Катя

— Я не могу тебя потерять, — заявляет мне Даниэль.

Выпадаю в астрал от этих его слов.

Ведь последние двое суток я внушала себе, что между нами все кончено. Что Даниэль — козел, который бросил меня ради другой.

О, он, без сомнения, великий козлище, королевский.

Но как же мне приятно слышать эти его слова. Что он не хочет меня потерять, что нужна ему…

Кусочек недоеденного огурца с тихим стуком выпадает из моей руки прямо на пол прихожей.

Я, кажется, уже совсем ничего не соображаю.

Только смотрю на Даниэля с глупой надеждой, что он сейчас что-то такое скажет или сделает, что каким-то образом заполнит ту черную дыру внутри меня, которая высасывает душу. И не будет никакого развода, беременной любовницы, нагулянного ребенка…

Я нервно сглатываю, когда Даниэль делает шаг ко мне.

В его глазах столько решительности, столько желаний, что у меня внутри все сводит сладкой судорогой.

Я ненавижу его за все, что он сделал со мной, с нами, и в то же время отчаянно хочу, чтобы он все это исправил. Не знаю, как. Как-то… Чтобы наконец прекратилась эта адская боль.

— Не могу потерять, — продолжает твердить он.

— Даниэль, я…

Не знаю, что ему сказать.

Я устала.

Я — девочка, в конце концов. Я хочу на ручки и платье, а не вот эту вот всю взрослую жизнь, где надо нести ответственность за каждое свое решение.

— Иди ко мне, Котенок. — Он манит меня руками.

Сгребает в объятия, покрывает лицо поцелуями.

Мне так хорошо, что хочется мурчать от удовольствия. А думать совсем не хочется. Нисколечко. И анализировать тоже.

Я в восторге от того, что происходит с моим телом. Насквозь пропитываюсь эндорфинами в руках Даниэля.

Он задирает мою футболку, засовывает руки под мягкую хлопковую ткань, гладит кожу, страстно целует. Схожу с ума от его поцелуев, они у него космические.

Не знаю, как бы у меня было с другим мужчиной. У меня ведь никого, кроме него, не было.

Только Даниэль.

Мы познакомились, когда мне едва исполнилось девятнадцать. Я тогда училась много и вообще боялась парней. А он оказался такой упертый, что попросту смял мою защиту своими настойчивыми ухаживаниями. И шанса избежать отношений с ним не дал.

Впрочем, сейчас он поступает ровно так же.

Я всеми силами пыталась от него отгородиться, а он пробил тараном мои ограждения, и теперь я снова таю в его руках.

Подруги говорили — повезло, что первый мужчина и так с ним хорошо. Советовали, чтобы держалась за него, ведь хорошие мужики — редкость, а некоторым вообще оргазмы только снятся. Я же получала их как по расписанию.

Вот и теперь плавлюсь от жгучего, почти невыносимого удовольствия.

Голова совсем отключается.

Даже понять не успеваю, как Даниэль поднимает меня, прижимает к себе. Просто обвиваю его тело, как обезьянка. Липну к нему в предвкушении наслаждения, которое он обязательно мне подарит.

Мы целуемся как потерпевшие, мне сладко так, что хочется стонать в голос.

Даниэль опускается со мной на диван в гостиной, ставит спиной к себе, буквально сдирает с меня шорты. Сам и вовсе не раздевается, лишь расстегивает и приспускает брюки. Это все, что требуется ему для состыковки со мной.

Секунда, и мы — одно целое. Мне так от этого хорошо, что я постанываю ему в такт.

Обалденно прекрасно!

Но все кончается так быстро, что я даже не успеваю как следует распробовать процесс.

Раз и кто-то забрал все удовольствие. Раз, и закончилось.

Будь все как раньше, мы с Даниэлем пошли бы вместе в душ, потом завалились в спальню и продолжили страстно любить друг друга. Потом поужинали бы и занялись этим еще раз на кухне или где-то еще. В нашем доме не осталось мест, где мы не попробовали сделать друг другу приятно.

