое озеро в двух местах потемнело и по этим мосткам, понеслась толпа игроков, не меньше сотни человек: бойцы ближнего боя разных мастей. Попав в самый центр бури десяток, а то и два сразу полегли от лупящих с небес молний, и прилетающих из бесконечного космоса камней, ещё две трети вспыхнули сварочным огнём, стоило им добраться до ауры, окружающей падшего бога, превратившись в ничто.

Первым до изломанного тела добрался Резак. Они со Странником провернули тот же маневр, что и тогда в древнем лесу. Он доехал до места на руке Странника, прикрытый сверху его щитом. На последних метрах щит исчез, и Странник швырнул его двумя руками на спину чокнутого Магу. На лету рога исчез и я только успел разглядеть хрустальный нож в его руке, как тот пропал из виду, а затем аура вокруг бога ещё раз вспыхнула, но очередной труп не повалился на равнодушные камни, а спина нашего врага оросилась веером жидкого золота, выбитого рогой из его жил. Ещё через несколько мгновений сквозь преграду прорвалась и Лапочка, и Странник, с двух сторон начиная обрабатывать зажившегося на этом свете старикана.

Тот не обращал на них внимания, а продолжал лупить по моим останкам посохами, истекая магией, которая буквально полилась из него во все стороны Ниагарским водопадом. На глазах оружие и доспехи боевой троицы начали истончаться и рассыпаться прахом, начали чернеть и зеленеть и их тела, будто пролежавшие на солнце Зомби.

А в следующий миг всё закончилось: на землю легла огромная тень, а Резак последним усилием вбил хрустальный кинжал в макушку падшего бога, снижая его хитпоинты до двадцати пяти процентов.

Краткое мгновение и чокнутый маг разразился последней самой убийственной абилкой.

Змей в этот раз не было. Просто от него во все стороны пошла сплошная волна энергии, испепелившая всех до кого смогла дотянуться: милишников, бредущих и ползущих по камням, лучников, кольцо ведьм, на миг превратившиеся в огненные шары и рухнувших вниз на грешную землю, кумкварта, расчёты баллист, Дола, восстанавливающих его лекарей и жрецов, просто траву и деревья, превратившихся в серый пепел, после чего кольцо докатилось до нашего замка, превращая в ничто его крепостные стены, обрушивая крышу, добираясь до самого сердца: до питающего замок кристалла, который разлетелся на миллионы осколков, навсегда похоронив надежду на своё восстановление.

Камера метнулась назад, туда, где во всё больше сгущающейся тени, энергетические жгуты обвили моё искалеченное тело, отрывая от залитых кровью камней и поднося к распахнутой пасти павшего бога.

— Ох… да! — Уже не сдерживаясь простонала Лапочка, ещё сильнее стискивая свою тяжелую грудь ухоженными ладошками, поддаваясь всем телом навстречу мои руке.

— Ага, — согласился с ней я, отворачиваясь от потемневшего экрана, — мне тоже надо как-то отвлечься от всего произошедшего, а как представлю, что этот урод там далеко не один… уф-ф-ф…

— Ну ладно, — томно выдохнула Лапочка, переворачиваясь на живот, оттопыривая попку и слегка разводя ягодички холёными пальчиками, — уговорил речистый.

Я, склонив голову набок, оценивающе окинул взглядом открывшиеся виды и согласно кивнул:

— Я, вообще-то, говорил о стакане неразбавленного виски и двенадцатичасовом сне, но в принципе можно и так…