Катя

Я снимаю солнечные очки, убираю в футляр и кладу в сумку.

С шумом вздыхаю и поднимаюсь по ступенькам офисного здания, где еще недавно счастливо трудилась в фирме мужа.

Вот и все.

Пришло время для последнего визита, после которого я не буду иметь никакого отношения ни к Даниэлю, ни к его фирме.

Осталась малость — подняться на лифте на третий этаж, зайти в кабинет отдела кадров, написать заявление на увольнение по собственному и… Прости-прощай, как говорится.

Я еще не решила, буду ли продавать квартиру и переезжать в другой город. Но склоняюсь к мысли, что так было бы проще — начать все с нуля. Хотя и в корне нечестно, ведь я выросла здесь. Краснодар — мой родной город.

Захожу в офисное здание, киваю охраннику у турникета. Прохожу к лифтам и неожиданно ловлю острый укол ностальгии.

Сколько раз мы вот так с Даниэлем приходили вместе на работу.

Как же я любила это современное офисное здание с блестящими сталью лестничными перилами. С удовольствием цокала каблуками по бежевой мраморной плитке, порхала по широким коридорам, щедро залитым солнечным светом через панорамные окна. С каким удовольствием трудилась здесь. Гордилась успехами! Как своими, так и фирмы, и Даниэля, конечно же. В первую очередь Даниэля.

Даже теперь, придя сюда, чувствую себя как дома.

Здесь и пахнет по-прежнему! Ароматным кофе из кофейни, что расположена на первом этаже.

Словом, компания «Голден Кубань» — родное место.

Из которого меня попросили уйти.

В груди екает из-за боязни столкнуться с Даниэлем или еще кем-то из руководящего состава.

Однако сталкиваюсь я не с ними. Уже у самого лифта я встречаюсь со свекровью, которая с деловым видом встает рядом со мной.

Двери лифта раскрываются, и Анаит Гамлетовна Дживанян делает шаг внутрь. Смотрит на меня через плечо.

А я с места не двигаюсь и молчу, будто мне заклеили рот скотчем.

Одна радость, сейчас моя бывшая свекровь хоть без той беременной сучки, из-за которой меня списали со счетов.

— Ты заходишь, Катенька? — спрашивает Анаит Гамлетовна как бы между прочим.

Я словно выпадаю из транса.

Она серьезно, что ли? Хочет, чтобы я ехала с ней в одной кабинке?

— Я подожду следующего, — еле шевелю одеревеневшими губами.

— Глупости, — машет рукой Анаит Гамлетовна и нажимает на кнопку удержания. — Заходи, Катенька, тут полно места.

Проигнорировать ее предложение кажется мне совсем невежливым. Хотя разве есть место вежливости между нами?

Решаю, что все же есть, и захожу в кабину.

— Спасибо, мне на третий этаж в кадровый, — зачем-то уточняю.

Ведь на третьем этаже, только в другом крыле, располагаются кабинеты руководства, соответственно логово Даниэля тоже. Наверное, мать едет к нему.

Так и есть, мы обе выходим на третьем.

Анаит Гамлетовна вроде бы хочет повернуть в правое крыло к сыну. Мне в противоположную сторону. Уже хочу уйти, как она вдруг выдает:

— Мы ведь так и не поговорили с тобой, Катенька. Так некрасиво в прошлый раз получилось… Даже не поздоровались…

Я нервно сглатываю, вспоминая, как увидела ее под ручку с новой пассией моего теперь уже бывшего мужа.

— Не поговорили, — киваю, старательно пряча болезненную реакцию на те воспоминания.

— На секунду тебя отвлеку, — говорит бывшая свекровь.

И отводит меня к окну, что располагается у лестницы, которой редко кто пользуется. Закуток уединения, только вот зачем нам уединяться? Все же остаюсь с ней, даю понять, что готова выслушать.

— О чем вы хотели поговорить, Анаит Гамлетовна? — спрашиваю с напряженной полуулыбкой.

— Хочу попросить прощения, что так все вышло, — вдруг выдает она.

И одной лишь этой фразой высекает слезы из моих глаз.

Стою, моргаю, пытаюсь прийти в себя.

Хоть кто-то догадался лично передо мной извиниться.

Хоть как-то…

Объемная грудь свекрови вздымается при вздохе.

Анаит Гамлетовна смотрит на меня ласково, даже жалостливо.

— Я тебя как женщина понимаю, — говорит она с не пойми откуда взявшейся хрипотцой. — Я ведь и сама замужем… Тебе сейчас очень нелегко, очень сложный период. Все осознать, как-то наладить жизнь…

Киваю, стирая со щеки непрошенную слезу.

