Альбина

Я пялюсь на экран, а на меня оттуда таращится тощая разъяренная блондинка.

— Ты кто? — спрашиваю я ошалевшим голосом.

— Я — жена! А ты кто?

Стою, держу телефон в руках и хлопаю ресницами, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Язык словно прилип к небу, а в ушах звенит так, будто меня оглушили.

А блондинка не думает успокаиваться.

Орет дальше:

— Где тусите? В «Рай» тебя повез, да? Он туда обычно своих приезжих телок возит. Учти, я все знаю! Шлендра ты расфуфыренная! Думаешь, ты у него была единственная, что ли? Макар любит завести курортный роман с какой-нибудь жопастой дрянью… Но потом, как побитая собака, в ногах у меня валяется, прощения просит. Ты не первая и ни хрена не особенная! Тварь!

В висках стучит, руки дрожат так, что телефон чуть не выскальзывает из пальцев. Игнорирую ее оскорбления, качаю головой — отчаянно, судорожно.

— Макар не такой! Он никогда бы…

Она тут же меня перебивает:

— А я как почувствовала, что в него кто-то вцепился мертвой хваткой, даже трубки от собственной жены не берет…

«Собственной жены». Эти слова эхом отдаются в голове.

Тут раздается какое-то шуршание — видимо, она двигается по комнате. Потом видно, что эта истеричка подзывает к себе какого-то угловатого мальчишку лет девяти. У него темные глаза — точь-в-точь как у Макара, и та же непослушная прядь волос падает на лоб.

Она тычет ему экраном чуть ли не в лицо и при этом продолжает орать:

— Смотри, Вовка, вот та самая гадина, которая папу у тебя пытается украсть…

— Мама… — Голос мальчишки дрожит.

Пацаненок чуть не плачет, отпихивает от себя телефон и убегает. Я слышу топот его ног и хлопанье двери.

На экране снова показывается лицо блондинки:

— Имей совесть, вали туда, откуда приехала. Не хрен отбивать чужих мужей!

На этом она сбрасывает звонок.

А я не верю…

Такого ведь просто не может быть, правда? Не может наш красивый роман оказаться очередной курортной интрижкой для женатого мужчины!

Первое, что делаю: дрожащей рукой набираю номер Макара. Гудки тянутся бесконечно долго, каждый звук отдается в ушах, как удар молотка. Но он не берет трубку! Совсем…

Набираю еще раз. И еще. И еще.

«Абонент временно недоступен».

Не верю, и все тут. Не хочу верить.

Внезапно вспоминаю, как вчера Макар убрал свой паспорт в сумку — сказал: на всякий случай, чтобы не потерять. Тогда это показалось мне обычной предосторожностью. А теперь…

Колеблюсь всего минуту.

А потом все-таки достаю из шкафа его черную кожаную сумку. Руки трясутся так, что молния никак не поддается. Наконец нащупываю в боковом карманчике знакомую корочку паспорта.

Открываю на нужной графе и вправду вижу штамп о заключении брака. И никаких там штампов о разводе нет!

— Вот же козе-е-л… — вырывается у меня хриплый шепот.

А ведь я спрашивала! Прямо спрашивала, есть ли у него семья, и он врал мне! Смотрел своими честными глазами и врал, не моргнув.

Чувствую, как внутри все переворачивается — от злости, от боли, от чувства, что меня обманули. Я думала, что наконец-то встретила своего человека, а он оказался самым обычным бабником, который развлекается на стороне, пока жена с ребенком сидят дома.

Еще и ребенок!

Подумать только…

Бездумно листаю коричневую книжицу, но в разделе «дети» нет никаких записей. Правда, это еще ни о чем не говорит — часто так бывает, что родители так и не доходят до нужной инстанции, чтобы внести запись о ребенке в паспорт. У меня муж адвокат, я наслушалась от него за годы брака разного. К тому же это добровольная процедура, а не обязаловка.

Так что записи о сыне может не быть не потому, что сына нет, а потому что отец — ленивая жопа и так и не сделал этой записи. Ребенка сделал, а запись нет.

Вдвойне козел!

Значит, у него есть жена, ребенок, а он ни словом не обмолвился! Ладно про жену не сказал — можно как-то оправдать, хотел закрутить роман. Но если у тебя есть ребенок, ты хоть слово про него скажешь, так? Если этот ребенок для тебя хоть что-то значит.

Получается, для него не значит?

Или он попросту так вжился в роль одинокого холостяка, что забыл про него?

А скорее всего, разделил свою настоящую жизнь и выдуманную, которую озвучивал для меня.

Сколько он мне лапши навешал за все это время!

То он фитнес-тренер, то траблшутер, то дайвинг-инструктор. А на самом деле кто?

Он хоть слово правды мне за все это время сказал?

Засовываю паспорт обратно в его сумку и начинаю метаться по номеру, как безумная самка бурундука. Хватаю чемодан, кидаю туда вещи — не складываю, не упаковываю, а именно кидаю. Платья, белье, косметика — все летит вперемешку.

Готово. Собралась, можно уходить.

Но в последний момент все же торможу у входа.

Нахожу в сумке ручку, выдергиваю из блокнота листок и пишу записку…