Анна спешила к акционерам проверить свои догадки по поводу Виктора. Но как только она переступила порог кабинета, они засыпали ее совсем другими вопросами.

– Анна Сергеевна, спасибо вам за рекомендацию коуча. Интереснейший диалог у нас идет. А откуда вы ее знаете и нам ее рекомендовали? Ей можно доверять доступ к нашим документам?

– Я познакомилась с Еленой на проекте обучения. Получила отзывы о предыдущих местах работы и кейсах, где тоже были сложности в договоренностях у учредителей, – со свойственной ей радикальной честностью заявила Анна.

– В смысле тоже сложности? – подключился Платон Петрович – У нас все хорошо с договоренностями!

– Да ладно тебе, Платон Петрович, – усугубил ситуацию Иван Фирсович, – у нас статус «все сложно». Оказывается, мы и согласованные решения толком принимать не умеем.

– Так можно ей доверять? – настаивал Владилен.

– Доверяй, но проверяй, – заключила Анна Сергеевна. – Я поручу нашей службе безопасности проверить ее послужной список и проверю рекомендации. И обязательно подписать NDA! У нас сейчас и так напряженная ситуация, чтобы просто так доверять людям ценную информацию.

– Да, вы правы, Анна Сергеевна. Разберитесь с этим вопросом, пожалуйста. Поручите службе безопасности проверить эту Агурееву, а юридическому отделу подготовить NDA. И соберите дополнительные рекомендации, – раздавал поручения Владилен. – Готова ли моя речь для выступления? Мне нужно время, чтобы порепетировать. Очень давно не выступал публично.

– «Очень давно» – это значит никогда? – подтрунивал над молодым акционером Платон Петрович.

– Ну почему же никогда? Когда-то выступал на защите диплома, – все трое акционеров рассмеялись. – Но перед общим собранием и всеми сотрудниками нашей компании, действительно, никогда не выступал, – признался Владилен.

Анна Сергеевна попыталась сгладить неловкость ситуации:

– Владилен Дмитриевич, речь фактически готова по тезисам и содержанию с моей стороны. Сейчас ее проверяет наш PR-отдел на стилистику.

– А что, PR-отдел уже в курсе моего назначения на должность генерального директора? Если знают они, то тогда знают все! – возмутился Владилен.

– Ну что вы, Владилен Дмитриевич, из речи непонятно, кто ее будет произносить, она не подписана. От меня никто ничего не узнает, – успокаивала его Анна. – А даже если и узнает, к чему такая скрытность? Через несколько дней об этом будет заявлено во всеуслышание.

– Я хочу, чтобы сотрудники это услышали от меня лично.

– Кстати, о секретности. Есть ли какие-то новости о действиях конкурентов? – спросил Иван Фирсович.

К кому именно адресован этот вопрос, было непонятно. В кабинете повисла пауза – информацией о конкурентах никто не владел.

– Может быть, нам позвонить или встретиться с Моисеем Гавриловичем, чтобы прояснить ситуацию. Мы же так и не знаем, почему он с нами так поступил? – предложил Платон Фирсович.

– Кстати, о Моисее Гавриловиче, – спохватилась Анна. – Скажите, по чьей протекции Виктор Ильич – нынешний начальник коммерческого отдела – получил свое назначение?

– По какой такой протекции? Анна Сергеевна, мы же с вами договорились, что все назначения только по результатам оценки деятельности и по компетенциям. С чего вы взяли, что протекция была? – активно жестикулируя, выступил Владилен Дмитриевич.

– Очень интересно! Я тоже так считала. Но Альберт Александрович заявил, что это назначение было настоятельно рекомендовано в совете акционеров. Собственно, эта несправедливость и была одной из причин моего увольнения. В смысле, длительного отпуска с последующим увольнением… – смущенно сказала Анна.

– Ничего не понимаю! Так была протекция или нет? – активизировался Иван Фирсович.

– От меня точно нет, – заключил Платон Петрович.

– И от меня нет, – сказал Владилен.

– Получается, что если никто из вас не рекомендовал, то есть два варианта. Или генеральному зачем-то потребовалось назначить Виктора Ильича в обход оценочных процедур, что само по себе странно. Или… это все-таки была рекомендация…

– Моисея Гавриловича? – почти одновременно с удивленным выдохом произнесли трое акционеров.

– И если это действительно так, то этот Виктор Ильич сейчас смотрящий и докладывающий обстановку нашим конкурентам. Притом что он сидит на золотой жиле – нашей базе данных контактов и сделок с клиентами. И скорее всего, базу давным-давно слили.

– А если это не он, а кто-то другой? Например, Ирочка, секретарша его могла быть смотрящей. Она до сих пор работает в нашей компании.

– Ну и дела! Секретарь генерального есть, а самого генерального нет! И кто-то при этом шпионит нашим конкурентам, – подытожил Платон Петрович.

– Ну, это пока только наша гипотеза. Мы не знаем точно, нужно ее проверить, – предложила Анна.

– Как мы можем это проверить? – не понимал Иван Фирсович.

– Есть несколько способов. Подкинуть заведомо неверную информацию и посмотреть, распространяется она или нет. Или позвонить нескольким нашим клиентам и уточнить, не получали ли они за последние пару недель контрпредложение от конкурентов, – деловито предложила Анна.

– А как мы проверим, что неверная информация туда долетела? – недоумевал Иван Фирсович.

– Вот для этого и нужно встретиться с Моисеем Гавриловичем, – предложил Владилен.

– Анна Сергеевна, а откуда вы знаете все эти схемы «подсадных уток» и закладки неверной информации? Вы же у нас блюститель честных и открытых коммуникаций? – с прищуром поинтересовался Платон Петрович.

– Именно потому, что я слишком много видела таких игр у топ-менеджеров за мою профессиональную карьеру. Я их все знаю, отслеживаю и разгребаю негативные последствия. Поэтому и выстраиваю открытые коммуникации в бизнесе.

Игра «Подсадная утка»

Для того чтобы проверить движение информационных потоков в компании – кто кому и какую информацию передает, – заинтересованное в проверке лицо сообщает «по секрету» недостоверную информацию и наблюдает, у кого эта информация появится в компании, как изменится поведение сотрудников организации.

Как только «секретная информация» появляется в коммуникациях, инициатор игры уточняет, откуда эти сведения, насколько они достоверны, и выстраивает цепочку передачи ложной информации до первоисточника.