Катя

Я не знаю, как на все это реагировать.

Рабочий день проходит на удивление спокойно. И ни одна зараза не подходит ко мне с каверзными вопросами. Все очень милы, приветливо улыбаются, стремятся помочь. Ни одного ехидного смешка в спину.

Это что? Все резко стали такими интеллигентными?

Разом разучились сплетничать? Не хотят горяченькую историю из первых уст?

Я бы, конечно, не стала вываливать все грязное белье на публику, не так воспитана, и Даниэлю об том великолепно известно. Но неужели народу и вправду неинтересно, по какой причине мы развелись?

И вообще, по-моему, все меня немного побаиваются, бывает отводят взгляд.

Даже непосредственный начальник Валерий Данилович общается со мной подчеркнуто вежливо. Хотя я, коза такая, открыла больничный, когда не была больна. Даже никому не передала дела. А потом вернулась на работу без этого самого больничного, о котором меня вообще не спросили.

Я бы подумала, что просто еще никто не в курсе про развод, но тогда коллеги вели бы себя как обычно, верно?

Финалом дня становится премия, которую наш отдел получает внеурочно и в особо крупном размере. Хотя я-то ее уж точно не заслужила, особенно за неделю прогула. Однако и мне на зарплатную карточку падает сумма.

Часы показывают шесть вечера, пора домой.

Коллеги выключают компьютеры, потихоньку спешат на выход.

Выключаю компьютер и я. Собираю вещи, подхватываю сумочку.

В голову закрадывается мысль: может, Даниэль так отнесся к моему возвращению на работу потому, что наконец созрел для разговора о нашем ребенке?

Пока выхожу из кабинета, шагаю к лифту, эта мысль цветет во мне пышным цветом.

Ну конечно! Это его способ наладить диалог.

Пусть он сделал выбор не в мою пользу, но ведь это его ребенок.

Как видно по его реакции, он вовсе не хочет, чтобы я убралась с глаз долой. Значит, малыш ему все-таки нужен. Верно? А то, что он нафиг не сдался бабушке и дедушке, еще ни о чем не говорит.

Эта мысль мне как бальзам на исстрадавшуюся душу.

Со стайкой сотрудниц захожу в лифт, спускаюсь на первый этаж.

И резко дергаюсь, увидев, как Даниэль беседует с начальником отдела сбыта.

Настал момент истины — время нашего разговора.

Как-то слишком стремительно…

Что уж скрывать, я немного трушу, ведь не знаю, чего ждать от бывшего мужа.

Поначалу он меня не видит, и у меня есть пара секунд для маневра. Могу даже сбежать обратно в лифт и отсидеться на каком-нибудь этаже, пока он не уйдет. Но… Мне не пять лет для таких игр. К тому же я не смогу прятаться от него вечно.

Поэтому, цокая шпильками по плитке холла, иду к выходу, возле которого он стоит.

Внезапно Даниэль поворачивается в мою сторону, видит меня.

Ожидаю, что позовет…

Наверное, предложит подвезти, поговорить с глазу на глаз.

Может быть, начнет опять приставать со своими суперпредложениями остаться любовниками или просто поужинать с ним.

Однако он просто кивает мне, как любой другой сотруднице, и уходит, даже не дождавшись, когда я с ним поравняюсь.

Вот как сильно я размечталась, оказывается.

Надумала себе, что имею в его жизни какой-то вес…

А он уже едва меня замечает.

Все понимаю. Мы развелись, у него другая жизнь. Мне вообще не нужен ни он, ни его внимание, и даже разговаривать о ребенке я с ним не очень-то и хотела. И на работе осталась из чистой вредности. Но я никогда не думала, что наступит такой день, когда он равнодушно полоснет по мне взглядом и уйдет.

Чувствую себя так, будто он только что плюнул мне в лицо.

* * *

Даниэль

Когда я добираюсь до машины, что стоит на парковке у офиса, меня еще немного потряхивает.

Кладу руки на руль, обвитый черной кожей, стараюсь унять дрожь. А в крови вовсю гуляют эндорфины оттого, что увидел Катю.

Каюсь, грешен.

Нарочно задержался внизу, чтобы хоть краем глаза на нее посмотреть.

Подходить не стал из боязни ляпнуть что-нибудь не то. Еще ненароком обижу, опять решит увольняться. А я не хочу, чтобы она уходила!

Пусть хоть так останется в моей жизни.

Мы будем хотя бы работать рядом.

Я буду знать, что с ней все хорошо, что она под присмотром.

Получается, что я ее не совсем потерял.

И пусть какая-нибудь сука только посмеет косо взглянуть на Катю на работе, всех урою. Впрочем, кажется, внушение, которое я сделал коллективу через своего секретаря, действует. В офисе тишь да гладь, никакого взрыва информационных бомб не ожидается. Так что Катерина может спокойно работать.

Желание защищать Катю от всего мира никуда не делось. И не денется.

Беспокоит то, как меня колбасит от одного ее вида — словно подростка в пубертат. Смотрел на нее всего пару секунд, а до сих пор лихорадит. И, кажется, я весь вечер буду смаковать нашу встречу. Надо как-то учиться реагировать на нее спокойнее.

И все же как хорошо, что она вернулась.

Мне аж легче дышится от осознания того, что смогу ее видеть каждый день. И у меня есть для этого самое железобетонное оправдание — она мой работник.

Хоть что-то хорошее случилось за последние дни.

В мыслях о Катерине я даже пропускаю первый звонок от Зары. Перезваниваю из боязни, что что-то могло случиться с ребенком. Не знаю почему, но подсознательно этого жду.

— Привет, милый, просто хотела узнать, когда ты будешь дома… — тянет Зара сладеньким голоском.

И у меня разом все опускается.

Вот уж кто мастер портить мне настроение.