Первой меня замечает Вика.

Она открывает глаза, с трудом фокусирует на мне затуманенный взгляд. Её глаза становятся огромными, когда она наконец осознаёт, кто стоит перед ней.

Сестра судорожным быстрым движением сводит ноги и одновременно отталкивает Макса от себя. Делает это она с такой силой, что мой несостоявшийся женишок чуть-чуть не приземляется прямиком на пятую точку. С трудом удержав равновесие, он, в явном замешательстве, поднимается и, видимо прочитав на лице Вики испуг, поворачивается ко мне.

Повисает тишина.

Немая сцена.

Три пары глаз буравят друг друга взглядами.

Я стою как в тумане. Кажется, что мне снится какой-то нескончаемый кошмар, но я, как ни пытаюсь, никак не могу проснуться.

Даже украдкой (вот глупая!) щиплю себя за руку. Но нет, картинка не меняется. Вика, судорожно одёргивающая своё развратное платье, и Максим, с расстёгнутым ремнём и опрокинутым выражением лица, никуда не исчезают.

Внезапно до меня резко доходит осознание всего произошедшего.

Неукротимо и беспощадно.

Я даже в книгах такого не читала и в фильмах никогда не видела, чтобы родная сестра и без пяти минут муж, так нагло обманывали и предавали за спиной.

— Зачем? — еле слышно шепчу я, вопросительно заглядываю в глаза Максиму. — Ведь я так тебя люблю!

Он краснеет, прячет глаза.

Всё ясно, он жалкий трус. И поэтому не может или попросту не хочет отвечать за свои поступки.

— За что? — перевожу взгляд на Вику.

Та, в отличие от Макса, не отводит глаз. Напротив, в её взгляде можно прочитать что-то вроде снисхождения и одновременно триумфа.

— Я сразу говорила, что Максим тебе не подходит, а ты, глупая, не слушала, — она встаёт передо мной, возвышаясь на своих высоченных каблуках. — Ему нужна яркая, страстная женщина. Такая, как я. Ты и сама могла заметить, между нами искры пролетают. А ты серая, тихая мышка. Естественно, что как только я поманила его пальчиком, он сразу завёлся с полоборота.

Она будто режет меня на куски своими словами. Я чувствую, как моя самооценка падает ниже плинтуса. Сама не замечаю, как по щекам катятся слёзы. Они вдвоём нанесли мне сокрушительный удар. И я просто не могу сейчас держать лицо.

— Вика, замолчи! — сдавленно произносит Макс.

Он видит моё состояние и, наверное, даже испытывает жалость. Но она от него мне больше не нужна. Отныне я не верю ни одному его слову.

Но Вика беспощадна и жестока со мной. Она продолжает:

— А что я такого сказала? Чистую правду! Надо было ещё вчера признаться, сразу после нашего первого раза в каморке под лестницей, да духу не хватило. Мне было жаль разбить её маленькое, доверчивое сердечко.

Последние слова она произносит с откровенной усмешкой. Я поднимаю на неё глаза.

— Я никогда, слышишь? Никогда тебя не прощу! Ты мне больше не сестра! — тихо, но на удивление твёрдо произношу я.

В лице Вики, что-то дёргается, но мне это уже безразлично.

Я поворачиваюсь, подбираю подол платья и мчусь, со всех ног прямиком к выходу. Лица гостей расплываются от набегающих слёз. Они удивлённо расступаются передо мной, образовывая коридор. Он кажется мне бесконечным.

Наконец я выбегаю на улицу и пытаюсь вдохнуть полной грудью воздух, но не получается. В горле ком, сердце разодрано на части.

И я кричу: громко и отчаянно.

Люди вокруг перешёптываются, но боятся ко мне подойти, очевидно подозревая, что я сумасшедшая. Но мне плевать на их мнение. Мне больно! Больно так, как никогда в жизни. Срываю с головы фату и бросаю на землю.

— Что происходит, дорогая? Что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь? Почему ты кричишь? Хочешь, я позову Макса? — слышу встревоженный голос мамы и оборачиваюсь.

Она пытается пробиться ко мне сквозь толпу, энергично распихивая окружающих локтями.

Понимаю, что не выдержу сейчас разговора с ней, поэтому отворачиваюсь, обвожу улицу безумным взглядом, скидываю туфли, и босиком, несусь со всех ног куда глаза глядят.

— Вероника, стой! — слышу я окрики, сигналы машин, но лишь прибавляю скорость.

Я хочу уйти, убежать, забыть, стереть из памяти двойное предательство двух самых близких мне людей.

Бегу, не разбирая дороги, люди шарахаются в разные стороны.

— Сумасшедшая! — кричит кто-то.

Чувствую, как начинает накрапывать дождик. Яркое солнечное утро сменилось на пасмурный, дождливый день.

Уже не понимаю, где я. Дождь усиливается и вскоре превращается в настоящий ливень. За несколько секунд я промокаю до нитки. И так увесистое свадебное платье, от влаги становится ещё тяжелее.

Я устаю всё больше... Задыхаюсь... Мои силы на исходе.

Когда я уже готова упасть на асфальт, внезапно врезаюсь в кого-то большого и по инерции лечу назад. Но сильные руки не дают упасть и возвращают мне вертикальное положение.

Я пытаюсь разглядеть своего спасителя, но из-за дождя, слёз и размытой туши не могу разобрать лица. Вижу только очертания. Мужчина высокий и мощный.

— Извините, — пищу я и собираюсь обойти неожиданную преграду, чтобы продолжить своё бегство, но мужчина аккуратно, но настойчиво удерживает меня за руку.

Во мне поднимается злость и обида.

— Не смей трогать меня, подонок, отпусти! — предательство, нанесённое мне Максом, автоматически ставит всех мужчин в ранг изменщиков и лжецов.

Я больше никогда и никому не смогу поверить. Поэтому сейчас я негодую и искренне не понимаю, что от меня понадобилось этому наглому мужлану.

— Ну за подонка я бы на твоём месте извинился, ты ведь меня совсем не знаешь, чтобы бросаться такими словами, — невольно отмечаю, что у незнакомца приятный низкий тембр.

Но меня уже несёт вовсю и остановиться нет никакой возможности. Поэтому я вздёргиваю нос и продолжаю атаковать ни в чём не повинного мужчину.

— Все вы одинаковые! — с обидой вещаю я. — Подлецы и изменщики! Пусти, тебе говорят! А то закричу!

— Значит, извиниться не хочешь? — незнакомец невыносим.

Он, несмотря мой агрессивный выпад, продолжает держать меня за руку.

— Ещё чего! — презрительно хмыкаю я. — Готова подписаться под каждым сказанным словом.

— Ну что же, — вздыхает мужчина, — видит бог, я давал тебе шанс на благополучный исход событий...

С этими словами он перехватывает меня за талию и легко, как пушинку, взваливает на плечо.

От этого непредсказуемого жеста я несколько секунд ловлю воздух как рыба, не в силах произнести ни слова. Когда ко мне всё же возвращается дар речи, я начинаю пронзительно визжать и молотить наглого мужика по спине.

Но ему всё нипочём. Он быстро и уверенно несёт меня в неизвестном направлении.