Макар

Когда Бина выходит ко мне, честно сказать, обалдеваю.

Я, естественно, знал, что она красивая девочка, но чтобы так…

Она стоит в дверном проеме и явно стесняется, поправляет волосы одной рукой, а другой теребит край платья. А платье… Твою медведицу, это же какое-то орудие массового поражения! Красное, облегающее, но элегантное — не вызывающе, выглядит стильно. Длина чуть выше колена, подчеркивает стройные ноги, а декольте намекает на все прелести, не показывая лишнего. Ткань переливается в лучах заходящего солнца, словно расплавленный шелк.

И лицо… Господи, что она с собой сделала? Глаза стали огромными, обведенные какой-то магией — темные стрелки, длинные ресницы, а взгляд такой глубокий, что можно утонуть.

Губы просят, чтобы их целовали. Не ярко-красные, а какие-то розово-коралловые, сочные, манящие.

А еще от нее идет такой аромат… Что-то цветочное, но не приторное — скорее свежее, с нотками ванили и чего-то теплого, уютного. Хочется подойти ближе, вдохнуть поглубже, утонуть в этом запахе. Наверное, я так и сделал бы, будь это хоть сколько-нибудь прилично — стоять и нюхать женщину.

Это я с такой роскошной красоткой в ресторан!

Быстро осматриваю свою гавайскую рубашку с дурацкими пальмами, мятые джинсы, кроссы.

Как-то я не котируюсь немного. Она — ух, а я — ох…

— Альбина, сокровище мое, подожди меня немножко, я сейчас.

С этими словами выставляю ее из спальни, стараясь не выглядеть как полный лох.

Спешу к сумке, вытряхиваю содержимое на кровать, ругаюсь себе под нос:

— Ну ты и придурок, Макар. Не мог нормальные шмотки взять…

В куче барахла нахожу мятые шорты, еще одну гавайскую рубашку, только с ананасами вместо пальм, какую-то футболку с выцветшим логотипом, носки сомнительной чистоты… Дерьмо полное! Надо срочно менять гардероб.

И тут взгляд падает на смятый пакет из дьюти-фри. Точно! Там же лежит та рубашка, которую купил в аэропорту импульсивно и непонятно зачем с собой закинул — белая, из какого-то немнущегося материала, даже бренд приличный. Тогда подумал: пригодится когда-нибудь.

Вот и пригодилась.

Стягиваю с себя гавайскую радость, натягиваю белую рубашку. Она действительно хорошо сидит — подчеркивает плечи, не морщится. Джинсы оставляю те же, но хотя бы заправляю рубашку. Меняю кроссовки на более подходящие.

И даже в зеркало заглядываю — беру щетку Бины и расчесываю чуб. Обычно-то провел пятерней, и отлично, а тут…

Выхожу в гостиную, чувствуя себя увереннее, а там картина маслом — вас не ждали.

Девчонку мою украсть пытаются! Натурально!

Этот клоп, ее бывший муж, стоит перед ней вплотную, держит за руку и что-то горячо втирает, наклонившись к самому уху. Бина пытается вырваться, но он не отпускает, даже крепче сжимает пальцы на ее запястье.

Кровь стучит в висках, кулаки сами собой сжимаются.

— Руки убрал, — рычу на него, делая два широких шага через гостиную. — Не твоя девушка.

Влад оборачивается, на лице презрительная ухмылка:

— Ты в паспорт ее глянь, очень даже моя. И вообще, не твое дело.

— А меня никто спросить не хочет? — теперь уже возмущается Бина, дергая рукой.

— Что тут спрашивать, — рычу на бывшего мужа Бины. — Отошел от нее, а то ушатаю. Такси уже подъехало, пошли, крошка.

Я нагло перехватываю свою королевну за талию, чувствуя, как она немного дрожит от злости или волнения, и веду к выходу.

За спиной слышу, как Влад что-то бурчит, но не решается связываться. Видимо, понял, что я серьезно настроен.

Уже в такси, когда мы отъезжаем от домика, интересуюсь:

— Что он от тебя хотел?

Бина поджимает губы, смотрит в окно — видно, что не хочет отвечать. Пальцы нервно теребят край платья. Но все же говорит, голос тихий, неуверенный:

— Чтобы я переоделась. Макар, я правда смотрюсь, как проститутка с трассы?

