Просыпаюсь от назойливого звонка в дверь. Да кому ж там медом намазано в такую рань? Хотелось бы еще часок поспать. В понедельник мне к третьему уроку-то. Ох…

Продрав кое-как глаза и накинув на себя халат, плетусь к дверям. Василий тоже идет рядом, зевает, правда в проеме сворачивает на кухню и начинает в излюбленном стиле лапой по тарелке стучать. Мол, корми меня, хозяйка.

— Прости, родной, сперва надо вредного гостя пустить, — вздыхаю и подхожу к порогу. Смотрю в глазок и едва не ахаю — мама. Вот те новости. Аж сразу не по себе делается, и сердечко бегать начинает.

— Надька! — раздается с той стороны. — Открывай немедля.

Приходится открыть, не устраивать же сцен в подъезде.

— Привет, мам, — оглядываю ее, затем замечаю за спиной большой черный пакет. Мама быстро разувается и, перед тем как войти, поправляет свои короткие волосы, глядя в зеркало. Затем вместе с пакетом с продуктами идет прямиком на кухню и начинает выкладывать. Без гостинцев она никогда не приходит.

— О, Василий, да ты у нас, смотрю, не кормлен. Нехорошо, — с серьезным видом кивает мама и из контейнера достает коту котлету. — Поэтому у тебя и с мужиком проблемы, Надюха. Если даже за котом ухаживать не можешь.

— А что общего между котом и мужиком? — зевнув, спрашиваю.

— У них у обоих есть висюльки между ног, — с деланным видом заявляет мама.

— Ох, беру свои слова назад: избавь меня от подробностей их сходства. И вообще, ты чего так рано и неожиданно? Могла бы позвонить.

— А ты тоже могла бы, — кидает в меня батон и щурится, будто хирург, который выискивает то, что надо вырезать. — Почему я узнаю обо всем последней?

— Обо всем — это о чем?

Беру яблоко со стола, красивое, красненькое, так и манит.

— Паразитка, замуж выходишь, а я не в курсе?

И тут мое наливное яблочко падает на пол. Черт… А об этом я и не подумала.

— Эм, ну… — озадаченно вытягиваю губы в трубочку. — Тут такое дело…

— Рассказывай! — мама упирает руки в бока и выжидающе смотрит. Делать нечего, поэтому я решаю поведать ей свой план.

— Чего? Да ты окончательно спятила! — взрывается родительница. А следом хватает веник, и вот она — наша типичная манера общения. Мама в гневе — страшный человек. Ее даже отец боялся, правда, до тех пор, пока не сбежал к другой. Притом сбежал настолько далеко в неизвестность, что от него пару лет ни слуху не духу. Вывод: веник — великая мощь. И лучший отпугиватель мужчин.

— Ма, прекрати! — уворачиваюсь, убегая. Но ей хоть бы что, веником в воздухе взмахивает, норовя зарядить прямо по моей спине. Васька где-то рядом рычит, в мамину ногу впивается. Защитник мой.

— Ты спятила, Надя? Окончательно?

— Мам, убери веник!

— Я тебе говорю, какого лешего? Уже детей заводить надо, а не фиктивный брак устраивать.

Не выдержав, я хватаю веник и сжимаю его. Мама не может им шевельнуть. Глаза в глаза, как столкновение молний.

— Я устала проигрывать везде, — говорю ей, тяжело дыша. И ведь не вру. Сколько уже было неудачных свиданий, да и отношений у меня по пальцем счесть. Может, в этом вообще и смысла-то особого нет? Ну живут же как-то бабы без мужиков, и я смогу. Проблема великая!

— Надя… — она опускает веник.

— Ты хотела, чтобы я была лучшей в классе, я училась прилежно. Ты мечтала, чтобы я была учительницей, и я пошла в пед. Да, мне нравится преподавать, но это и твоя мечта была в том числе. Когда девчонки бегали по свиданиям, я сидела за учебниками. Ма! — поджимаю губы, вспоминая свое детство.

— Да я же… как лучше хотела, — оправдывается она.

— Понимаю, вот и я хочу как лучше.

— Да какой же мужик захочет разведенку? А вдруг, — она опускается на кровать. — Он появится в тот момент, когда у тебя будет этот — фиктивный? Что тогда?

— Если я ему буду нужна, он не посмотрит на штамп, а если надо, то и отобьет у фиктивного мужа. Вот так я считаю! А другие мне не нужны!

— Ладно, а чем тебе Андрей не угодил? — меня от одного воспоминания от маминых вариантов в дрожь бросает.

— Ему под шестьдесят.

— Зато у него квартира своя есть, — аргументирует мама.

— И геморрой, тоже есть. А еще пузико-арбузико, и заключение от кардиолога. Про это заключение он мне целый час рассказывал. Уж зачем не знаю. И он, кстати, дедушка: у него пять внуков.

