— А, может, я выберу, а?

Мой вопрос выходит стервозным и ехидным. Я аж сама удивляюсь своей высокомерности, которая согревает меня ощущением власти над обескураженными оборотнями.

— Или вообще не буду выбирать?

— Берешь всех и сразу? — Оран скидывает мундир и расстегивает верхние две пуговицы сорочки. — Сколько в тебе смелости, Ви.

Я молча краснею, поджимаю губы, но никуда не бегу, пусть и очень сейчас стыдно.

— Стыдно, когда видно, — шепчет на ухо Лирам.

— Вот и будет у нас все видно, — Богар решительно снимает себя мундир.

Берут и все трое раздеваются в полумраке у дерева. Поднимаю взгляд на Туманность Волка, которому тоже приходится наблюдать за стриптизом трех оборотней.

— Если бы ты еще смотрела на наш стриптиз, — Богар швыряет в меня сорочку. — Не знаю, как эти двое, а я очень стараюсь.

— Я не могу смотреть! — перевожу на него злой взгляд, а он в ответ поигрывает грудными мышцами и ведет бедрами в круговом движении. — Мне неловко!

Так "неловко", что я медленно опускаю взгляд на его напряженный пресс и сглатываю. Касается пряжки ремня, игриво пробегает пальцами по ней, и я решительно отворачиваюсь.

Отворачиваюсь к Лираму, который распахивает рубашку, делает волну торсом и медленно оголяет плечи с очаровательной улыбкой.

Под тонкой тряпкой мне становится жарко.

— Выбери меня, Ви, — Говорит Лирам, крутанув над головой снятой рубашкой, — мы с тобой потом книжки почитаем.

— Оран, скажи… им…

А Оран, как только я перевожу на него взгляд, проводит ладонью от солнечного сплетения до пупка, а затем стискивает себя через ткань брюк и имитирует с хищным оскалом глубокую фрикцию.

— Что вы делаете… — я не моргаю и не дышу.

— Всячески соблазняем и добиваемся твоего внимания.

— Могли бы рожи друг другу помять, — Богар скидывает сапоги на траву, — но ты же против насилия.

— Да, против, — уверенно отвечаю я.

— Вот мы и не будем драться, — голос Лирама обжигает мою щеку влажным выдохом.

Когда успел подкрасться?

Разворачивает мое лицо к себе, пробегает пальцами по шее, вызывая во мне волну дрожи, и шепчет:

— Знаешь, это немного напоминает сцену, в которой Вагх Суровый признался в любви Ноюне в лесу у костра и открылся, что он не человек.

— Ты читал Суровые джунгли любви? — охаю я.

— Да…

Поддаюсь в его сторону, обвиваю руками шею и целую. Его руки ныряют под тонкую ткань.

Шумно выдыхает, спускаясь к пояснице.

На траву с другой стороны садится Оран, и стягивает с меня тряпку.

Вместо с того, чтобы стыдливо оттолкнуть, целую.

Мне жарко и сладко. Губы у Орана не требовательные, а принимающие. Он наслаждается моей мягкой инициативой и отвечает на нее тягучей нежностью. Отстраняюсь, чтобы заглянуть в его глаза, но меня за подбородок к себе разворачивает Богар: — А я?

И ты. Почему нет? Я хочу этого. Хочу каждого, и к черту искусственные приличия, которые рвутся под теплым желанием и густой негой.

Бес стыда и жадно въедаюсь в губы Богара, разгоряченная двумя поцелуями, а затем под волной жара и слабости опрокидываю его на спину.

Я сейчас должна и буду сверху.

Я полна власти над возбужденным самцом, который судорожно сглатывает под моим глубоким поцелуем.

Перекидываю одну ногу через Богара, сжимаю его твердый член и шепчу:

— Хочешь меня?

— Хочу…

— Так попроси меня, — касаюсь кончиком языка его верхней губы и улыбаюсь. — Я жду.

Может, я обезумела, но я сейчас веду игру, и никто не вяжет мои мысли и желания в узел. и мне это нравится.