При этих словах она поворачивается ко мне, и я вижу, что в ее глазах стоят слезы. Нижняя губа чуть дрожит, а взгляд такой убитый, потерянный… Кажется, она действительно собирается рыдать.

Меня аж клинит от злости на этого козла.

— Это он тебе такое сказал? — стараюсь говорить спокойно. — Да он завидует просто!

— Чему? — Она искренне удивлена, моргает, прогоняя слезы.

— Тому, что не он тебя гулять ведет, а я, вот и гадит, как мелочный вонючий скунс. Не обращай внимания… — Наклоняюсь ближе, чувствую ее аромат еще сильнее. — Ты выглядишь потрясающе. Честное слово.

Не знаю, верит Бина или нет, но больше рыдать не пытается и даже чуть улыбается. Кажется, проникается мной…

Получается, я набираю в ее глазах баллы, так? То ли еще будет! После задуманной мной программы — ужин в лучшем ресторане поселка, прогулка по набережной под звездами, может даже танцы на террасе под живую музыку. Это ж сколько мне баллов перепадет к концу вечера, а?

Такими темпами ее скоро в коечку можно будет…

Я так коечку хочу, что сводит скулы.

Терпение, Макар. Все будет.

* * *

Макар

Я много раз и много кого водил по ресторанам и кафе Кабардинки.

Собственно, последнюю пару лет только тем и занимался по выходным и в короткий отпуск… Скука смертная, если честно. Одни и те же места, одни и те же фишки, один и тот же финал.

Как правило, сценарий один.

Телки ахают, охают, им все нравится. Бриз ласкает кожу, пахнет морем, шипучка льется рекой, все дела… Делают селфи на фоне заката, строят губки уточкой, щебечут что-то про романтику. А ты сидишь, киваешь в нужных местах, подливаешь вино и ждешь.

Еще часик, и можно будет в гостишку…

Потому что для тебя бриз — это не когда чуть ветерком с набережной подуло, а когда на яхте морские просторы бороздишь. И красота морской глади — это не когда в ночную темень вглядываешься, сидя за столиком, а когда под тобой палуба покачивается, а за кормой пенистый след тянется.

С Биной же все по-другому…

Когда мы поднимаемся по ступенькам «Маяка», она замирает на террасе и просто стоит, глядя на море. Не фотографирует, не комментирует — просто смотрит. Ветер играет прядями ее волос, и в профиль она такая… Господи, хочется схватить ее за руку и никуда не отпускать.

— Как красиво, — шепчет она, и в голосе такое искреннее восхищение, что у меня что-то переворачивается в груди.

Администратор, накрахмаленный дядечка в белом пиджаке, подлетает к нам с подобострастной улыбкой:

— Добро пожаловать в «Маяк»! Столик на двоих? У нас есть прекрасные места с видом на море.

— Самый лучший столик, — говорю я, и Бина бросает на меня удивленный взгляд.

Нас ведут к угловому столику на самом краю террасы. Внизу плещется море, а справа открывается вид на всю бухту — огоньки набережной, силуэты яхт, где-то вдали мерцает маяк, в честь которого назван ресторан.

Бина садится и снова замирает, разглядывая открывающуюся панораму.

— Макар, — тихо говорит она, не отрывая взгляда от моря, — это же… это же сказка какая-то.

И тут до меня окончательно доходит. Она не притворяется, не играет роль очарованной принцессы. Она реально в восхищении.

Балдею от ее реакций.

Эти робкие улыбки, что-то загадочное в глазах.

Она не пытается кокетничать, не строит из себя роковую красотку.

Она просто… настоящая.

Будто ее только что пустили в мир красочного, яркого, разного. И это меня очень привлекает.

Официант, молодой парень в безупречно белой рубашке, подходит с кожаными папками меню:

— Добрый вечер! Что бы вы хотели заказать? Могу предложить фирменные блюда — у нас сегодня свежайшие морепродукты. Лобстеры, устрицы, снежный краб…

— Нам, пожалуйста, два лобстера и… — начинаю я.

Бина резко перебивает:

— Не надо лобстеров! Еще чего не хватало…

Я останавливаюсь на полуслове, чувствуя, как брови сами собой ползут вверх. Официант тоже выглядит слегка озадаченным.

— Почему? — удивляюсь я. — Впрочем, ладно. Давайте нам снежного краба целиком…

— И краба не надо. Макар, ты с ума сошел? — В голосе Бины звучит почти паника.