— Ну так-то знаешь ли, — хмыкает родительница. — Геморрой он у многих есть. Хорошо, а Дмитрий Михайлович?

— Серьезно? — тихо ахаю, вспоминая того занудного мужчину. Его мама мне подсунула еще в первый месяц поисков. Хотя я убеждена, мы друг другу не понравились. — Он живет с мамой и бабушкой. Его любимая передача “Женское и мужское” по первому. А еще он в туалет по часам ходит, у него будильник стоит на телефоне.

— Ой, — взмахивает она руками. — Зато он готов был с тобой жить по-настоящему, а не для галочки.

— Для ипотеки, — поправляю я.

— Тьфу на тебя, — вздыхает мама.

— Мам, успокойся, — сажусь с ней рядом и кладу голову на плечо.

— Что ж нам так не везет с мужиками-то? Бабы мы видные, а вот они…

— Да ладно тебе, прямо свет клином на них сошелся. Зато готовить на одного быстрее и на порошке можно экономить, — переглядываемся. Я улыбаюсь бодро, а мама скорее обреченно, но кулак все равно тянет: бьемся ими как настоящие подружки. С детства так делаем. Именно за это я и обожаю маму, она моментально остывает и всегда принимает мою сторону.

— У тебя телефон, — показывает на горящий экран.

Беру мобильный и подскакиваю с кровати.

— Кошмар! Я же опаздываю!

И вся на нервах бегу к шкафу, начинаю вытаскивать вещи оттуда. Прикладываю к себе то юбку, то джинсы, то водолазку, да все не то кажется. Какое-то пресное, скучное, серое. А должно быть, наверное, праздничное.

— Надя, — мама ловит меня за плечи, заставляя взглянуть на нее. — Куда опаздываешь-то?

— Куда-куда? В ЗАГС!

* * *

Натягиваю на себя юбку карандаш и белую блузку, ну а что? У меня из вещей только это, есть еще платье вечернее, я его на День Учителя в прошлом году покупала. Но оно больно темное, да и мы же пока не расписываемся, только заявление подаем.

Васька еще как назло под ноги лезет и смотрит так нагло, будто чует — неладно дело. Эх, знал бы он насколько, точно бы устроил мартовский вой.

— Надька, ты в этом-то в ЗАГС собралась? Совсем спятила? — хмурится мама.

— Да это же не по-настоящему, — оправдываюсь, оглядывая себя в зеркало. Не так уж и плохо.

— Какая разница? С мужиком надо всегда быть при параде!

— У меня нет парадных вещей, мам, — вздыхаю, поправляя волосы.

— И чем ты только занимаешься целыми дням?

— Детей учу!

— На вот, — протягивает мне помаду. — Хоть губы накрась, бледная как мышь в этих своих окулярах.

— Ладно, — забираю, и быстрым движением подкрашиваю губы. В самом деле, так лучше. — Пожелай мне удачи, — кричу маме и убегаю навстречу судьбе. А судьбе ли? Точно нет.

Пока еду, захожу в соцсети. Смотрю страницу Оли, на ее счастливое лицо и на комментарии ее подруг. Наверное, мне также нужно вести себя, чтобы было правдоподобно. Не хочется профукать такой с виду идеальный план-капкан.

Дмитрий ждет меня на улице. При свете дня в толстовке и джинсах его не узнать. Выглядит моложе своих лет, да и в целом таким он большим кажется. Не мужчина — скала. Я аж теряюсь рядом с ним, стройной и маленькой ощущаю себя. Приятно, однако.

В руках Дима паспорт держит, с ноги на ногу переминается, на часы поглядывает. Точно, я ведь и сама тороплюсь, у меня же рабочий день сегодня. Уже и забыла все на свете.

— Здрасти, ой, — опомнившись, бью себя по лбу. — Мы же на “ты”. Привет, тогда так.

— Ну готова, невеста? — он подмигивает мне, улыбнувшись довольно дружелюбной улыбкой. Именно такой улыбаются спасатели во всяких сериалах. Ему точно можно было бы сняться в кино.

— Не сказать, что прямо очень. Но инфляция не дремлет, поэтому поспешим, — обхожу его, дергаю ручку и попадаю прямиком туда — тайное царство будущих супружеских пар.

Здание небольших размеров, по правой стене плакат со счастливыми лицами, по левой список документов для развода. Как мило. Поддержка на уровне.

— Нам сюда, — Дима стучит в одну из дверей, входит первым, ну а я следом.

Переглядываемся, не знаю почему, но я волнуюсь. Будто заявление не фикция, и за ним что-то скрывается. Глупо, конечно, и даже немного грустно. Ну да ладно, зато у меня будет квартира. Тоже неплохой вариант.

— Добрый день, Дмитрий, — женщина в возрасте с забавной кудрявой прической жестом показывает садиться. Дима отодвигает стул и ждет, я не сразу ориентируюсь, что ждет-то он меня. Жест джентльмена. Я и позабыла, что мужчины бывают воспитанными.