Но это раньше, а сейчас…

Сейчас у меня в голове пульсирует одна лишь мысль, которую спешу озвучить:

— Даниэль, ты все-таки не ответил прямо. Ты передумал разводиться?

Он замирает, застегивая брюки.

Смотрит на меня с такой болью, что мне делается не по себе. Это не тот взгляд, который хочешь получить от мужа после занятия сексом.

Снимаю со спинки дивана клетчатый плед, заворачиваюсь в него, сажусь с ногами на диван и продолжаю смотреть на Даниэля.

Он встает, поправляет рубашку и выдает:

— Кать, пойми меня сейчас правильно, пожалуйста. Я не могу так поступить со своим ребенком. У меня других, может, и не будет никогда. Один только, мальчик…

С ужасом понимаю, он ведь и не собирался отменять развод. Просто поимел меня, и все.

У меня внутри все ломается, крошится.

Мне так больно в эту минуту, что я даже не в состоянии говорить.

Даниэль тем временем продолжает нести свою околесицу:

— Я не люблю ее, она нужна мне только из-за ребенка. Я тебя люблю, Кать. Ты тоже меня любишь, так что нам нет никаких резонов расставаться. Давай выйдем из этой ситуации с наименьшими потерями. Я куплю тебе квартиру, буду содержать как раньше. Ты и Зара — две плоскости, которые не будут пересекаться. Господи, Кать, да прекрати ты рыдать!

Только сейчас понимаю, что по моим щекам бегут слезы.

— Там меня держит только ребенок! — Даниэль повышает тон. — Глупо ревновать к ребенку, Катя…

Обалдеть, как он повернул.

Это я — глупая женщина, которая ревнует его к ребенку.

То есть он планировал продолжать со мной спать, а потом ехать к ней? Баюкать нагулянного в браке младенца, наслаждаться семейной жизнью. А на следующий день опять ко мне? Или ко мне только раз в неделю? Или по нечетным дням? В общем, когда захочет секса или острых эмоций, как сейчас, тогда и прибежит.

Неужели я действительно поверила пятнадцать минут назад, что между нами еще не все кончено, что мы можем попытаться что-то исправить…

Нет больше нас.

Есть я и есть подонок, который только что вытер об меня ноги.

И я позволила ему это.

— Пошел вон из моей квартиры. — Сама удивляюсь, как твердо звучит мой голос.

Я сказала это достаточно громко, но Даниэль будто не услышал меня. Он стоит и смотрит на меня с упрямым видом. От этого его вида у меня даже высыхают слезы.

Подскакиваю, нахожу трусы в уголке дивана, спешно натягиваю.

А потом тычу пальцем в сторону прихожей и кричу:

— Пошел вон из моей квартиры!

Но когда такое было, чтобы Даниэль слушал.

— Катя, я же тебе только что все объяснил, — машет он руками. — Давай сохраним отношения!

— Какие отношения? — с недоумением на него смотрю. — Ты убил наши отношения. Нас…

— Не неси чушь, — твердит он, нахмурив брови. — У меня с Зарой было всего один раз. Неужели тот один раз стоит пяти лет отношений с тобой, ты правда так мало их ценишь?

— Это не я их мало ценю. — Теперь уже я упираю руки в боки. — Это ты их не ценишь, раз предлагаешь мне такое…

— Какое такое? — шумно дышит Даниэль. — Не бросать друг друга? Сохранить то волшебное…

— Я не буду твоей подстилкой! — перебиваю его. — Неужели это не ясно? Если это твое гениальное решение всех проблем, то оно мне не подходит, так и знай!

— А что я сейчас должен делать, Катя? — спрашивает он с болью в голосе. — Наплевать на собственного сына? Прошляпить единственный шанс стать нормальным отцом? Мне ж его не дадут воспитывать по-другому…

И столько чувства в его словах, столько горечи.

Я невольно проникаюсь его словами.

Однако…

— Почему ты решил, что это твой единственный способ стать отцом? — развожу руками.

— Пять лет, Катя! Мы спим без защиты пять лет… Я что должен думать? Что ты вот-вот залетишь? Так не случится этого ни хрена! Потому что вот такая ты мне досталась, пустая. Любимая, но пустая!