Подвисаю… Причем и я, и официант. Парень переминается с ноги на ногу, явно не знает, как реагировать на такую ситуацию.

Начинаю ее убеждать, стараясь говорить мягко:

— Его тут вкусно готовят, блюдо от шефа. Ресторан специализируется на морской кухне. Ты доверься, попробуй. Я не предложу тебе ничего невкусного.

И тут Бина вскидывает на меня недовольный взгляд, решительно произносит:

— Я не хочу платить за ужин целое состояние. Давай что-то попроще закажем. Может, пасту? Или салат?

Ауч…

Это сейчас было больно. И ни к чему.

Неужели она даже в теории не может представить, что я позвал ее на настоящее свидание? Или считает меня таким уж нищебродом, что не способен потянуть нормальный ужин? Я, конечно, с теорией о своей работе конкретно так лажанулся, но даже тренер может себе позволить время от времени вывести девчонку в ресторан. А я так тем более. Могу хоть ежедневно ее крабами закармливать.

— Куколка, ты зачем хамишь? — спрашиваю ее с прищуром, стараясь не показать, как меня задело.

Надо заметить, как зачетно у нее при этой моей фразе увеличиваются глаза. Словно я ее по голове стукнул.

— В смысле — хамлю? — тут же беспокоится она, и в голосе появляется неуверенность. — Я не хамлю, я просто…

— Кто ж в здравом уме позволит такой девочке платить? — перебиваю я, откидываясь на спинку стула. — Не принимают в этом ресторане твои карты, так и знай. Даже не пытайся их тут доставать. Ты, вообще-то, со мной на свидании.

Ожидаю волну сопротивления с ее стороны, ведь она уже набирает в легкие воздух, уже наверняка крутит в голове какую-нибудь феминистическую хрень, чтобы мне ответить. Что-то про равенство, независимость, современных женщин.

И…

Молчит в тряпочку по итогу.

Точнее, отвечает сипло, не поднимая глаз:

— Давайте краба, и что вы там к нему посоветуете…

Официант, который все это время стоял как статуя, оживает и самозабвенно советует:

— К снежному крабу прекрасно подойдет наш фирменный соус с чесноком и зеленью, свежие овощи гриль. Может быть, ризотто с морскими гребешками в качестве гарнира? И обязательно попробуйте наш хлеб — мы печем его сами, с оливками и розмарином…

Слушаю и представляю, как мы будем все это есть. Как Бина попробует краба впервые — я почему-то уверен, что впервые. Как будет аккуратно ломать клешни, как на губах останется капелька соуса…

— Что будем пить, красотка? — поворачиваюсь к Бине. — Что ты предпочитаешь? Белое? Красное? Разноцветное?

— Ты про что? — удивляется она, и в голосе звучит искренне недоумение.

— Я про нектар жизни, забродивший виноградный сок, без которого человечество никогда не было бы прежним… — изображаю из себя поэта, но она только хмурится.

— А, ты про вино? — до нее наконец доходит. Качает головой решительно. — Нет, извини, мне нельзя.

Челюсть моя падает. Ну, это уже перебор!

— Это почему? — Не скрываю изумления.

— Ну если ты не хочешь, чтобы я тут на банкетке уснула сладенько, не пои меня, — говорит она с какой-то грустной улыбкой. — Не воспринимает мой организм таких вещей… От бокала вина я превращаюсь в овощ. Проверено неоднократно.

М-да, а девушка, оказывается, знает, как качественно обломать романтическую атмосферу.

— Можно ж и по-другому расслабиться, — пожимает красивыми плечами Бина, и я вижу, как под тонкой тканью платья движутся мышцы. — Поужинать, полюбоваться видом на море, поболтать. Разве этого мало?

Ну блин…

Я, конечно, прекрасно могу обойтись без алкоголя, потому что спортсмен и давно привык. За рулем же не пью, на тренировках тоже.

Но как мне расслаблять ситуацию? Как разряжать обстановку? Одними только разговорами, что ли? Конечно, общение у нас с Биной наладилось, но не настолько, чтобы я весь вечер вещал о разном и при этом ни разу не косячил…

— Ладно, — говорю я, сам удивляясь спокойствию в собственном голосе. — Значит, будем пить морской воздух и наслаждаться компанией друг друга.

И знаете что? Она улыбается.

Правда, в ту самую секунду я еще слабо представляю, что стоит за ее улыбкой.