Альбина

— Макар, ты уверен? — спрашиваю я, взглядом показывая на чемодан.

Когда он предложил переехать отсюда и спокойно отдыхать вдвоем, я поначалу обрадовалась. Потому что сил уже нет смотреть на бывшего мужа. Да и доказывать ему что-то больше нет никакого желания, все равно не дойдет.

Однако, пока мы находимся здесь, это, считай, моя территория. Но когда мы уедем отсюда, это уже будет территория Макара.

— Лично я уже в этот цирк наигрался, — пожимает он плечами.

При этом со значением смотрит в стену, которая разделяет наши с Владом спальни.

Потом добавляет с задумчивым видом:

— Не хочу больше работать клоуном для твоего бывшего. Следующие дни хочу провести только с тобой. К тому же тебе наверняка понравится место, куда отвезу, верь мне, Бина.

Макар стоит у окна, и утренний свет падает на его лицо, подчеркивая высокие скулы и решительный взгляд. На нем только джинсы, торс обнажен, и на коже еще видны следы моих ногтей — я краснею, вспоминая прошлую ночь, точнее прошлые сутки.

И честно сказать, мне самой это противоборство и клоунада с бывшим мужем надоели до чертиков.

К тому же, чего скрывать, побыть вдвоем с Макаром, пусть и несколько дней, мне тоже очень хочется.

— Хорошо, — киваю.

Только успеваю повернуться к шкафу за следующей порцией вещей, как к нам врываются.

Причем с шумом!

Дверь чуть не вылетает с петель, ударяясь о стену с таким грохотом, что дрожат стекла в окнах.

В проеме возникает взбешенный Влад — растрепанный, в одних мятых шортах, с покрасневшими глазами. Волосы торчат во все стороны, на щеке красный отпечаток от подушки. Но самое страшное — выражение его лица. Такой дикой ярости я у него никогда не видела.

— Не вздумай ему верить! — пышет он гневом, тяжело дышит, будто пробежал марафон. — И не вздумай никуда уходить! Еще чего не хватало! Он же тебя обует, без трусов оставит! Знаю я этих альфонсов, вел такие дела в суде…

От него несет потом, недосыпом и какой-то звериной злобой. Кулаки сжаты до побелевших костяшек.

— Это кто тут альфонс? — Теперь уже Макар выступает вперед.

Он мгновенно напрягается, в глазах появляется опасный блеск. В сравнении с полураздетым взъерошенным Владом он выглядит как хищник рядом с истеричной дворнягой.

— Алька деликатная натура, а я скажу. Ты! Ты альфонс проклятый… — Влад задыхается от собственной ярости, слюна брызжет изо рта.

— С хрена ли я альфонс? — Макар делает шаг вперед, и я чувствую, как воздух в комнате накаляется.

Влад размахивает руками, его голос становится все более визгливым:

— Жил тут за ее счет, по ресторанам за ее счет ходил или где вы там еще шлындрали…

— Влад, я ни за что нигде не платила, а что по поводу дома, так ты… — пытаюсь вставить слово.

Но он перебивает:

— А ты его не выгораживай! Видно же, что на твой салон рот раззявил! А ты и хлопаешь ресницами, как дура…

Последние слова для меня, будто пощечина. Я чувствую, как кровь приливает к щекам, а в груди разгорается обида. Как дура? Серьезно?

— А ты что такой не шуганный? — Голос Макара становится тихим, опасно тихим. — Не били тебя никогда за оскорбление чести и достоинства, товарищ адвокат?

Влад пятится, но продолжает изрыгать:

— Только попробуй, я тут же в суд… Я с тебя такую компенсацию…

— Так у меня свидетель есть, что ты первый в драку полез, если что. Так, Бина? — Макар оборачивается ко мне, в его взгляде читается вопрос.

— Не смей вмешивать в преступный сговор мою жену. Проваливай из нашего дома… — Влад вытирает пот со лба, но продолжает наступать.

И тут меня прорывает:

— Это мой дом! Это я его арендовала и заплатила за него. Если кому и проваливать, так тебе!

Говорю так громко, что сама пугаюсь. В горле пересохло, сердце бешено колотится.

