Я встала, выпрямилась. Вытерла слезы и посмотрела на Артема. В его глазах была смесь ужаса и отчаяния и какой-то тупой надежды.

Он все еще не понимал, что все кончено. Что между нами нет ничего общего. Что я принадлежу другому человеку.

— Да, — сказала я спокойно, четко, уверенно. — Я беременна. От человека, которого по-настоящему люблю.

Я видела, как его лицо исказилось от боли. Он попытался что-то сказать, удержать меня, но я не позволила.

— Всего хорошего, Артем, — произнесла я, повернувшись к нему спиной. — Я скину тебе адрес, куда прислать мои вещи.

Вышла из дома, оставив его стоять в оцепенении.

Оставила в прошлом все свои страхи, сомнения, обиды и этот долгий, мучительный период своей жизни.

Я села в машину, чувствуя себя свободной, словно птица, выпущенная из затхлой клетки.

Вбила в навигатор: дом Димы. Хотя и так знала адрес наизусть. Мой родной, желанный, любимый дом.

Я ехала, предвкушая встречу с Воронцовым. Как он отреагирует, когда узнает о ребенке?

Но никого не было. Пустота. Хотя я знала, где лежат ключи, смысла не было их доставать. Дом без Димы — просто стены, крыша, холодные комнаты.

На телефон он не отвечал, что тоже было странно. Обычно он всегда брал трубку, даже на тренировках находил минутку ответить на сообщение.

Поэтому, с усилившимся предчувствием неладного, я поехала в его старую квартиру.

В ту, где мы вместе собирали вещи, где я оставила несколько своих безделушек, где пахло его гелем для душа и некоторыми пикантными воспоминаниями.

Но дверь мне открыла не его улыбающаяся физиономия. Передо мной стояла стройная, высокая блондинка с длинными ногами и лукавым взглядом.

О… ну конечно…

Как же это типично для меня — вот так вляпаться. Как будто недостаточно было одного Самойлова, теперь еще и это.

Она вопросительно изогнула бровь, разглядывая меня.

Я молчала, не в силах выдавить из себя ни слова. Мой мир, который только начал обретать краски, снова рушился, превращаясь в серую, беспросветную пустоту.

И когда блондинка, почувствовав, что у меня сердце разбивается на куски, тут же поспешила объясниться.

— Ой, вы к Диме? Я его сестра, Вероника. А это, — она махнула рукой за спину, — Кирилл, его лучший друг детства.

Из-за ее плеча выглянул здоровенный качок, раза в два больше нас вместе с Вероникой. Он улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов.

— Димон сейчас в Китае. Он каждый год туда ездит. Не предупредил? — спросила Вероника, глядя на меня с сочувствием.

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как подступают слезы. Китай… Он улетел в Китай. Снова. Потому что я отняла у него надежду, вернувшись к Самойлову…

Какая же я доверчивая дура!

Вероника впустила меня внутрь, рассказывая о том, что гостит у брата, пока он в отъезде. И, кажется, была невероятно счастлива, что узнала о моем существовании в жизни ее брата.

Она, как женщина, которая хорошо видит другую женщину, сразу же догадалась о том, что я беременна. Я не стала отрицать.

Кирилл тоже сиял, постоянно смотрел на меня с какой-то благодарностью, что-ли…

Я оглядела квартиру. Она была украшена к празднику — мишура, гирлянды, огромная пушистая елка посреди гостиной. Пахло мандаринами и хвоей. Чувствовала себя лишней на этом празднике, словно незваной гостьей, вторгшейся в чужой мир.

Явно между ними что-то происходило. Вероника с Кириллом переглядывались, шутили, подкалывали друг друга. Между ними чувствовалась какая-то близость, какое-то общее прошлое.

Хотела уйти, но в ногах была слабость. Да и куда мне было идти? В свою старую квартиру? Там я просто сойду с ума от одиночества и безысходности.

И тут Вероника, словно прочитав мои мысли, вдруг предложила:

— Может, останешься с нами? Не пропадать же празднику в одиночестве. Дима все равно не скоро вернется. И если честно он меня прикончит, если узнает, что я тебя не оставила тут.

Я колебалась. Но, взвесив все «за» и «против», согласилась.

