— Нет, не целовали, — честно отвечаю я дрогнувшим голосом.

Краснею до кончиков ушей. Я не хотела отвечать. Я хотела влепить Богару пощечину, а после укусить.

— Да ты и правда сокровище, Ви, — шепчет он, выдыхая пары алкоголя. — В наш-то век разврата и порока ходит нецелованной целкой… — щурится и касается кончиком языка зубов.

— Отпустите меня, пожалуйста, — меня начинает трясти. — Я отдам долг отца. Сколько он проиграл?

— Моя ставка была сто тысяч крипотов, — опускает взгляд на мои губы, а я в ужасе распахиваю глаза.

Папа из ума выжил, а я такую сумму и за десять жизней не заработаю. И это при условии, если я буду работать днями и ночами сразу после рождения.

— Похоже, ты остаешься, да?

— Я заработаю.

— Лжешь. Знаешь, как пахнет ложь?

Я медленно выдыхаю и неуверенно качаю головой.

— Кисло и приторно, Ви, — пробегает пальцам по щеке, а затем проводит с нажимом большим пальцем по нижней губе, немного оттягивая ее. — Советую не лгать.

Я отшатываюсь, когда Богар поддается в мою сторону, а он с ухмылкой наваливается на меня прижав к спинке сидения и впивается в губы.

Проталкивает язык за зубы так глубоко, что мне кажется, что он сейчас нырнет в глотку. Я жалобно мычу, зажмуриваюсь и упираюсь ладонями в мощную грудь, пытаясь оттолкнуть Богара. Мышцы, как горячий камень под тонкой майкой.

Чувствую во рту острую терпкость алкоголя и мяты, которая теплом уходит в язык, небо и миндалины. Я задыхаюсь. Мысли путаются под страхом, учащенным сердцебиением и неровным дыханием.

Богар шумно выдыхает, отстраняется, крепко обхватив мое лицо руками, и усмехается:

— Я забрал твой первый поцелуй.

От моей губы до его тянется тонкая нить слюны. Прижимаю пальцы ко рту, и у меня вздрагивают плечи в подступающей истерике. Глаза жгут слезы, и я хочу завизжать.

— Нет, — Богар цыкает, — я разрешаю тебе кричать только от оргазмов.

— Прекратите, — всхлипываю я. — Мне страшно.

— Ви, — тянет он в ответ и прижимает к себе, откинувшись назад. Хрипло шепчет, — не бойся. Ну, заносит меня иногда.

Тяжело вздыхает, и с его выдохом меня неожиданно отпускает, будто мой страх смыли потоком теплой воды.

— Тише, Ви, тише, — шепчет Богар.

Он такой большой, а еще очень горячий, будто у него жар. Вслушиваюсь в его дыхание, и меня охватывает уютная слабость и сонливость, словно я в объятиях огромного и пушистого зверя.

— Не такой уж я и страшный, да? — поглаживает по плечу.

И страх ушел не потому, что я внезапно прониклась доверием к незнакомцу, который везет меня в неизвестность. Это Богар решил, что сейчас я не должна его бояться.

— Кто вы такой?

Богар в ответ лишь неопределенно хмыкает и поглаживает меня по плечу. Я не знаю зачем, но опускаю взгляд на его ширинку и задерживаю дыхания, широко распахнув ресницы.

Пусть меня не целовали мужчины, но я осведомлена о том, что они прячут под штанами. И у Богара это “что” выпирает сейчас внушительным и продолговатым бугром. И у него совсем не пестик внизу.

— Можешь потрогать, если любопытно.

— Нет, — шепчу я, а взгляда отвести не могу.

— Он на тебя с зубами не выпрыгнет, — Богар коротко усмехается. — Не стесняйся Ви. Я не против.

Я медленно выдыхаю, а Богар неожиданно хватает мое запястье и прижимает к паху. Рефлекторно стискиваю его член сквозь тонкую ткань штанов и разжать пальцы не могу.

Твердый и большой. Я словно сжала толстую и внушительную дубинку, и я сейчас выдавлю свои глаза из глазниц от изумления и стыда.

— Ты мужчин голыми видела, Ви?

У меня так горят щеки, что они сейчас расплавятся и стекут мне на грудь ошметками.

— Видела… — шепчу я против своей воли.

Богар недовольно прищелкивает языком, но видела-то я голым нашего местного сумасшедшего. Тощего, хромого, и у него между ног болталась мерзкая сморщенная висюлька.

— Висюлька? — со смешком уточняет Богар.

И ничего кроме жалости к этому безумцу я тогда не испытала, а сейчас же я готова взорваться от смущения и страха. Кровь аж пульсирует в висках, и все мое внимание сконцентрировано на мужском достоинстве, которое я крепко стискиваю в пальцах.

— У тебя хорошая хватка, Ви, — накрывает мою ладонь своей. — Будь мягче, крошка.

Моя хватка слабеет, и я хочу отдёрнуть руку, но ничего не выходит.

— А теперь погладь.

— Я не буду, — сердце бьется о грудину отбойным молотом.

Я вот-вот потеряю сознание.

— А посмотреть хочешь?

Я молчу в ответ, потому что слово “нет” застряло в глотке острой колючкой. Поэтому я поднимаю жалобный взгляд на лицо Богара, который тихо смеется.

— Ну и моська у тебя сейчас, Ви. Я тебе будто не на член предлагаю свой посмотреть, а на смерть тысячи котят.

Я сглатываю, медленно скользнув ладонью по его члену в знак примирения, а после аккуратненько убираю руку к себе на колено. Сжимаю кулак и не моргаю.

— Для начала сойдет, — милостиво улыбается Богар, и я с облегчением выдыхаю. — Ну, что за девочка-ромашка? — убирает локон за мое ухо. — Я сейчас лопну от умиления, Ви. Я тебя ведь не из Храма непорочности забрал.

— Через минуту будем у точки телепортации, — отстраненно вещает женский голос. — Запрашиваю разрешение для телепортации в доки… Телепортация для Син Вэ разрешена без ограничений и досмотра.

— Очень уж этот Син Вэ важный мужик, — хмыкает Богар, но взгляд его становится неожиданно холодным и острым.