— Да, да. И если кого и называть альфонсом, так не меня, — подхватывает Макар полным презрения тоном. — Это не я свою любовницу за счет жены на море решил вывезти отдохнуть. Если совесть есть, ты все жене возместишь. Хотя какая у тебя там совесть, слизняк… Этот дом Альбины!

— Да будет вам известно, что пока двое в браке, все общее! А мы еще в браке, так что… — Влад выпячивает грудь, пытаясь казаться значительнее.

— Ты вообще соображаешь, что несешь? Ты сюда с любовницей приехал, козлина! — рычит Макар.

— Я-то приехал. Но она со мной, по крайней мере, по любви. А эта… — Влад обводит меня презрительным взглядом. — Нашла себе мужчину по вызову и строит тут из себя!

— Это кто тут мужчина по вызову? — Макар сжимает кулаки.

— Влад, ты дурной совсем? Он ни по какому не по вызову… — вступаюсь я, но он не слушает.

— Хватит врать! Лучше признайся, сколько ты ему заплатила, чтобы меня подраконить, и сколько потратила на гульки с ним. Я ни за что не поверю, что этот мускулистый с тобой за так…

Влад медленно обводит меня взглядом — с головы до ног, так презрительно, так пренебрежительно, будто оценивает товар на распродаже. В его глазах читается: «Ну серьезно? Такая, как ты, и такой мужчина? За деньги только!»

Вот каково на вкус унижение.

Я чувствую себя так, будто он содрал с меня всю одежду и выставил голой на всеобщее обозрение со словами: «Смотрите, какая она жалкая! Неужели кто-то может ее желать просто так?»

Слезы подступают к горлу, но я их сдерживаю. Не дождется! Не дождется он моих слез!

— Ну ты нарвался, петух гамбургский! — Макар делает угрожающий шаг к Владу.

— Макар, не надо, прошу! — Я хватаю его за руку, понимая, что сейчас тут начнется настоящая драка.

— Вот-вот, послушай ее, не нарывайся сам! — Влад пятится к выходу, но продолжает ядовито усмехаться.

И тут меня окончательно накрывает. Вся боль, обида, унижение — все выплескивается наружу.

— Пошел вон, видеть тебя не могу! — рычу я так, что голос срывается.

А муж не отходит в сторону. Стоит в дверном проеме, загораживает выход, и на лице его играет довольная усмешка — мол, добился своего, довел до белого каления.

Но тут уж Макар вступает в наш поединок взглядами. Попросту берет и пихает Влада назад одной рукой, будто он не взрослый мужчина, а назойливый ребенок. Легко, без усилий, но так, что тот отлетает в коридор, стукнувшись спиной о стенку.

Против Макара так просто не попрешь — он фигура значительная во всех смыслах.

А дальше происходит то, чего я втайне давно хотела, но физически не представляла, как это сделать. Однако с чем, с чем, а с физикой у Макара никаких проблем.

Он направляется к дрожащему от ярости Владу размеренным, уверенным шагом. Каждое движение выдает человека, привыкшего добиваться своего.

Влад инстинктивно отступает назад, его глаза бегают из стороны в сторону, ища пути отступления.

— Что ты делаешь? — визжит мой бывший муж, прижимаясь спиной к стене коридора. — Не смей меня трогать! Это нападение!

Но Макар даже не отвечает. Просто берет Влада за плечи — крепко, но без особой жестокости, скорее как непослушного ребенка — и начинает методично тащить к выходу.

— Отпусти меня! — орет Влад, пытаясь вырваться. — Альбина, что ты просто так смотришь?!

Я иду следом, не до конца понимая, что задумал Макар, но в груди уже разгорается злорадное предвкушение. Наконец кто-то поставит этого наглеца на место!

Влад цепляется за дверные косяки, за мебель, но сопротивление его жалкое. Макар тащит его, как мешок картошки, даже не напрягаясь особо.

— Ты не имеешь права! — продолжает вопить Влад, его голос становится все более истеричным. — Я в суд подам! За принуждение! За превышение самообороны!

— Какая еще самооборона? — хмыкает Макар, не останавливаясь. — Ты же сам говорил, что я альфонс. Значит, неопасен.

Мы добираемся до входной двери. Макар одной рукой отпирает замок, другой крепко держит Влада за шею сзади.

