Макар

— Ну так? — Бина выжидательно на меня смотрит с другого конца стола.

В ее глазах плещется любопытство, смешанное с каким-то детским нетерпением.

— Расскажешь мне свою длинную историю? — просит она.

Я откидываюсь на спинку стула и любуюсь ею, даже на секунду забываю, о чем вообще речь.

Лунный свет смешивается со слабым освещением ресторанного дворика, играет на ее лице, придавая коже молочное сияние. Она выглядит, как морская богиня на фоне мерцающего моря, которое тихо шепчется с берегом. Небожительница, случайно заглянувшая к смертным на ужин.

— Отчего б и не рассказать, никуда не спешим… — тяну на выдохе, отпивая глоток безалкогольного мохито.

И лихорадочно соображаю, с чего начать.

Потому что правда — штука коварная, особенно когда сидишь напротив женщины, которая умеет краснеть так, что хочется забыть обо всем на свете.

Я ведь и вправду после школы скучно поступил на финансы и кредит, даже отучился там пару лет. Сидел на лекциях, где преподы с желтыми зубами и застиранными рубашками рассказывали про банковские операции так, будто это высший пилотаж человеческой мысли.

А потом понял одну удивительную вещь.

— Знаешь, — говорю, крутя в пальцах бокал, — пока я в университете страдал хренью… Точнее, учил никому не нужную, а главное, давно устаревшую лабуду и подходы, которые работали лет двадцать назад, люди в реале зарабатывали деньги.

Задумчиво смотрю на морскую гладь.

— Куда бы я ни устроился после окончания универа, это была бы житуха от зарплаты до зарплаты, причем хорошо если приличной. А она мне не светила лет эдак много…

Бина кивает, подперев подбородок ладонью.

— Для того чтобы начать зарабатывать, нужны активы, — продолжаю я умничать. — А где их было взять нищему студенту? Тем временем жизнь проходила мимо.

— Логично, — соглашается она, и голос у нее становится мягким, участливым. — И что дальше?

Многозначительно молчу.

Может быть, я и дальше тихо плыл бы себе по течению унылым дрыщом, если бы однажды меня душевно не отмудохала жизнь… Под жизнью я понимаю троих здоровых парней возле клуба, которые решили, что мой языкастый характер требует коррекции. Меня эпично избили, да так, что я загремел в больницу.

История неудивительная, учитывая, каким я был на тот момент слабаком в физическом плане. Но чего-чего, а умения выбесить людей у меня всегда было с избытком.

Слово за слово, я пропустил первый хук с правой, потом второй… Очнулся в больнице с сотрясением и несколькими переломами.

Пока приходил в себя, меня отчислили за пропуск сессии. Я, конечно, мог бы восстановиться, доказать, что был на больничном, но не видел в этом смысла. Как не видел его и в корочке, которая была бы у меня для галочки.

Естественно, Бине говорю другое:

— Тогда один из приятелей нехило поднялся на крипте. Я вошел в дело…

Понятно, что вторую часть истории про крипту не рассказываю, ведь я знатно на ней погорел. Тут-то и случилось в моей жизни прадедушкино наследство.

Я честно не знал, что у меня в Кабардинке живет прадед. Уж тем более понятия не имел, что у него тут отель, причем весьма неплохой. Знал бы, так, может, хоть иногда приезжал отдохнуть на море.

Отель достался мне, потому что прадед терпеть не мог деда, своего сына, а заодно и его сына — то есть моего папашу. В общем, так и докатилось наследство до меня. Смешно, ведь я в жизни не слышал об этом человеке.

Кстати, наследство-то было с подвохом. Оно подразумевало отсутствие права на продажу. То есть я должен был буквально переехать в Кабардинку, заниматься отелем, полностью поменять стиль жизни.

И я переехал. В первые полгода чуть не пустил все по ветру. Понятия не имел, как управлять отелем, персонал меня не воспринимал всерьез, постояльцы жаловались… Я ведь привык быть умным парнем в аудитории, а тут оказался полным нулем в реальном бизнесе.

Но потом освоился. Понял, что нужно слушать людей, которые работают в этой сфере годами. Перестал корчить из себя всезнайку и начал учиться. Также до меня дошло, что это и есть мой актив. Тот самый, который приносит деньги, пока я сплю.

Дальше я прикупил землю неподалеку, построил еще одну гостиницу. Небольшую по здешним меркам, но уютную. Она тоже начала приносить прибыль. Сейчас строю третью — подальше от центра, для тех, кто любит тишину.

Только вот что из всего этого стоит рассказать Бине?

Как меня отмудохали и я решил стать сильным? Причем так активно били, что я потом реально не вылезал из спортзала, чтобы обрести человеческую форму.

Или ей рассказать, что семейка у меня настолько паршивая, что каждый друг о друге слышать не хочет? Что я своим умом ничего не добился, все благодаря прадедову наследству?

О, вот еще отличная тема для разговора — гребаная бывшая жена, которая до сих пор периодически имеет мой мозг.

