Переступив порог зала бракосочетания, чувствую, как тело обдает волнением. И сразу же уношусь мыслями в это утро. Вот Женька с сыном у меня на пороге, мелкий по всей комнате гоняет моего кота, заливаясь визгами счастья. Васька же наоборот выглядит обиженным и раздраженным, словно не понимает, почему его подписали на роль няньки.

Женька мне наносит маски, затем тоник, какой-то крем. Она требует от меня высшего пилотажа, а я нервничаю, поглядывая в зеркало. Утешаю себя тем, что выиграю гонку за наследство и перееду жить в свою квартиру. Остальное — неважно. Справлюсь.

Но когда подруга мне дает платье, которое для меня она взяла на прокат, на глаза почему-то накатывают слезы. Будто все по-настоящему, и этот день навсегда останется особенной датой в моей жизни.

И вот она я — такая красивая, в невероятно обалденном наряде, который мне, к слову, идет, сажусь за стол вместе с Димой. Он, кстати, тоже хорош. Пиджак на его широких накаченных плечах смотрится так, словно мой фиктивный муж сбежал с фотосессии. Волосы уложены, хорошо выглаженная рубашка. Черт, он просто идеальный жених, от которого невеста должна не просто таять, а ждать брачной ночи. Где-то внутри мне даже жаль, что между нами никогда ничего не будет.

— Согласны ли вы, Дмитрий Донской, взять в жены Надежду Иванову?

Дима поглядывает на меня, и от его этого взгляда у меня, кажется, начинают не только ладони покрываться влагой, но и соски твердеть. А еще всякие глупые картинки в голову лезть. Вот же…

— Конечно, согласен, — с улыбкой отвечает он.

Его рука находит мою на столе, сжимает ее крепко, и я чувствую — отступать поздно. Отказать ему уже невозможно.

— А вы, Надежда Иванова, согласны ли взять в мужья Дмитрия Донского?

Несколько секунд молчу. Сердце бух-бух в груди. Так громко и неистово. Так искренне верит во что-то прекрасное. Например, в то, что этот мужчина мог бы быть моим. В то, что его уверенная рука могла бы держать мою. Но в тридцать два мечтать о великом и прекрасном, полагаю, глупо.

Поэтому, улыбнувшись в ответ, я даю согласие.

— Поставьте свои подписи здесь, — к нам подвигают бумаги, и я оставляю там свой автограф. Следом и Дима.

— Поздравляю! — радостно говорит нам женщина. — Может поцеловаться.

Переглядываемся. Наклоняемся друг к другу, скорее на автомате, по крайней мере, у меня такое возникает ощущение. Волнуюсь, не передать словами как. Вроде фигня, первый раз, что ли мужика целовать? А все равно в груди сжимается от предстоящего прикосновения чужих губ. Я закрываю глаза. Не до конца, нет, чуть подглядываю. И в самый ответственный момент, когда губы Димы едва не касаются моих, дверь в кабинет распахивается.

— Здрасти! Мне срочно! Мне развестись! — мужик, кажись, поддатый. Взгляд затуманенный, вид усталый, опустошенный. Что ж… может, оно и к лучшему. Не придется разыгрывать спектакль. Переживать о том, что мы… поцеловались.

— Тогда мы пойдем, — Дима тоже улавливает мое настроение. — Не будем вам предстоящий развод портить своими счастливыми лицами. Всего доброго.

А уже через пару минут мы стоим у выхода из дворца бракосочетания окольцованные. К нам подбегает фотограф, дядечка с баяном поет песню, гости другой пары поздравляют со свадьбой.

— Ну-ка, улыбочку! — говорит девушка, наводя на нас камеру.

— Давно пора сделать эту фотку, — Дима кладет руку мне на плечо, прижав к себе. Щелк. И первое свадебное фото готово.

— Ну что же вы как неродные? — фотограф просит жестом нас стать теснее. — А где страсть? Где секс в глазах?

— Если секс у нас в глазах будет, то боюсь, мы его до брачного номера не донесем, — смеется Донской. Правда на просьбу реагирует, и плотнее меня к себе притягивает.

Утыкаюсь носом в его грудь. Вдыхаю приятный аромат с нотками горького шоколада. Неуверенно кладу руку на плечо теперь уже законному мужу. Сердце предательски пропускает глухой удар, когда Дима наклоняется ко мне. Между нами нет и пары сантиметров. Мы так близко, что на таком расстоянии люди обычно целуются.

Постойте? Или он собрался меня…

— Будем целоваться, как все взрослые? — шепчу я, смущенная нашей близостью.

— Вроде же для соцсетей надо, — напоминает томным голосом Донской.

— Точно, соцсети. Самое важное — после галочки в свидетельстве туда выложить счастливые мордашки.

— Или затылки, одно из двух. Соберись с духом, Надюша!

— Да я вроде как с ним, — нервно усмехнувшись, начинаю закрывать глаза, как нас опять прерывают. Да, что ж такое? Только не говорите, мол не судьба? Я так-то на нее и не рассчитывала. Так, для галочки, для пробы пера. Не больше! Прошу пометить.

Некто нагло протискиваются между нами. Ой, не некто, а девушка. Красивая. С большой грудью. Молоденькая. И… кажется, я ее видела. А еще, кажется, она очень недовольна.

— Здрасти, — кидает мне, словно я собачонка какая-то.

— И вам не хворать, — отвечаю ей в таком же тоне. Уже мысленно ее ненавижу, а почему, кто его знает.

— А я и не хворала, пока вы не появились, — бурчит обиженно блондинка.

— Уж в хвори меня еще никто не обвинял.

— Тогда я буду первой! — и даже ножкой топает, задрав носик. — Дима, — затем поворачивается к Донскому. — Зая, ты… я не оценила твоей шутки.

И пазл моментально складывается. Дима. Зая. Грудь. Видимо, это и есть та “просто девушка с работы”, которая кидала ему свою обнаженку. И судя по ее кислому выражению лица, она мне чертовски не рада.