— Прошу… — глаза Богара вспыхивают желтым огнем, — прошу, моя волчица… сжалься…

Провожу головкой по клитору. Из меня вырывается глухой стон, и я медленно насаживаюсь на его вздрогнувший член до основания.

Закрываю глаза, веду бедрами и вновь целую Богара, который с шумным выдохом закрывает глаза.

— Но ты не только его волчица, верно? — Шепчет на ухо Оран и скользит рукой по спине к ягодицам. — И нам наблюдать со стороны и ждать твоей милости?

— Нет… — запрокидываю голову, открывая шею для его губ. — Не надо ждать…

Его пальцы касаются между ягодиц, собирают мои густые соки и поднимаются к тугому колечку мышц. Выгибаюсь со стоном в спине под нежными круговыми движениями.

— Не смею быть против…

Головка его члена давит мою попку, и я выдыхаю, расслабляюсь под поцелуем Лирама, который привлекает меня к себе с правой стороны.

Мычу в его губы, когда Оран медленным, но уверенным толчком проникает в меня. Меня тянет и распирает. Ладони Богара поглаживают мои бедра, а Лирам пробегает языком по линии моей челюсти и вновь целует.

Со стоном выдыхаю, принимая Орана глубже, раскрываясь ему без остатка. Вжимается в меня.

Внутри.

Оба внутри. Сладкая боль пронизывает мои внутренности, прорастает в них и плавит.

— Выдыхай, Ви, — шепчет Лирам, вглядываясь в глаза.

Тянусь, чтобы его поцеловать, когда Оран медленно выскальзывает из меня, но он оттягивает нижнюю губу:

— Хочу твой рот…

Вторая ладонь накрывает мою грудь и сжимает сосок. Дрожь по всему телу.

— А я хочу тебя… — срываюсь на стон, когда Оран вновь входит в меня на всю длину.

Он поднимается на колени, пропускает мои волосы сквозь пальцы, и я тянусь к его члену, который покачивается перед лицом. Обхватываю солоноватую упругую головку губами, и Лирам со стоном проскальзывает в мой горячий рот, полный слюны.

Мышцы спины напряжены, и от изгиба, в котором я ныряю к паху Лирама, их сводит, но никто не готов сейчас остановиться.

Все клеточки пульсируют возбуждением на грани животных инстинктов. Хочу каждого и всех вместе. Принять, поглотить, слиться в их нетерпеливых и глубоких движениях воедино.

Мне трудно дышать. С каждой стороны в меня врываются распирающие и мощные фрикции. Пробивают меня, ныряют до самого дна и разгоняют по крови кипящую лаву вожделения.

Хочу глубже, резче и сильнее.

Я отвечаю на их рык, выдохи сладким мычанием, и вливаюсь в их толчки и рывки.

Нет больше боли. Я раскрыта, и мое тело — мягкий воск.

Ускоряются, Сжимают талию, бедра, голову и не сдерживаются. И, кажется, рвусь на клочки от волны, что расходится из сильного спазма внизу живота.

Она прокатывается до глотки, в которую последним толчком входит Лирам. Мой нос в завитках его волос. Пульсирует, изливается в пищевод горячей спермой, и тону в новых судорогах.

Стискиваю спазмами Оран и Богара, рык которых сотрясает меня изнутри. Заполняют меня потоками густого семени. Я задыхаюсь, мычу и теряюсь во черной вибрирующей тьме экстаза, в котором мы сжимаемся в одну точку, а потом взрываемся.

Это секунды забвения, что подобно смерти, но мы из нее выныриваем, чтобы вновь содрогнуться и разойтись на атомы.

Лирам выскальзывает из меня, валится на траву, а я хватаю ртом воздух, падая на грудь Богара. Обессиленно выдыхаю болезненный стон, когда, Оран сползает с меня к корням древа. Колечко ануса вздрагивает и стягивается, выпуская из себя каплю теплого семени.

Богар сдавленно сглатывает, когда мое лоно вновь сокращается, и обнимает меня ослабевшей рукой.

— Я думаю, что это можно засчитать нашей первой брачной ночью.