Это ж обалдеть какие классные темы для беседы. Прям то что нужно, чтобы очаровать девушку.

Нет, все-таки для правды я еще не созрел. Как-нибудь потом…

— Так что там про крипту? — спрашивает Бина. — Только не говори, что ты из-за нее переехал в Кабардинку.

— Бина, — говорю осторожно, — у меня родственник заболел, из-за этого пришлось переезжать. Помощь с уходом, все дела.

Надо видеть, как широко распахиваются ресницы у Бины. Она ставит бокал и смотрит на меня с новым вниманием.

— Не ожидала услышать такое, — тихо говорит она. — И что случилось с родственником?

— Отошел в мир иной. — Пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушным. — Потом я крутился тут как мог, то мутил, се… В общем, тот фитнес-клуб, где ты меня нашла, он как бы… мой.

Решаю обойтись полумерой. И правду сказал, и одновременно слишком многого не сболтнул. Ведь фитнес-клуб и вправду — дело, в которое я недавно вложился. Не такое выгодное, как гостиницы, но вполне себе.

— Ах ты скотина! — неожиданно фырчит на меня Бина, и щеки у нее вспыхивают румянцем.

Да, девушки по-разному реагировали на мои признания. Но так, пожалуй, впервые…

— С чего это я скотина?! — недоуменно спрашиваю, едва не подавившись мохито.

Бина то краснеет, то бледнеет, как будто у нее внутри работает какая-то цветомузыка. При этом она нервно поправляет прядь волос, а дыхание становится слишком частым.

Наконец она потихоньку начинает выдавать информацию:

— Представляю, как ты ржал про себя, когда я тебе денег предлагала за то, чтобы ты притворился моим парнем. — Голос у нее становится тише, чтобы нас не слышали другие посетители ресторана, но в нем звенит обида. — Смешно было, да? Нашел способ поржать над одноклассницей…

При этом она забавно сжимает кулачки, а глаза сверкают жаждой мести. От волнения у нее даже кончик носа покраснел, и это выглядит до безобразия мило.

Честно сказать, мне и вправду было смешно, но вместе с тем интересно, очень. Каковы были шансы, что я встречу взрослую Бину и у меня будет возможность ей помочь?

— Вообще-то, — говорю, наклоняясь к ней через стол, — я изначально не собирался брать с тебя никаких денег. Я поехал только потому, что ты попросила. Ты показалась мне испуганной, вот я и… Я же не мог допустить, чтобы тебя нагнул твой бывший муж? Кстати, его поступок все равно смахивает на нагибаторство.

— Так… — Она медленно выдыхает, и плечи у нее немного расслабляются. — А сразу сказать ты не мог, что поехал просто помочь? Так сложно было?

Не удерживаюсь от ухмылки.

Ну да, наверное, стоило сказать, но мне было очень весело ее троллить. Особенно когда она так очаровательно возмущалась и строила из себя недотрогу.

— Если бы я признался, что еду просто помочь, ты бы поверила? — даю ей убийственный аргумент.

Бина замолкает.

Сидит, молчит, уставившись в свою тарелку, и я начинаю нервничать.

Вдруг она сейчас встанет и уйдет? Или еще хуже — останется, но будет весь вечер дуться? От этой мысли внутри все сжимается неприятным комом.

— Слушай, — говорю примирительно, — я поехал, потому что хотел помочь девушке. Чуть потроллил для порядка. Это такое уж преступление, Альбина?

— Ты заставил меня спать с тобой без лифчика! — фырчит она недовольно, но в голосе уже нет прежней злости.

Ресницы у нее дрожат, а губы сжаты в тонкую линию, но уголки все равно предательски дергаются.

Отвечаю как есть:

— И ни капли не жалею об этом.

Бина краснеет еще ярче и отводит взгляд, нервно теребя край салфетки.

— Брось, малышка, — говорю примирительно и подаюсь вперед. — Тебе нечего стесняться. Грудь у тебя роскошная… Ням просто…

Надо видеть, какой взгляд она в меня швырнула. Прям насквозь прошила, как копьем. Но при этом румянец спускается ниже, к декольте, и я с трудом заставляю себя смотреть ей в глаза.

Дабы замять дело, тут же начинаю ее приглашать:

— Предлагаю заполировать вечер.

— Чем же? — При этом она чисто женским движением сдувает со лба прядь волос.

— Танцами… — Поигрываю бровями и внимательно на нее смотрю.

— Танцами? — Лицо Бины перекашивает. — Я не умею танцевать!

— Да брось, — хитро на нее смотрю. — Помнится, на школьной дискотеке ты отлично двигалась.

— Так то когда было! — Бина поднимает вверх указательный танец.

— Это как кататься на велосипеде, золотко, — говорю ей ласково.

— Я того… Этого… И на велосипеде хреново катаюсь. Может, лучше не надо? — Она смотрит на меня с долей страха и надежды.

Какая робкая мне сегодня досталась девочка. Что ж, буду раскрепощать.