— Что это ты ешь? — разглядываю миску Левинского. У нас тут вроде пикника на природе. Ждем машину, вызовов сегодня тьма. Как только стало жарить солнце, так пожары дали о себе знать. Сегодня опять с утра выдернули. Честно сказать, так устаю, что домой еле дохожу и сразу в постель. Удручает только скребущее чувство: охота Надюшу увидеть. Но… у нас с ней договор, и секс без обязательств в него не входит.

С Ланой я кстати тоже не трахался за последнюю неделю. В среду она подвалила ко мне, выловила, когда я выходил из туалета, и силой, считай, запихнула в кабинку.

— Я так соскучилась, Дим, — пропела соловьем и ласково провела пальчиком по моей ширинке. В тот день я был после пятого вызова никакой. Выжатый лимон — не иначе.

— Слушай, давай…

— Сейчас все будет, как ты любишь, — пообещала она, усаживаясь передо мной на колени. Бегунок опустился, пуговица расстегнулась, и женская рука стала активно поглаживать мой член.

Я шумно выдохнул, привалившись спиной к кабинке и подумал, ну, может, реально дать ей отсосать. В конце концов, она неплохо орудует ртом. Закрыл глаза и в этот момент почему-то отчетливо представил Надю. В ее платье, с этой до ужаса милой улыбкой. А потом мозг подкинул, как мы с ней целовались, и я, с одной стороны, возбудился до звериного оскала, а с другой, спускать свой нрав на Лану не хотелось. Хотя она уже и боксеры мои приспустила, лаская пальцами головку члена.

Но тут я и сам офигел от себя, убрал ее руку, запихнул свое “добро” обратно в штаны.

— Ты чего? — обиженно пропищала Лана.

— У нас совещание срочное, забыл.

— Да мы же пару минут, и…

— Говорю же, времени нет, — и, обойдя Польскую, я шмыгнул прочь из кабинки в коридор. Лана вышла недовольная, да и я сам не особо рад был. В конце концов, у нас с Надей даже и близко не предвидится секс, а организм вроде как настроен на него. Но все равно как-то против себя не попрешь же.

— Только не говори, что теперь твоя фиктивная клуша тебя ублажает, — фыркнула обижена Лана.

— Она не клуша, — почему-то разозлился я. — И вообще, ты понимаешь, сейчас, кто зайдет, нас увидят, и что дальше? Для всех у меня есть жена.

— А я?

— А что ты?

— Вы с ней трахаетесь? — Польская подошла ко мне почти впритык и с вызовом посмотрела.

— Нет, у нас другие отношения.

— То есть ты с ней не трахаешься, меня отталкиваешь… — заходилась от возмущения Польская. И я подумал, может, ну ее? Что я бабу себе не найду что ли?

— Лана, все! — развел я руки в стороны. — Баста. Я устал от тебя. Ничего не выйдет у нас дальше. Давай каждый сам по себе, уверен, ты баба видная, найдешь себе хорошего мужика. А я… будем друзьями. Угу? Или коллегами?

Она разомкнула губы, побледнела и отступила на шаг. Чтобы не продолжать этот пустой разговор, я обошел ее и двинулся прочь из туалета. В конце концов, мы никогда не претендовали на звание серьезных отношений, и нас ничего, кроме секса, не связывало.

За мной Польская не пошла, истерик устраивать не стала. А уж что творилось у нее на душе, меня мало волновало. Я все больше вспоминал Надю и думал, может, позвонить ей? Да под любым предлогом. Но… никак не мог решиться.

И теперь вот — сплошная работа и ни минуты свободного времени.

— Это авокадо, — вырывает из размышлений Никита, поморщив нос.

— Выглядит так, как будто огурец трахнул грушу, — кидает неоднозначный взгляд на пластиковый контейнер Ромка, и мужики на его реплику начинают ржать.

— Боже, — пинаю я друга в плечо. — Ну у тебя и фантазии.

— Зато звучит как, — товарищи с огоньком обсуждают обеда Левинского, который ему сделала жена. — Словно что-то дорогое. Чисто бабское.

— Народ, — веселье прерывает Денис, наш новенький. — Там срочный вызов. Доедаем потом.