И тут происходит то, что я буду вспоминать с наслаждением всю оставшуюся жизнь. Макар открывает дверь нараспашку — в лицо ударяет свежий утренний воздух — и выставляет Влада на крыльцо. В чем есть, то есть — в одних мятых шортах, босиком, с растрепанными волосами.

— Вот так, — говорит Макар с удовлетворением и захлопывает дверь. Щелчок замка звучит как победное «Ура».

Секунду стоит тишина. Потом Влад начинает сходить с ума.

БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ!

Он колотит в дверь кулаками так, что та ходуном ходит на петлях.

— Немедленно впустите меня! — орет он таким голосом, что, кажется, вся округа просыпается. — Я тут по праву! Вы не имеете права меня выгонять!

В голосе слышится такая истерика, что мне даже немного его жаль. Совсем чуточку.

— Нет у тебя тут никаких прав, — спокойно отвечает Макар через дверь, прислоняясь к ней спиной и скрещивая руки на груди. — Считай, тебя выселили. По решению собственника.

— Я сейчас в полицию позвоню! — продолжает вопить Влад. Слышно, как он мечется по крыльцу, топает ногами. — Я хозяевам позвоню! Вы ответите за самоуправство!

— Ага, давай, — невозмутимо парирует Макар, и в его голосе слышится легкая насмешка. — Кто первый? Я сейчас приятелям из полиции позвоню, они как раз специализируются на усмирении зарвавшихся отдыхающих. У них тут участок рядом, за пять минут домчат.

На мгновение за дверью воцаряется тишина. Видимо, до Влада доходит, что его угрозы звучат не слишком убедительно. Мужчина в шортах, орущий под дверью чужого дома в полседьмого утра — зрелище не для слабонервных.

— Альбина! — кричит он уже более жалобным голосом. — Скажи своему амбалу что-нибудь! Что ты молчишь?

А что я ему скажу? «Спасибо, любимый»?

Ой…

Я назвала его любимым? Ошиблась… Точно?

Сердце делает странный кульбит в груди. Откуда взялось это «любимый»? Просто так, машинально, или…

Впрочем, сейчас у меня нет времени раздумывать над собственными чувствами и оговорками, потому что Макар явно не думает останавливаться на достигнутом.

Он поворачивается ко мне, и в его глазах играют озорные искорки:

— Пора и сообщницу его выселять.

— Сообщницу? — не понимаю я.

— Ну а как еще назвать женщину, которая приехала в чужой дом с чужим мужем и поселилась тут? — пожимает он плечами.

И направляется размашистым шагом к спальне Влада и Лики. Я семеню следом, чувствуя, как внутри все переворачивается от предвкушения. Что же будет?

Макар стучит в дверь — три коротких, властных удара.

— Собирайся, — говорит он через дверь. — Вас выселяют.

Тишина.

Стучит еще раз, сильнее:

— Открывай.

— Я… я не одета… — раздается из-за двери тихий, испуганный голос Лики.

— На одевание минута, — невозмутимо отвечает Макар.

Еще через полминуты он просто открывает дверь. Та оказывается не заперта.

На кровати сидит перепуганная Лика. Волосы растрепаны, губы бледные. В шелковой ночной рубашке цвета пыльной розы, которая делает ее похожей на куклу из детского кошмара, она выглядит жалко и нелепо.

— Я ни при чем, — тихо блеет она, глядя на Макара испуганными глазами. — Это все Влад придумал… Я просто… он сказал, что здесь можно…

Голос у нее дрожит и, кажется, она вот-вот расплачется.

— Собирай вещи, — коротко бросает Макар, не проявляя ни капли сочувствия. — Свои и этого хмыря. Вас только что выселили.

Я ожидаю, что Лика начнет возмущаться, качать права, требовать объяснений.

Но она даже не пикнет. Вскакивает с кровати и буквально кидается к шкафу.

— Сейчас, сейчас, — лепечет, судорожно запихивая в чемодан первые попавшиеся вещи. — Я быстро, я сразу…

Руки у нее трясутся так, что она не может застегнуть замок на дорожной сумке. Макару даже жаль ее становится — помогает донести вещи до входной двери.

— А Влад где? — робко спрашивает Лика, оглядываясь.

