У меня дергается глаз. При том вроде раз пять, если не больше. И главное, перед Надей неудобно. Она вот и в лице меняется, словно поймала меня за чем-то грешным. Как гада-изменщика. Сказать по правде, кем-то вроде него я себя сейчас и ощущаю. Дерьмое чувство.

— Это… — ищу отмазки, а их по нулям. Что это? Моя личная жизнь с пометкой “секс по фану” вошла в чат? Тем более Польская меня продинамила с помощью, когда так нужна была, и даже на работе не подавала сигналов. А тут здрасте, давно не виделись.

Вообще ничего плохого в этом нет, за исключением того, что меня к Лане не тянет. Может просто настроение не то? Или… Дело в девушке, которая стоит напротив и не знает, куда отвести взгляд? Черт его знает.

— Да я понимаю, — Надя улыбается и вопросов не задает, только пальто натягивает и обувается чуть быстрее. Видно, задерживаться ей неудобно. Теперь неудобно.

— Слушай, еще виски осталось нормально, да и фрукты там, может…

— У меня еще контрольные непроверенные, — отмахивается она. — Так что я побегу.

— Я тогда подвезу.

— Так я уже такси вызвала, — ну врет, как дышит же. Какое она могла такси вызвать, если телефон ни разу в руках не держала за вечер? Накрутила себя, видать, и все из-за Ланы и ее зоопарка.

— А если на улице сестра с моим братом еще? Что им скажешь?

— Что пошла за добавкой, — смеется тихонько она. И главное, такой милый смех выходит у Надюши, что у меня под ребром коробит. Вечер заканчивается совсем неправильно. Не на хорошей ноте.

— Типа между “первой” и “второй” перерывчик небольшой?

— Типа того, — и прежде, чем уйти, она добавляет. — Дима, спасибо тебе за помощь. Правда, не знаю, что и делала бы.

— Ну… тогда до субботы?

— До субботы, — кивает она и шмыгает за дверь.

Раздраженный я беру телефон, охота высказать все Лане, но у этой стрекозы неожиданно “вне зоны”. Замечательно! Главное малину испортить, а затем технично скрыться. Чисто бабские умения. Да и пошла она. Будет так себя вести, вообще в ЧС кину.

Проводить остаток вечера одному совсем не хочется, настроение такое, что охота выпить еще немного. Поэтому звоню Ромке, он у нас тоже холостой бродяга, а уже через сорок минут заваливаюсь к нему на хату.

Железнов встречает в спортивных шортах, майке и с бутылкой пива.

— Заходи, — говорит, а сам на кухню идет. Выходит на балкон и сразу у открытого окна пристраивается.

— Ты чего здесь? — снимаю куртку, беру бутылку со стола и подхожу ближе.

— Ты глянь на нее, спортсменка нашлась.

— Это ты сталкеришь какую-то бабу, которая пытается заниматься спортом?

— Что? — тут же вспыхивает Железнов. — Я не сталкерю ее. И вообще — это не баба. Это Аглая, моя одноклассница.

— А, ну это, конечно, меняет дело.

— Да я ее терпеть не могу. У нас с ней, знаешь ли, военные действия. Эта стерва поселилась в соседнем подъезде, прямо за стенкой, и выносит мой мозг.

— Громко трахается? — мы переглядываемся, и Ромка тычет пальцем у виска. — Понятно. Ты слушаешь, и тебе тоже хочется?

— С кем? С Аглаей? Да я быстрее бабу Нюру с первого этажа нагну, чем Аглаю. С детства ее терпеть не могу. Наши родители дружили, да и дружат до сих пор. И каждый раз, когда мы собираемся семьями, начинается: ой, Аглая такая молодец, ой, она так вкусно готовит, ой, она такая вежливая, ой, ее все соседи любят. Обилие “ой” за вечер переходит все границы.

— А мне кажется, симпатичная она, — тут я не особо лукавлю. Женщину эту с нашего места видно плохо, но даже отсюда она не кажется страшной. И фигурка неплохая.

— Отвернись, — рычит Ромка. — Ты мне больше не друг.

— Может, тебе пригласить её к себе?

— Спятил? Я облил порог дома святой водой, чтобы, не дай бог, она не надумала сюда сунуться.

— Да ладно тебе, Железнов, — толкаю его локтем в бок, посмеиваясь. — Разве ты не чувствуешь это? — махаю рукой перед носом, делая глубокий показательный вдох. — Попахивает залетом.

— Это запах сушеной рыбы, ты — чертов романтик. Залеты — это в соседний подъезд, — закатывает Ромка глаза, будто я сморозил глупость. Он, может, конечно, перед кем угодно заливать эту байду, но я знаю своего друга как облупленного. Аглая ему точно нравится, пусть он это упорно и отрицает.

— Так у неё есть дети? — не унимаюсь я.

— Дьявол, ты сегодня отстанешь от меня? — бурчит Железнов. — Или мне вызвать Надюшу?

— Ладно, будем бухать молча.

— Это лучшая идея за весь вечер. Кстати, о Наде, а ты что забыл у меня дома? У тебя сегодня разве не смотрины?

— Разве мы только что не решили бухать молча? — напоминаю ему.

— Значит, все плохо?

— Все прошло отлично, но у меня ощущение, — вздохнув, признаю очевидный факт, — что Надюша…

— Что тебя она вставляет? — догадывается Рома. Ну собственно, мы друг друга стоим. Сложно утаить что-то от человека, с которым уже сто лет дружишь.

— Это так очевидно? — озадачиваюсь, сделав смачный глоток прохладного пива.

— В ином случае, ты бы сейчас спал на кровати, а не торчал у меня дома с бутылкой осветленного.

— Она милая, — признаюсь честно. Воспоминания невольно врезаются в память, и я отмечаю, что у Нади красивая улыбка.

