В одном из педагогических кружков при обсуждении доклада «о внеклассном чтении» между прочим поднят был вопрос о чтении детьми уличной сыщицкой литературы, — Шерлок Холмс, Нат Пинкертон, Путилин и др. Референт, опытный руководитель детским чтением, близко знакомый с детскими интересами, отметил сильное увлечение детей похождениями героев-сыщиков.
У детей создается своеобразный психоз, «болезненная наклонность» к чтению именно такого рода произведений, и крайне трудно и подчас совершенно не удается пробудить в них интерес к настоящей художественной литературе, — Нат Пинкертон оказывается сильнее всяких педагогических воздействий и крепко держит под своим влиянием умы юных читателей. Это увлечение иногда доходит до того, что дети начинают сами упражняться в сыске; играют в сыщиков и преступников; один из школьников по дороге в школу выслеживает на улице подозрительного прохожего, — как показалось ему с браунингом в кармане, — и заявляет об этом городовому.
Возникает вопрос: в чем причина такого увлечения? Простая ссылка на психическую заразу будет общим местом и по существу ничего не объясняет: сама психическая зараза тоже нуждается в своем объяснении; именно и важно выяснить те условия, благодаря которым эта зараза усвояется детской психикой. Отчасти одним из таких условий служит общая настроенность нашего времени с его кровавыми ужасами; во думается, что по отношению к детям это вторичная, отраженная причина; главные же данные все-таки лежат в каких-то запросах детской психики, на которые так или иначе и отвечает Нат Пинкертон.
Для решения вопроса, в одном из учебных заведений была произведена анкета. Опрашивались дети 14—15 лет; следовательно, в таком возрасте, когда они уже могли более или менее сознательно отнестись к своим увлечениям. Из 70 человек класса (35 мальчиков и 35 девочек) знакомы с сыщицкой литературой 41 учащихся, из них 10 девочек. 8 человек еще в деревне впервые познакомились с Шерлоком Холмсом, при чем книжки заносились в деревню: со станции, приезжим рабочим, гимназистом-дачником, солдатом; в одном случае книжки «ходили по деревне из рук в руки» и их перечитало все грамотное население, не только подростки, но и взрослые. Все остальные опрошенные познакомились с сыщицкой литературой в Петербурге или в уездных городах.
Поставлены были следующие вопросы: 1) читали ли рассказы о сыщиках и какие? 2) заинтересовало ли чтение и чем? 3) если перестали читать, то почему? Ответы даны обстоятельные и, что особенно важно, удивительно сходные в основных точках зрения на предмет, что допускает возможность сделать общие выводы по вопросу.
Прежде всего, на вопрос — заинтересовало ли чтение? — только двое ответили в отрицательном смысле; все же остальные (39 человек) ответили, что они «очень заинтересованы чтением», в особенности Нат Пинкертона.
«Когда я приехал в Петербург», пишет один, «то мне пришлось читать книжку о Нат Пинкертоне. Я с восхищением прочитал одну книжку и попросил у товарища другую».
«Ради этих книг», читаем в другом ответе, «я бросила другие книги, несмотря на то, что дома не совсем охотно позволяли читать их».
«Когда читаешь эти книги», пишет третий, «то и самому хочется быть Пинкертоном и раскрывать преступления, отыскивать преступников».
И повторяю, в общем все были не просто заинтересованы, а «очень» заинтересованы чтением.
В объяснение этой заинтересованности в ответах приводится два мотива. Прежде всего рассказы о сыщиках занимательны своей фабулой, увлекают самым содержанием, тем, «что в них описываются таинственные приключения», «описываются похождения знаменитых сыщиков»; «интересно, каким образом все это выходит»; «нравятся, как говорится в одном ответе, душу раздирающие сцены». Очевидно, мы имеем дело с читателями с неразвитым художественным вкусом: они еще не поднялись до тонких эстетических переживаний; им нужна занимательная фабула, яркие лубочные краски, грубое раздражение воображения. Сыщицкая литература, с ее привидениями, кровавыми эпизодами, как раз и удовлетворяет такого рода запросу.
Но главный мотив интереса — это увлечение психологией, личностью самого сыщика; и характерно, что наибольшей популярностью пользуется серия книжек «Нат Пинкертон», где на первом плане стоит личность и подвиг самого сыщика, а не преступления и преступники, как это в серии Шерлок Холмс. Пат Пинкертон — в глазах детей — идеальный тип; они решительно симпатизируют ему, восхищаются его умом, энергией и бескорыстною преданностью долгу. Приведу несколько ответов:
«Я любила подвиги Нат Пинкертона, когда он открывал разные мошеннические проделки, любила его за храбрость, смелость, за его необыкновенный ум. Мне нравился он своею преданностью делу. Нравился мне он и тем, что он никогда ни перед чем не останавливался, хотя бы для этого пришлось рискнуть своею жизнью».
«Меня очень занимало самоотвержение Нат Пинкертона, храбрость и ловкость, с которою он нападал на следы опасных преступников и мошенников; а цель, с какою он принимался за свои расследования, не корыстная, а благородное стремление к истреблению на земле преступников и защита слабых, — а люди такого характера мне нравятся».
«Мне нравится Нат Пинкертон тем, что он несколько раз подвергался опасности для жизни и, несмотря на это, если понадобилась его помощь, то он оставлял все и шел, рискуя жизнью».
«Интересны способы Нат Пинкертона делать выводы, по которым он самые загадочные преступления делает ясными и простыми».