— Ой, спасибо, — смущенно киваю, усаживаясь.

— Какая невеста у вас, Дмитрий, красавица, — нахваливает сотрудница ЗАГСа. — Таких уже и не осталось. А то все размалёванные приходят и вот в таких юбках.

— Зато памятка пригодится им, — Дима кладет паспорт на стол.

— Какая памятка?

— Разводная, вы же ее для размалёванных повесили. Чтобы мужик знал — как пришел, так и вышел. Все в одни двери.

— А разводов нынче много, да, — кивает она с деланным видом, и по выражению лица ощущение, что мыслями в прошлое уносится. Надеюсь, она не начнет сейчас вспоминать, как раньше было, иначе мы здесь застрянем надолго. А у меня времени в образ.

— Молодежь нынче не та. Им чуть что, сразу бегут разводиться. Даже не пытаются как-то к компромиссу прийти, поговорить. А вы, кстати, чего не через госуслуги заявление-то падали?

— А ну… — мы с Димой переглядываемся. — Так дольше, — опережаю его. — Да и сервис в последнее время так глючит.

— Торопитесь, да? Что, — она наклоняется и шепчет заговорщически. — Потомство ждете?

— Почти, — не теряется мой спасатель. И я от его ответа отвожу взгляд, смущенно вытягивая губы трубочкой. — Давайте уже ближе к делу.

— Да, да, — кивает она. И снова на меня поглядывает с улыбкой. — А кто будет, уже известно? Мальчишка или девчонка? Уверена, малыш будет красивый, с такими-то родителями.

Она сегодня перестанет нас нахваливать? Да и ей-то, какая разница? Что за обязательные неудобные вопросы? Я уже мысленно поседела, ощущение такое, будто вот-вот наш план провалиться. А может, это стены ЗАГСа виноваты, что я так разволновалась?

— Князь будет, — продолжает за меня отдуваться Дима. — Молодой, сильный, с характером. Но если вы нас продержите тут еще лишних десять минут, он точно забрыкается выходить. Видите, как жена переживает? Дорогая, дыши, тебе плохо?

А я и правда махать рукой начала. Да что со мной такое? Что за непредвиденный стресс?

— Да нет, — качаю головой.

— Может, водички? — заботливо уточняет сотрудница.

— Лучше водочки, — шепчу себе под нос, для храбрости не помешало бы.

— Чего? — видимо, она не расслышала. И слава богу. Подумала бы, что я безответственная будущая мать — водочки прошу.

— Да это Надя переживает просто, — Дима приобнимает меня, при том делает это так по-хозяйски, словно мы реально вместе. Его горячая ладонь сжимает мое плечо, а мятное дыхание щекочет кожу моей шеи. Градус волнительности скачает еще на пару позиций. Дыши, Надя, дыши. Мы тут в статусе друзей, вообще-то.

— Вы же знаете, мужика тяжело в ваши места затащить. Вот на пельмешки с маслицем — другой разговор. Поэтому медлить нельзя.

К счастью, женщина больше не задает неудобных вопросов. А через десять минут, мы уже стоим на улице, без пяти минут женатая пара. Не знаю, как Дима, а я точно в шоке. Не верю, что свадьба случится уже в эту субботу. Что ему удалось как-то договориться и выбить нам окошко.

— А теперь на работу, — сообщает Дима, глянув на часы. — Тебя подвезти?

— Нет, — понимаю, что мне требуется воздух. — Хочу пройтись пешком. Тем более еще время позволяет.

— Тогда я… О, кто-то звонит. С работы, может? — он вытаскивает телефон и тихо ругается, увидев имя звонившего. — Да! Нормально все, а ты чего, Колян, звонишь в такую рань? Благоверная твоя таки, узнав тебя лучше, передумала? В смысле? Куда в гости? К кому?

Донской переводит на меня взгляд, брови хмурит, губами кривит.

— Ну… ладно, приходите. Будем ждать, ага. Бывай.

Сбросив вызов, Дима чешет макушку и сообщает:

— У тебя, Надюша, планы на вечер появились. Придется первый взнос по ипотеке вносить.

— В смыс… ле? — хлопаю глазами, не особо понимаю, к чему он клонит. — Денег мне еще не дали, и… квартиру я еще не выбрала.

— Деньги тут, увы, не помогут. Здесь берут только натурой.

— Опять твои шуточки? — прищуриваюсь.

— Да какие уж тут шуточки? Гости у нас сегодня будут. Гости!

— У нас? — ахаю я. — Где это — у нас? И кто?

— У нас, у нас. Точнее, у меня, но раз ты почти моя жена, то теперь уже у нас. Колян с твоей сестрой решили наведаться, сучары. Ну ничего! — хрустит он шеей. — Хотят кино, дадим им порцию отменной семейной киноленты.