Все так, мне сейчас жуть как непросто, тем более теперь, когда я узнала о беременности. Интересно, а мужчины семьи Дживанян ввели Анаит Гамлетовну в курс дела по поводу моей беременности?

Только открываю рот, чтобы сказать, как свекровь продолжает:

— Но я рада, что ты заботишься о здоровье, мне Давид все сказал. УЗИ делаешь, все такое. В твоем положении здоровье — первое дело…

Получается, она в курсе.

— Это вы… Это вы из-за ребенка сейчас ко мне подошли? — решаю уточнить.

— Конечно же, это из-за ребенка, — всплескивает она руками. — Это все из-за моего внука, Катенька! Ты пойми, Зара ведь, в отличие от тебя, уже на седьмом месяце, скоро рожать. Поэтому такая спешка со всем. Оно, может, некрасиво смотрится со стороны, но мы были вынуждены поступить так.

М-да… Однозначно она печется о ребенке. Вот только не о моем.

Разговор резко становится мне неприятным.

— Ладно, Анаит Гамлетовна, мне пора идти, я уже назначила встречу с кадровиком, и…

— Увольняешься по собственному? — спрашивает свекровь с жалостливым взглядом.

Киваю, не вижу смысла скрывать.

— Оно и правильно, — машет рукой она. — Уволишься, начнешь новую жизнь…

Я невольно кривлюсь, ведь даже тошно вспоминать, зачем мне понадобилось устраивать эту свою новую жизнь.

Анаит Гамлетовна это видит, снова включает режим жилетки, пытается успокоить:

— Катенька, ты помни, если вдруг что, можешь позвонить мне или Давиду Артуровичу. Мы всегда тебе поможем… Только Даниэлю не звони, не надо бередить его раны…

Его раны. А у меня ран нет, что ли?

— Я и не собиралась. — Стараюсь, чтобы мой голос звучал нейтрально.

— Очень рада слышать, что ты меня понимаешь, — воодушевляется бывшая свекровь. — Я рада, что ты оказалась нормальная, отзывчивая. Чтишь память о прошлом, относишься с уважением, не скандалишь, проблем не устраиваешь. Впрочем, долг платежом красен, ведь тебе есть за что благодарить нашу семью…

— Это за что же? — Мое лицо вытягивается.

За то, что выкинули меня как беспородную кошку из дома? И ни я, ни мой котенок для них не достаточно хороши. Еще и писульку подсунули, чтобы я на всякий пожарный случай не смела претендовать на имущество Даниэля.

— Хотя бы за то, что ты получила высшее образование, — говорит свекровь с умным видом.

Такого я услышать не ожидала.

— Так я же на бюджетном училась, — развожу руками. — Причем поступила до знакомства с Даниэлем, я ведь студентка была, когда мы начали встречаться.

— Мгм… Но закончить-то он тебе точно помог, — находится с ответом Анаит Гамлетовна.

Роюсь в закоулках памяти, пытаясь понять, какое такое событие позволило Анаит Гамлетовне так думать. И ничего не нахожу. Единственная помощь Даниэля в моей учебе заключалась в том, что он запретил мне подработки, как только мы съехались. Сказал, что я достаточно занята учебой и работой по дому, чтобы еще бегать с подносом в кафе, где я подрабатывала до того. Уточнил, что сам будет зарабатывать нам на житье-бытье, мою одежду, маникюры и что там мне еще надо. Дословная фраза, кстати. Я ее так хорошо запомнила, потому что она мне очень понравилась. Все-таки это до мурашек приятно, когда мужчина стремится покрыть все твои хотелки.

Даниэль тогда выполнил обещание. Вручил мне доступ к своим счетам, позволил брать сколько надо. Но я не потратила на учебу ни копейки его денег.

— Если вы про то, что он якобы платил мне за экзамены, то нет, не платил, — говорю, чуть задрав нос. — Я сама заработала свой диплом.

— Но на работу-то он тебя устроил, дал необходимый опыт. Считай, жила как у Христа за пазухой, — не осталась в долгу Анаит Гамлетовна.

Последнее было правдой.

Как только я закончила учебу, сразу стала искать работу. Потыкалась немножко, помыкалась, а потом Даниэль поговорил с отцом и выбил мне место в отделе внешнеэкономической деятельности. Очень переживал, как я справлюсь, назначил мне в няньки главу отдела. Сам лично ходил следил, чтобы у меня все было хорошо, таскал из кафе мой любимый кофе с банановым молоком, на обеды приглашал…

Столько воспоминаний!