Не передать словами, как мне больно от его обвинений.

Пустая.

Негодная…

Плакать хочу.

Спрашиваю с обидой:

— И ты поскакал по бабам, чтобы состряпать себе наследника, да? Офигенный способ завести ребенка, Даниэль!

— Не скакал я ни по каким бабам! — упрямо твердит он. — У меня был один левак с Зарой. На этом все… И то частично из-за тебя!

Хлопаю ресницами, пытаясь сообразить, как можно меня в таком обвинять.

— К-как это из-за меня? — аж заикаюсь на первом слове. — Что же я такого сделала, чтобы ты сунул свое хозяйство в чужую женщину?

— Ты мне в тот день мозг выклевала своими просьбами, чтобы я сдал спермограмму! Клевала, клевала и клевала, пока я не вскипел! Не случись этого, не пошел бы я никуда и совать ни в кого ничего не стал бы… — Даниэль с неодобрением качает головой.

А я неожиданно вспоминаю тот день.

Я действительно решилась просить Даниэля о таком. По совету своего гинеколога. Знала, что он вскипит, потому что как это — бросать тень на его мужественность. Но решилась, попросила. Он психанул, хотя я вежливо просила, очень нежно. В общем, вышла некрасивая ссора, и он тогда первый и единственный раз психанул настолько, что ночевал не дома.

Я думала, он был у родителей… Марине сказала, что он у них.

И после этого Даниэль вернулся домой, вел себя как шелковый.

Получается, он тогда… И столько времени молчал!

Но в самом деле, неужели он вправду считает, что это достаточно хороший повод изменить — если поругался с женой? Тогда у меня тоже была куча поводов ему изменить. Прям любопытно, как ему это понравилось бы?

Я спрашиваю у Даниэля:

— Так зачем же в итоге ты пошел делать спермограмму потом, если тебя так оскорбила моя просьба, что ты аж пошел налево? Зачем? Ты ведь принес результаты на следующий день, я помню!

— Я пошел сдавать анализы на ЗППП на всякий пожарный, — буркнул он нехотя. — Все-таки был незащищенный секс на стороне. Я не хотел принести тебе гадость, ведь мы ребенка собирались делать. Заодно понты себе урезал и спермограмму сдал. Теперь ты понимаешь, что дело точно в тебе, Кать? У меня был один секс с другой женщиной. Один. И сразу сын. А с тобой мы пять лет, и ноль эффекта…

Дело действительно во мне, тут я не спорю.

— Окей, я понимаю, — киваю, очень стараясь удержать в себе истерику. — Я негодная жена, никого тебе не родила… Но я ведь не специально, Даниэль! Я делала все, что могла…

Мои слова звучат откровенно жалко.

Он морщит лицо и манит меня, будто хочет пожалеть:

— Катенька, я знаю, что ты не специально. Я не виню тебя. Божья воля, что у нас не родилось детей. Но теперь нам как-то надо пройти через это. Поверь, если бы не это, я бы никогда с тобой не развелся. Если бы ты мне родила, я бы в лепешку ради тебя… Я бы до конца жизни на руках носил!

— Но я не родила. — По моим щекам снова текут слезы.

— Нет… — с еще большей горечью отвечает он.

Не заслужила я, чтобы он носил меня на руках.

Не заслужила…

Закрываю рот ладонью, сдерживая всхлип. Задыхаюсь собственным горем и болью.

Я так сильно мечтала, что когда-нибудь рожу Даниэлю маленького, что мысль о том, что этого никогда не будет, для меня невыносима. Но, к сожалению, это так.

Несколько секунд часто-часто дышу, очень стараюсь с собой справиться.

Нещадно заталкиваю внутрь свою обиду на Даниэля, собственное бесплодие и весь мир в целом. Мысленно отделяю себя от мира, защищаю невидимой стеной, как мама учила в детстве.

Хватит, и без того устроила тут бывшему мужу стриптиз души. Все свои раны продемонстрировала, в каждую получила тычок.