— А Влад наслаждается воздушными ваннами на улице, — сухо отвечает Макар.

Едва он открывает дверь, Влад пытается пробраться внутрь. Видимо, осмелев, бросается вперед, но Макар преграждает ему путь широкой грудью.

— Стой, куда? — спокойно говорит он и сует Владу в руки чемодан. — Вот твои пожитки. А теперь вали домой, пока хорошо просят.

— Да как ты смеешь! — продолжает визжать Влад, но в голосе уже слышится не ярость, а растерянность. — Альбина! Это же бред какой-то!

— Никакой не бред, — отвечаю я, выглядывая из-за плеча Макара. — Все совершенно логично. Ты приехал со своей любовницей в дом, который сняла я. Теперь я решила, что вы мне тут не нужны. Вот и все.

Влад открывает рот, чтобы что-то возразить, но Макар уже захлопывает дверь перед его носом. Поворачивает ключ в замке.

И они уходят.

Правда уходят!

И Влад, и Лика.

Через окно я вижу, как они чуть ли не бегом бросаются к машине, припаркованной за двором. Влад семенит босиком по гравию, Лика плетется следом, волоча чемодан.

Садятся в машину. Влад почему-то долго не может завести двигатель. Наконец мотор рычит, и они уезжают.

— Фух… — вырывается у меня долгий выдох облегчения. — Как ты их, а? Это ж надо было…

В груди такая легкость, будто с меня сняли пудовую гирю.

— Достали, — цедит Макар, отряхивая руки, будто стряхивает грязь. — Сразу надо было их выпереть. Почему ты этого не сделала раньше? Могла же вызвать полицию, хозяина, да что угодно могла сделать, кроме того, что сделала. Зачем терпела?

Вопрос на миллион долларов…

Честно сказать, когда я увидела здесь Влада, попросту обалдела от наглости, и на время мои мозги будто отключились.

А еще мне было настолько больно и обидно, что Влад приехал сюда с Ликой, что попросту руки опустились. Я ведь выбирала этот дом с такой тщательностью и любовью для нас с мужем! Листала десятки сайтов, звонила, сравнивала варианты. Представляла, как мы будем здесь вдвоем — завтракать на террасе, гулять по берегу, смотреть закаты…

А он так опошлил мой подарок, еще и посчитал это правильным.

Сначала растерялась, не знала, что предпринять, — этого не отнять. А потом закусила удила — хотелось чисто по-женски его позлить. Показать ему, что его «клуша-жена» чего-то да стоит, что я не ненужный мусор, который можно выбросить, а вполне себе привлекательная женщина.

Владу ли я хотела это доказать или самой себе — тут уж не разберешь. Хотелось хоть как-то поднять самооценку, которую он практически уничтожил своим гадким поступком.

Но не рассказывать же все это Макару, верно?

— А ты почему сразу их не выпер? — наезжаю на него в ответ. — Знал же ситуацию…

Он отвечает с лукавой усмешкой:

— Тогда у меня не было бы такого шикарного повода с тобой затусить.

Мы оба плюхаемся на диван. Кожаная обивка приятно прохладная после утренней суеты. Смотрим друг на друга, и хочется улыбаться.

Вдруг Макар говорит:

— Доставай телефон, звони хозяину.

— Рано еще, может спит… — пожимаю плечами, глядя на часы.

— Пофиг. — Он безразлично пожимает плечами.

И я правда звоню.

— Алло… — отвечает заспанный мужской голос, в котором явно слышится недовольство.

— Здравствуйте, извините, что рано, я… — тихо начинаю, но Макар забирает у меня трубку.

— Мы съезжаем сегодня, — говорит он четко, по-армейски твердым голосом. — Ключи найдете под ковриком. И если по приезде вы обнаружите тут зарвавшегося типа с куцей блондинкой, знайте — это самозахват. Потому что девушка, которая сняла у вас этот дом, сейчас отсюда уезжает.

На этом он сбрасывает вызов и возвращает телефон совершенно обомлевшей мне.

Потом смотрит на меня заигрывающим взглядом, подмигивает и предлагает:

— Ну что? Поехали, красавица?

— Куда? — тихо спрашиваю я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— В рай, — озорно отвечает он.