Бросив еду в рюкзаки, мы двигаем на полной скорости к машине. И тут у меня мобильник активно напоминает о себе. Говорить ситуация не позволяет, поэтому я не сразу его вытаскиваю, а когда вижу на экране “Надя”, грудь, словно пламенем опыляет. Конечно, я ей отвечаю, не могу не ответить. Тем более сам хотел услышать ее голосок ангельский. Правда, времени болтать у нас нет, и из всего разговора я вытаскиваю только вопрос: “Мы могли бы пожить вместе какое-то время?”.

Признаться честно, я даже не сразу складываю два и два, чтобы понять, в чем состоит просьба. Узнать подробности тоже не вариант, у нас там пожар. Во всех смыслах этого слова. Поэтому суетливо кидаю, что занят, и стараюсь освободить голову. В нашей работе она нужна трезвой.

Когда с делами покончено, я, искупавшись, еду к Надюше. Весь какой-то окрыленный, в предвкушении. Настроение — словно прибухнул, в глазах едва звездочки не сверкают. Вот дела, Донской.

И стоит Наде только открыть дверь, как член у меня дергается, словно по щелчку. На милом ангелочке нет майки, и я невольно думаю, а не пошли бы к черту все запреты. Может, она сама меня хочет. И кто я такой, чтобы отказывать женщинам. Особенно когда сам уже готов сожрать ее.

— Вау, — операюсь локтем о дверь, присвистнув. — Вижу, женушка, ты меня ждала.

— Я… ой, блин! Черт… — Надюша тут же убегает, а меня настигает птица обломинго. Может, Надя и ждала, да только не за тем, что активно требует мой нижний брат.

— Да не переживай, все свои, — закрываю дверь, скинув обувь. Кот опять на меня скалится. Не рад. Сажусь на корточки, тяну руку, чтобы почесать его за ухом, но он лишь мордой крутит. Вот подлюка.

— Не дрейф, мы с тобой в одной лодке.

— Мяу, — шипит в ответ.

— Дим, ты прости, я… просто в общем… может, чаю? — Надюша уже оделась, а жаль, мне без майки она как-то ближе.

— Не откажусь, — соглашаюсь, заходя на кухню. Кот тоже не дремлет, проскакивает у меня между ног и давай лапой по тарелке бить.

— Васька, да сейчас, погоди.

— Мяу, — снова мяучит недовольно.

Надя насыпает ему корма и следом принимается наливать чай, делать бутерброды.

— Так что стряслось-то? — оглядываю ее квартиру, хотя уже бывал тут, но сейчас как-то по особенному себя здесь ощущаю. На своем месте что ли. Забавные ассоциации.

— Да Оля… Она фоток наделала, что я каждый день выхожу отсюда, — Надюша ставит передо мной тарелку с бутерами, кружку и заварник, из которого доносится приятный аромат чая.

— Кажись, бабки ей позарез нужны.

— Не удивлюсь, если у них с твоим братом тоже все это фикция. Но… понимаешь, я… не могу ей проиграть, — Надя вздыхает, заламывая пальцы. Волнуется, видимо. — Всю юность провела под эгидой: а вот Оля… а Оля… Меня будто затирали под ее ногами. И…

— Без проблем, — выдаю на автомате я. — Можешь пожить у меня сколько надо: месяц, два или больше. Моя кровать к твоим услугам.

И только через несколько секунд до меня доходит, что я самолично предложил этой женщине перебраться к себе. В свою, ну будем честны, холостяцкую берлогу, в которой не жила ни одна баба до этого.

Во… дела, товарищи.

— Правда? И… это будет нормально? — взгляд Надюши полностью отражает ее имя. Он обладает каким-то магическим воздействием на меня.

— Ну, а чего такого? — отступать уже поздно, поэтому я лишь продолжаю.

Хотя от одной мысли, что Надя будет по утрам разгуливать в халатике по моей хате, виляя бердами, член по стойке смирно готов к работе.

— Дима! — она подпрыгивает и вдруг приобнимает меня, притом настолько у нее это выходит естественно, по-дружески, что мне даже грустно делается. — Ты — лучший спасатель в мире! И друг! Спасибо! Тогда я… пойду за вещами?

И когда она отходит от меня, я, запустив пятерню в волосы, киваю. А еще ловлю себя на том, что впервые женщина, которую я до одури хочу затащить в кровать, занесла меня, кажись, во френдзону. И от этого… мой внутренний стержень едва не ломается.

Не могу. Не хочу. Не буду. Наверное. Дьявол… Во что я влип? И как теперь мне быть?