Мне некуда было идти.

И лучше уж провести этот Новый год в компании пусть даже малознакомых людей, чем в одиночестве.

⋆꙳̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ °₊⋆

С Вероникой мы сблизились невероятно быстро. Подружились сразу же, словно знали друг друга всю жизнь. Она оказалась жизнерадостной, открытой, классной. И у нее был смех… Точно такой же, как у Димы.

Как я по нему соскучилась!

Вероника, еще утром набрала Диме по видеосвязи и поднесла телефон так, чтобы я попала в кадр.

Он, кажется, опешил. Увидев меня в его квартире, и на мгновение потерял дар речи.

— Соня? — выдохнул он, глядя на меня с изумлением.

Мы немного поговорили. Неловко, сбивчиво. Он попросил меня остаться никуда не уходить и дождаться его.

А куда я денусь, Дима? Мы теперь связаны. Связаны чем-то большим, чем просто чувства. Связаны жизнью, маленьким человечком, который растет внутри меня.

Не стала говорить ему о новости по телефону. Решила сделать ему сюрприз, когда он вернется.

Я сделала тест. Две полоски. Две отчетливые, яркие полоски! На каждом тесте, что я сделала, проявились эти две полоски, которые я мечтала увидеть много лет. Беременна!

Меня трясло от счастья. Тошнило от запаха еды, но я все равно была рада даже этой тошноте. Каждому новому ощущению. Каждому признаку того, что внутри меня зарождается новая жизнь.

Время летело незаметно. Мы смеялись, рассказывали истории, поздравляли друг друга с наступающим. Новогодняя атмосфера понемногу заполняла пространство, согревая теплом.

Но уже в преддверии полночи, когда куранты вот-вот должны были пробить, в дверях раздался шум.

В этой квартире вечно были какие-то гости, и мы уже привыкли, что кто-то постоянно приходит. Но тот, кого мы увидели на пороге, удивил нас всех.

Дима!

Он стоял в дверях, запыхавшийся, с красным от мороза лицом, в руках чемодан. Он… он вернулся.

Его глаза, такие родные и любимые, светились теплом и пониманием. Он смотрел не просто на женщину, вернувшуюся в его дом, а на женщину, вернувшуюся навсегда.

Мы несмело подошли друг к другу, словно боясь нарушить хрупкую тишину, возникшую между нами.

— Ты…? — начал он, спрашивая без слов о Самойлове, о моем возвращении в прошлое, о тех днях, что провела вдали от него.

И по моим глазам, по той боли, которую он там увидел, по вине, разъедающей меня за то, что вообще решилась уйти, все понял. Понял и еще шире улыбнулся, словно сбросил с плеч огромный груз.

А я тихо прошептала:

— Я… — И еще тише, почти не слышно добавила: — Я, кажется, в вас влюбилась, тренер.

Он обнял меня крепко-крепко и выдохнул, свободно и легко. А потом бросил взгляд на мой живот. И я утвердительно закивала.

— И да… Поздравляю, тренер, теперь вы — папа!

На его лице отразилось все — счастье, удивление, восторг, нежность.

Он поцеловал меня. Трепетно, словно боясь меня сломать. Поцелуй, полный любви, благодарности и надежды.

А потом вдруг поднял меня на руки. Легко, словно я ничего не весила. Понес в спальню, мимо ошарашенной сестры и удивленного друга, бросив что-то вроде приветствия.

Закрыл дверь в спальню на замок, оставив за ней суету новогодней ночи. Оглядел меня с ног до головы, медленно, оценивающе, словно видел впервые.

В его взгляде читалось восхищение, обожание, желание. Он словно заново открывал меня для себя.

Притянул меня к себе, прижал к своей груди, нежно поглаживая спину.

— Иди ко мне, красавица. Наконец-то ты моя! — произнес чуть слышно, но с такой силой и страстью, что у меня перехватило дыхание. И прежде, чем поцеловать, прошептал, глядя мне прямо в глаза: — Это лучший подарок на Новый год в моей жизни!

КОНЕЦ.

Героиня Соня есть в качестве второстепенной в романе "Последний день в… Париже" и во второй части "Последний шанс в… Империи", а так же Дима и Соня есть второстепенными в "Соседи поневоле"