Каждый раз, когда я уходила на работу, в глубине души чувствовала себя виноватой, что оставляю Филиппа одного. Мне не хотелось, чтобы он чувствовал себя брошенным, одиноким. Конечно, понимаю, что это глупо, потому что животные живут инстинктами и им наплевать на то, что мы ощущаем, для них главное, чтобы в миске всегда была еда, вода и теплое место, где можно поспать. Однако я боялась, что если у него всё-таки есть чувства, то чтобы никогда не столкнулся с тем чувством одиночества и пустоты, что было у меня. Но сейчас все иначе. Я стала другая. Я перестала себя жалеть и стала много работать. Пустота давно заполнилась мыслями о пациентах и совершенствование себя.

Больница, в которой я работала, была самым обычным городским медицинским учреждением. Старые обшарпанные стены требующие ремонт, санитарки в застираных халатах и пациенты пожилого возраста, которых знаешь уже по именам, потому что они частые гости. Я их в этом не виню, старость - это синоним слова одиночества и чтобы хоть как-то заполнить пустоту им надо общение, а больница, это своего рода “социальная сеть”.

Сегодня я вновь была на приеме, что немного меня огорчало и угнетало, потому что мне всё-таки больше нравилось оперировать, чем общаться с пациентами. В ординаторской, я сняла кожаную куртку заменив ее на белый халат, завязала свои короткие волосы в небольшой хвост. На этом действие в помещении открылась дверь и внутрь вошла Ника, моя коллега и по совместительству близкая подруга, хоть мы и знакомы чуть больше года.

- Слышала новости? - с предвкушением о предстоящей сплетни начала она.

- Какие именно?

- Танька, которая в регистратуре, беременная.

Ника подошла ближе и оперлась о железные шкафчики ожидая моей реакции, пока я пыталась аккуратно собрать свои вещи.

- М-м-м, ну и здорово. - пробормотала я.

- Оно то и здорово, но беременная она от нашего завхоза.

- Семеныча? - переспросила я взглянув на подругу, которая довольно кивала головой. - Он же ее старше на двадцать лет.

- Видимо, Танька совсем отчаялась и пошла на рискованный шаг.

- Рановато она. - пожала я плечами. - всего тридцать лет.

- Знаешь, Маш. - начала Ника. - а что если я остаюсь и не найдя никого лучше кинусь на что попало в свои тридцать. Парни после тридцати становятся еще лучше, а вот девушки, как просроченный продукт. Если до тридцати не успеешь, то там и вовсе останешься одной, с кошками, либо будешь с тем, кто в возрасте твоего отца. Благо, что у меня есть Никита.

Подруга заметно изменилась в лице, стала более грустная и задумчивая. Для Ники тема отношений была одной из самых сложных и болезненных, поэтому, я ничего не нашла лучше, как подойти и просто обнять подругу.

- Вероника - начала я тихо взглянув на высокую, стройную, темноволосую девушку с карими глазами, которые вот-вот начнут слезиться. - я готова бесконечное количество раз повторять то, что такую девушку как ты надо ещё поискать. Твой бывший муж, полный идиот, что кинул тебя с ребенком. Но ты большая счастливица, что именно такой человек как он, дал тебе шанс на счастливую жизнь без него. Ты просто обязана им воспользоваться!

С Вероникой мы встретились совершенно случайно. Гуляя по парку в наушниках и слушая какую-то инди группу, я заметила девушку с маленьким ребенком двух лет сидящую на лавочке. Малыш, видимо, со всей скорости забежал в лужу, а мама рыдая навзрыд пыталась влажными салфетками оттереть грязь. Только подойдя к ней, предложив свою помощь, я поняла, что плачет она совсем не из-за грязной одежды. В тот день ее муж объявил о разводе и о том, что он уходит в соседний дом к любовнице. До сих пор не представляю, какую боль и разочарование испытала эта хрупкая девушка, но только со временем я смогла осознать, что она совсем не хрупкое создание, а сильная женщина, которая готова самостоятельно воспитать такого же кареглазого мальчугана и дать ему самое счастливое детство. Однако как женщина, она нуждается в сильном плече, чтобы стать маленькой девочкой хотя бы на мгновение и все ещё расстраивается от мысли о том, что останется одна. С Никой мы продолжили наше общение, которое дальше вылилось в хорошую дружбу. Нам даже удалось попасть работать в одну поликлинику, поэтому можно считать, что у нас круглосуточная группа поддержки.

- Что бы я без тебя делала. - сказала Вероника хлюпая носом. Слезы она всё-таки так и не смогла сдержать.

- Объедалась шоколадным мороженным и толстела. - улыбнулась я в ответ.

- Лебедева, тебя зовут в регистратуру. - прервала наш душераздирающий разговор медсестра, заглянувшая на секунду в ординаторскую.

- Ладно, побегу. - вздохнула я поднимаясь с лавочки.

- Я же совсем забыла, просили передать, что новое оборудование пришло в реанимацию, и главврач всё ещё не понимает, откуда у тебя столько денег на пожертвование. Пытался все у меня узнать.

- Передай ему, что я почку продала. - подмигнула я подруге и быстро скрылась за дверью.