«Нат Пинкертон — живой, сообразительный», «умеет стоять лицом к смерти», «не боится ничего»; «Нат-Пинкертон — с сильной волей, умный и ловкий»; «в нем поражают стойкость характера, мужество и храбрость»; «он интересен своим бесстрашием, ловкостью и наблюдательностью». «Пинкертон очень нравится; причина простая: мне всегда нравились книги, где описывалась хитрость, сила и ловкость человека».
И во всех ответах, таким образом, звучит одна общая нота — увлечение Нат Пинкертоном, как энергичной, сильной личностью.
В таком увлечении вовсе нельзя видеть проявление грубого хищничества: со свойственным своему возрасту идеализмом, юные читатели в своих ответах особенно подчеркивают идеальный, — как им кажется, — смысл деятельности Нат Пинкертона; в деятельности его они находят «благую цель — истребить зло», «благородное стремление... защиту слабых», и сам Нат Пинкертон для них — «сострадательный к безвинным и жестокий к негодяям — полезный человек, искореняющий все злое», он «борец за правду» и даже «добродушный человек, оказывающий всем свою помощь».
Можно, конечно, удивляться идеализму юной души, у которой хватает силы не замечать жестокости и гнусности сыска, хватает силы согреть и эту «работу» чистыми побуждениями; можно досадовать, жалеть о заблуждении, о напрасной трате идеализма, но факт остается фактом: для наших школьников Нат Пинкертон — положительный тип.
Все это выясняет совершенно в ином свете, чем это обычно принято думать, и увлечение сыщицкой литературой, и в особенности Нат Пинкертоном. Оно поддерживается, очевидно, не одной примитивной грубостью литературного вкуса и жаждой сильных ощущений; нет, в нем, в этом «болезненном увлечении», скрывается в сущности неудовлетворенный запрос, есть свой здоровый психический корень. Этот здоровый корень — интерес к смелой активной личности, потребность пережить с нею настроение напряженной борьбы. Нужно сознаться, что этот естественный запрос на сильные волевые переживания наиболее слабо удовлетворен нашей детской литературой. Чтобы убедиться в этом, перелистайте любой сборник рассказов, ну хотя бы Мамина-Сибиряка, Лукашевич, Баранцевича, Засодимского... Сюжеты большинства из них построены на воспроизведении картин людской нужды и горя, на проявлениях сочувствия слабым, забитым жизнью людям. Одинокий, заброшенный в глушь Урала, старик или простодушный бедняк-киргиз (Мамин-Сибиряк), заблудившийся ребенок, «вечный обитатель душных подвалов и заплесневелых углов» (Баранцевич), больной, пригретый фельдшерицей деревенский мальчик (Лукашевич), «замерзающая девочка» (Засодимский) — вот характерные типы детских рассказов. Жалость, сострадание — основной мотив всей нашей детской литературы. В ней нет, или почти нет, произведений, построенных на психологии смелой борьбы и деятельности, нет активных типов, которые бы непосредственно возбуждали волю, увлекали своим мужеством, находчивостью и энергией. А между тем юные читатели ищут сильных волевых переживаний. Они и находят их в героях Майн-Рида, Жюль-Верна, а теперь еще и в Нат-Пинкертоне, Шерлоке Холмсе...
Но возвратимся опять к ответам.
Большинство опрошенных уже перестали читать сыщицкую литературу. В одном ответе девочки этот упадок интереса объясняется тем, что Нат Пинкертон «утомил своею неустанною деятельностью». Очевидно, читательница все свое внимание сосредоточила на боевой деятельности сыщика-героя; она переживала с ним его подвиги, отыскивала преступников, подвергалась его опасностям, и это постоянное напряжение чувства воли утомило ее. — Во всех остальных случаях отставали от чтения просто потому, что «книги стали надоедать своим однообразием и сказочным, фантастическим содержанием»; «нужно быть каким-то сверхъестественным существом, чтобы быть таким, каким описывается Нат Пинкертон; почему же не пишут про его неудачи, раз он простой человек»; «такого удивительного сцепления обстоятельств, благодаря которым герой постоянно выпутывается из беды без малейшего для себя вреда, не может быть»; «бросается в глаза явная ложь» и т. д.
Таким образом, простое чутье реализма, жизненной правды, вместе с пробуждением художественного вкуса, и вызывает охлаждение к авантюрской литературе и она начинает казаться скучной, перестает занимать. Этому, вероятно, помогло то обстоятельство, что в течение первых месяцев учебного года опрашиваемые стояли под воздействием здоровой художественной литературы: в классных занятиях исключительное место отводилось именно разбору произведений классической литературы. Но характерно, что бывшие поклонники Нат Пинкертона только «художественно» разочаровались в нем, «психологически» они попрежнему увлечены им; по крайней мере ни один ответ не обнаружил разочарования в самой личности сыщика.
Один важный практический — помимо многих других — вывод сам собою вытекает из обзора читательских мнений о Нат Пинкертоне. Необходимо вводить в детское чтение как можно более сюжетов, построенных на проявлении в людях энергии, смелости, наблюдательности и находчивости; для детей нужны типы сильной воли; они ищут от книги волевых возбуждений, ищут пережить в чтении смелую борьбу и настойчивые стремления к цели, и если мы не дадим им такого чтения, то... они уйдут за Нат Пинкертоном или другим каким героем уличной литературы; а он уведет их в атмосферу преступления, сыска, лжи...