— Так разве есть закон, запрещающий трахать милых девочек?

— Из-за парочки оргазмов может слететь мое повышение. Ладно, давай не будем об этом. Предлагаю выпить за то, чтобы залеты закончились? Потому что в отличие от тебя, мне придется держаться особняком.

Ромка в голос посмеивается, но, к счастью, не комментирует. Мы чокаемся бутылками и подмигиваем друг другу, решив, что разговоры по душам — не наша тема. По крайней мере, не сегодня.

В кармане вибрирует мобильник, вытаскиваю его, и заметив, на экране входящий от Ланы, который снова в нужной зоне, сбрасываю. А затем врубаю режим полета.

* * *

В пятницу вечером, уже после работы, вспоминаю, что для брака нужны кольца. Неожиданно, да? Кто бы услышал мой внутренний сарказм, сказал бы, что я точно самый странный жених за всю историю нашего, а может и не только, ЗАГСа. Однако проблемы с кольцами это не решает, их нужно покупать. А я банально размера Нади не знаю. Приходится вызволить ее с работы. Других вариантов нет.

Встречаемся с ней напротив ювелирки, она в руках три пакета огромных держит и в целом выглядит уставшей.

— Давай-ка, — выхватываю у нее талмуды. — У тебя там кирпичи, что ли? Как ты это тащила сама?

— Тетради, книги, у меня же внеклассная работа. Домой беру.

— Дома надо отдыхать, Надюша.

— В нашей профессии отдыхают только на пенсии, — жмет она плечами, поправляя очки. — Ну пойдем?

Открываю дверь, пропуская ее вперед. В большом светлом зале играет приятная музыка, продавцы, одетые с иголочки, улыбаются так, словно мы пришли оставить им целое состояние. Сервис.

Надя разглядывает полку с кольцами, я тоже смотрю, хотя мне в целом не особо интересно. Моя бы воля, и без кольца ходил. Какой-то бестолковый кусок железа на пальце. Но статус обязывает. Да и перед шефом надо же выпендриться.

— Давайте, я вам подскажу? — предлагает консультант.

— Нам, если можно, что-то попроще, — смущенно говорит Надюша, поглядывая на витрину.

И я, пока они там обсуждают свое “попроще”, беглым взглядом обвожу зал, побрякушки всякие. Случайно заостряю внимание на одном кольце с россыпью камешков.

— А это у вас тоже свадебные? — показываю пальцем.

— Что? А, это да, но это дорогие. — Она отмахивается от меня, словно я бомж какой-то. Хотя и бомжы не заслужили такое отношения. Моя фраза про хороший сервис отменяется. Эту дамочку надо бы поучить манерам.

— Можно взглянуть? — настаиваю. Я, может, и не миллионер, но с деньгами никогда проблем не было. У отца своя строительная бригада, и я нет-нет с ним выезжаю на разные объекты. Неплохая подработка, где платят прилично. Отсюда и тачка, и моя хата в ипотеку, которую я почти выплатил. Уж купить своей жене, пусть и фиктивной, кольцо — денег найду. Да и хочется как-то поблагодарить Надю, что помогает мне с будущей должностью. Сделать ей приятное.

Понятное дело, она тоже преследует свою выгоду. Но ведь могла бы и какие-то жесткие условия выставить или передумать на худой конец. Поэтому я все равно ей благодарен.

— Вот, — консультант протягивает нам колечко. Надюша брать не решается, и тогда я сам беру, сперва ее руку, совсем маленькую на фоне моей, затем обручальный кусок железа и одеваю на безымянный палец.

— Вам так идет, — умасливает консультант. А я и сам в восторге. И ощущения такие необычные. Совсем не противные, как если бы меня тащили пинком под алтарь.

— Красивое, но… Дима, оно же…

— Мы берем, — говорю я, решив, что хочу на этой женщине видеть именно это кольцо. Вытаскиваю бумажник, но тут Надюша хватает меня за локоть и отводит в сторонку на два шага.

— Дима, я не могу… У меня… — она натягивает рукава пальто на ладони, потопывая ногой.

— Я плачу, — кладу руку ей на плечо, подмигнув.

— Нет! Я не могу! Это… неправильно.

— Неправильно, это когда сосед сверху перфоратором орудует в три часа ночи, — стою на своем.

Надюша скисает, опустив плечи. Вижу, что она в растерянности. Мда… Дела. И чего ее так это кольцо заботит? Не все ли равно, сколько я вложусь? Не припомню, чтобы бабы в моей жизни переживать о моем кошельке, вернее о его содержании. Даже как-то необычно. В какой-то степени приятно.

— Дима, зачем так тратиться? — поднимает на меня свои глаза, цвета утреннего неба, окрашенного первыми лучами солнца. Красивые и искренние. Я к таким не привык. Такие только для серьезных мужиков. А я к ним, увы, не отношусь.

— Все нормально. Фигня это.

— Мне неудобно, — кусает она губу, топчась вокруг меня.

— Неудобно, когда дети на соседа похожи.

— Донской! — восклицает Надюша, но уже более веселым тоном. — У тебя на все мои ответы аргументы найдутся?

— Ну так, — жму плечами. — Все это ерунда. Выбери лучше мне что-то, ну чтобы сочеталось. Я в этом не силен.

И Надя, сдавшись окончательно, с улыбкой идет подбирать теперь уже символ брака на мой палец. И все бы ничего в этом спокойном вечере. Если бы не одно огромное “но”. Когда мы выходим на улицу, и Надюша сверкает рукой перед моим носом, демонстрируя подарок, нас замечает ОНА.

— Твою ж… — останавливаюсь на ступеньках.

Вот ведь, действительно, ситуация сос — полный попадос!