Все время, что я работаю, моя личность обросла мифами и легендами, так как я отдала огромную сумму на новое медицинское оборудование для больницы. Кто-то говорит, что у меня богатый муж, кто-то считает, что у меня есть “папик”, некоторые же говорят о влиятельных родителях и частично будут правы.

Через две недели, после того, как Громов меня кинул, я первый и последний раз встретилась с Максимом. Он приехал ко мне в общежитие. Сперва я его не пускала. Заперлась в комнате сразу же, как увидела его выходящим из машины на парковке возле здания. Но через десять минут настойчивого стука и слов, что он знает, что я в комнате, мне все же пришлось открыть эту дверь.

- Максим, уходи? - раздраженно проговорила я широко распахнув дверь.

- Нам надо поговорить.

- Нам не о чем с тобой говорить. - сказала я пытаясь обратно закрыться, но парень успел перехватить дверь своей огромной рукой не давая мне это сделать.

- Это касается твоих родителей. - тихо сказал Максим приподняв черную папку для документов, которую я не сразу заметила. Сдавшись, я всё-таки впустила его небольшую общажную комнату, в которой он казался великаном.

Указав на стул возле обеденно-учебного стола, Максим неуклюже на нем разместился параллельно доставая бумаги из папки.

- Держи. - протянул он мне стопку.

- Что это?

- Дарственная, которую ты подписала в тот день.

- Откуда она у тебя? - подозрительно спросила я, взяв в руки слегка помятые бумаги.

- Изъяли из машины Зуя в день задержания. Колпаков еле смог договориться со следственным комитетом, чтобы все бумаги передали тебе.

- А мне они зачем? - посмотрела я на Максима. - все же принадлежит Зую.

- Он не успел заверить у юриста. Они как раз к нему на встречу ехали, но наши их успели перехватить. - довольно улыбнулся парень.

- И что это значит? - в е ещё не понимая спросила я.

- Это значит, что ты являешься полноправным владельцем компании отца, включая все акции Зуя. Их могло бы забрать государство, но так как есть владелец, у которого процент акций больше, все оставшиеся активы переходят ему, то есть тебе.

Пытаясь хоть как-то осознать услышанное я просто молчала и смотрела на Максима хлопая ресницами.

- И ещё одно. - продолжил Максим после паузы, явно нервничая и мешкаясь на стуле. - по поводу гибели твоих родителей.

На этих словах я заметно начала нервничать и непроизвольно кусать внутреннюю часть щеки. Слишком много информации на меня навалилось за эти пару минут и сейчас я понимала, что то,быть я услышу обрушится на меня огромной глыбой, с которой я долго не смогу выбраться. Максиму было тяжело собрать мысли.

- Максим, не молчи. - поторопила я парня. Было очень странно, что такой сильный, волевой парень, в момент растерялся и стал меньше комнаты.

- Зуй младший испугавшись внушительного срока за покушение, сдал своего отца. А тот, уже через время подтвердил слова. - начал Максим собираясь с мыслями. - в багажном отсеке самолета, в котором летели твои родители, была заложена взрывчатка по указанию Зуя старшего. Его целью была вся твоя семья, включая тебя. Правда планы его рухнули, как только он узнал, что тебя нет на борту самолёта. Но, возвращать экипаж он не собирался и решил закончить начатое.

По щекам начали стекать слезы, а к горлу подступал гигантский ком,бкоторый вот-вот и вырвется криком. Зуй разрушил забрал жизнь моих родителей. Зуй решил, жить им или нет. Я в который раз убедилась, что в этой жизни нет справедливости и никогда не будет. Проглотив с болью ком в горле, но все же не сдержав горькие слезы, я сильно сжала бумагу, на которой виднелась моя подпись слегка потекшая от слез в день, когда Громов чуть не лишился жизни из-за меня.

- Забери. - тихо проговорила я протянув листы с бумагой Максиму.

- Нет Маша, они твои. - отрицательно покачал головой парень встав со своего места быстро шагая к выходу.

- Я не буду ими пользоваться, они кровавые. - чуть громче сказала я повернувшись в сторону, где стоял парень. - забери.

- Ты можешь их отмыть.

Как? Как я их отмою? Мылом? - прокричала я задыхаясь и швыряя в сторону документы. - эти деньги в крови моих родителей.

- Их можно отмыть слезами благодарности. - проговорил Максим и какое-то время просто смотрел на меня грустным, сочувствующим взглядом. - мне пора идти. Машка, не пропадай.

После этой встречи я больше Максима не видела, да и вряд ли увидела бы, в Соснах я не была шесть лет и не планировала приезжать. Он пытался мне звонить, даже Саша пару раз набирала, но я приняла для себя решение, полностью изменить свою жизнь и поэтому начала со смены номера телефона.

Через год, по новостям, я узнала, что Зуя старшего посадили на двадцать пять лет за покушение, похищение человека и денежные махинации. Младший, отделался пятнадцатью годами лишения свободы. В наследство я всё-таки вступила и сразу же продала компанию. Часть денег я перечислила детям болеющим сма. Вторая часть ушла на медицинское оборудование в реанимацию. Слова Максима я послушала и сделала так, как он посоветовал. Эти деньги я всё-таки смогла отмыть, но себе не оставила ни копейки. В момент, когда со счета исчезли последние цифры, я почувствовала облегчение и осознание того, что наконец-то смогла отпустить родителей.