— Я все понимаю, Даниэль, тебе нужен наследник, поэтому ты женишься на другой.

— Я рад, что ты это понимаешь, — выдыхает он с облегчением. — А пока мы с тобой…

Нет, ну это уже перебор. Так у меня никаких нервов не хватит.

— Нет никаких нас с тобой! — стону на выдохе. — Ты уходишь к своей невесте, точка. Я не буду твоей любовницей!

Даниэля всего аж перекашивает.

— Зачем это так называть, Катя? — возмущается он. — Зачем этот неприятный статус…

— А как ни назови, все одно подстилка, — упрямо твержу. — Я из жены в подстилки переходить не согласна. Ты хочешь развода, окей, но на этом все.

Даниэль кажется очень недовольным моим решением.

— И что ты будешь делать? — разводит он руками. — Как мать, всю жизнь одна? Зачем оно тебе, Катя? Не лучше ли…

— Не лучше, — перебиваю его. — Если мы с тобой сейчас не порвем, ни ты никогда не будешь счастлив, ни я. А так есть хоть какие-то шансы…

— Какие, на хрен шансы? Как ты собралась становиться счастливой без меня? Ты о чем вообще? — Он впечатывает в меня суровый взгляд.

Неужели вправду не понимает?

Что ж, мне не в лом, объясню:

— Может быть, я когда-нибудь встречу мужчину, которому не нужно будет, чтобы я ему рожала… Или кто согласен будет на альтернативное решение, если не получится забеременеть традиционным путем. ЭКО, например, или усыновление. Мне ведь всего двадцать четыре, может когда-то…

— Что за бред ты несешь? — Даниэль моментально взрывается. — Какой другой мужчина? Мы с тобой друг другу клятвы давали…

Обалдеваю от его наглости.

Какая офигевшая личность! Он меня еще клятвами попрекать будет. Сам свою нарушил, а я ему виновата. Даже мою просьбу сдать анализы на фертильность использовал как повод для измены. Ничем этого типа не проймешь.

— Почему бред? — уже откровенно его подзуживаю. — Ты сам говорил, что я красивая женщина. Может, кому-то да пригожусь.

— Катя, ты это говоришь назло мне, — цедит он с возмущенным видом. — Но учти, я не потерплю никакого другого мужчину в твоей жизни. Я не терплю измен в принципе! Вообще. Никогда!

— И я не терплю, — говорю с гордым видом. — Иди к своей Заре, Даниэль. — Плотно сжимаю губы. — Между нами все кончено.

Он какое-то время молчит, так плотно сжав челюсти, что у него на скулах ходят желваки. Смотрит на меня бешеным взглядом. Ожидаю, что он взорвется сейчас. Но Даниэль все же продолжает попытки со мной договориться, а точнее прогнуть меня под себя:

— Услышь меня наконец, женщина! Я же говорю, не люблю ее, просто так сложилось…

— Да, так сложилось, — киваю. — Ты выбрал ее и ребенка, так оставайся с ними, а меня оставь в покое.

Надо видеть, как он на меня в этот момент смотрит, сколько в его взгляде возмущения и скрытой боли.

— Да как же ты проживешь без меня? — он эмоционально взмахивает руками. — Кать, ну серьезно… Это современный мир, семьи бывают разные. Я не хочу с тобой расставаться!

— Если бы ты не хотел со мной расставаться, не просил бы развода, Даниэль! — смотрю на него с обидой.

— Учти, Катя, если я сейчас выйду за эту дверь, снова сюда не постучусь! — Он сердито прищуривается.

— Сделай одолжение, не стучись.

Он одаривает меня таким злобным взглядом, что у меня по коже мурашки.

Как вихрь, уносится в прихожую и уходит, громко хлопнув дверью.

Наконец остаюсь одна, оседаю на диван практически без сил.

Гадаю, неужели Даниэль действительно считает нормальным все, что он тут мне напредлагал? Как я могла так ошибиться в нем? Я ведь всерьез принимала Даниэля за другого человека, на пьедестал его поставила, на все ради него была готова.

Верно говорят: «Никогда никого не идеализируй, это может плохо кончиться».