Даниэль и вправду очень трогательно заботился обо мне все эти годы.

Может, поэтому мне так больно от всей этой ситуации. Чем выше ценишь человека, тем больнее в нем разочаровываться. А Даниэля я ценила даже превыше себя. Муж ведь. Был…

Пара секунд, и в душе снова раздрай, как в первый день после того, как я ушла из дома.

Анаит Гамлетовна будто чувствует мое настроение.

Ласково смотрит, дает бесценные советы:

— Катенька, не переживай ты так, найдешь еще себе мужчину. Конечно, может быть не такого хорошего, как мой Даниэль. Все же я правильно воспитала сына. Но наверняка кто-то сыщется. Ты, главное, не отчаивайся, не теряй надежды. И в твоем положении ведь находят…

— Я поняла, Анаит Гамлетовна, — строго прерываю поток ее речи. — Не надо меня успокаивать…

— Все-все, замолкаю. — Она выставляет вперед ладони с растопыренными пальцами, унизанными увесистыми кольцами. — Но все-таки дам совет.

— Какой? — Я тут же настораживаюсь.

— Уехать бы тебе, — говорит она с милой улыбочкой. — Продай квартиру да и езжай куда подальше.

У меня напрашивается невольный вывод:

— Чтобы вашему сыночку глаза не мозолить?

— Зачем ты так? — качает головой Анаит Гамлетовна и складывает руки на груди. — Я же тебе как лучше советую. У Даниэля новая судьба, новая жизнь, ни тебе, ни ему не будет комфортно в одном городе. Вдруг да и встретитесь где, кому нужны эти нервы. Да и Зарочка девочка очень чувствительная, к чему ей…

Замираю при этих ее словах. Она всерьез думает, что меня должно волновать состояние новой будущей супруги Даниэля? Рехнулась, что ли?

Видимо, Анаит Гамлетовна смекает, что свернула не туда. Резко меняет направление разговора:

— Если ты уедешь, так будет лучше для всех. У нас ведь с тобой никогда не было проблем, да? Ты тихая и неконфликтная девочка. Вот пусть так оно и остается. Пусть мы сохраним только хорошие воспоминания друг о друге. Подумай над моими словами. Счастья тебе, Катенька!

Анаит Гамлетовна растягивает губы в улыбке и уходит.

А я стою, как говорится, обтекаю.

Это ж надо иметь особый талант, чтобы завернуть в упаковку вежливости все ту гадость, что она на меня по итогу вывалила.

Неожиданно меня накрывает прозрением, а я ведь и вправду беспроблемная.

Тихая, неконфликтная девочка.

Сама облегчила Даниэлю жизнь, подала на развод, не стала чинить препятствий. Больше того, даже имущество делить не стала! Какая я молодец, все, чтобы Дживанянам проще жилось.

Отдала мужа другой женщине без всякого боя. На тебе, Зарочка, пользуйся…

Чуть ли не постель им расстелила, дом освободила. Даже прибралась там!

Еще и пришла увольняться по собственному. Совсем шикарно получается, теперь ни Даниэлю, ни его семейке не придется краснеть оттого, что в их компании трудится брошенная беременная жена сына. Никакого ущерба для репутации…

Ни коллеги, ни друзья не узнают, как он со мной поступил.

Дживаняны наверняка озвучили всем свою версию, и мои интересы в ней не учитывались.

Квинтэссенцией всего стал бы мой переезд. Ну чтобы Данечку с Зарочкой точно ничего не беспокоило.

Сказали — Катя, иди вон. И Катя пошла, ни словом не огрызнувшись.

Какая я послушная, милая девочка…

Мне становится так горько от осознания всего этого, что аж перекручивает внутренности. Хочется разрыдаться в голос и устроить грандиозный скандал. Потому что это феерическое свинство — менять одну беременную невестку на другую и при этом даже не постесняться попросить первую переехать. Потому что их сыночку в одном городе с ней будет тесно.

Я сжимаю кулаки, хочу завизжать так громко, чтобы стекла из окон повылетали.

Не визжу.

И…

Не иду в кадровый отдел.

Делаю шаг к лестнице, спускаюсь на этаж ниже и иду прямиком в свой отдел.

— Всем привет, — здороваюсь с коллегами в общем кабинете и прохожу к окну, где располагается мой рабочий стол.

Усаживаюсь, включаю компьютер. Захожу в программу под своим логином и паролем. Просматриваю почту.

Не буду я увольняться.