— Охуеть! — Ромка присвистывает, подтягиваясь больше нормы. Вызовов сегодня на удивление мало: не понимаю, зачем меня вообще дернули пораньше. Могли бы и сами.

— Ну, а что делать? — бью кулаком по груше: раз, два, три. В свободное время мы зависаем в спортзале. Нужно всегда быть в форме. Никогда не знаешь, кого придется вытаскивать из-под завалов. Или где пригодится тяжелый кулак.

— И ты реально собрался жениться? — уже тише спрашивает он.

— У вас с моим брательником одинаковые вопросы. Как будто я жениться не могу.

— Ты — нет, — угорает Рома.

— Ну если я нет, тогда, может, тебя женим? — поглядываю на друга.

— Спасибо, я кобель высшего сорта, женитьбе предпочитаю молодых и породистых девочек. Желательно без прицепа.

— Слышала бы тебя моя матушка, уже бы завела шарманку, что тебе надо к спецам.

— А матушка твоя, кстати, знает? — Ромка спрыгивает с турника и становится рядом со мной. Берет перчатки с подоконника, надевает их и начинает тоже боксировать.

— Боже-упаси, а то уже бы созвала табор. Хотя если Колян ляпнет, то будет взрыв атомной бомбы.

— Может Коляна просто вырубить? — предлагает очередную безумную идею Рома. Переглядываемся, вспоминаю годы помоложе. Мы тогда в какие только ситуацию не попадали. Про нас и кино снимать можно.

— По статусу не положено, Железнов. Ну как ты себе это представляешь? Спасатели России-матушки вырубают невинную овечку? Даже не звучит.

— Тогда, дружище, — Ромка бьет мне по плечу. — Тебе только в роль входить. Что там обычно бывает в гостях семейных пар?

— Выкручусь, — отмахиваюсь. — Главное, чтобы Надюша не подкачала. Она девочка робкого десятка с виду.

— О, она уже Надюша? — присвистывает друг. — Как быстро подход нашла к твоим стальным яйцам. Мне нравится. Дашь номерок?

— В табло дам, — показываю ему кулак. И злюсь почему-то, а почему-и сам не знаю. Как-то вот на подсознательном уровне обозначил Надю своей. Я по натуре собственник, поэтому делиться своим априори не готов.

— Полегче, полегче! — в капитулирующем жесте поднимает руки Рома. — Женатые мужики нынче опасные. Пойду-ка я лучше в душ. А то ты меня еще на поединок вызовешь. За Надюшу.

Беру один из мячей, что лежит в корзине, и кидаю в спину Ромке. Он закатывается смехом, показывает средний палец, а мяч по пути забивает в кольцо.

* * *

Оглядываю себя в зеркало. Выбрит. Майка норм. Штаны тоже. Пахнет приятно. Из кухни ароматы запеченной семги, уж не зря я старался. Осталось только на стол накрыть и готово.

Вообще готовить я не люблю. Но матушка с детства втирала, что мужик должен уметь все, не только молотком орудовать и люлей раздавать. Отец с ней, конечно, не особо был согласен, да только она его не спрашивала. Отсюда я вот такой красивый и нарисовался: мастер на все руки.

В дверь звонят. Снимаю фартук и выхожу в коридор. Скорее всего, Надюша прибыла.

Хотел за ней заехать, все как полагается. Но она снова отказалась ехать со мной, боится что ли? Так-то я вроде не кусаюсь. По крайней мере, без предупреждений и обоюдного согласия.

Дергаю ручку и минуты две, не меньше, стою в немом ступоре. Глазами при этом, ну будем честны, пожираю Надю. Алое платье у нее такое, прямо что надо. Чуть выше колена, с рукавом три четверти, а как в нем красиво светится ее грудь… в этом V-образном вырезе. Донской, кончай пялиться, а то слюна потечет.

Волосы Надя собрала в высокую дулю, несколько локон при этом, красиво закрученые, волнами спадают на ее ангельское личико. Очков нет. Без них глаза у Нади кажутся крупнее, выразительнее. И губы чувственные, словно их поцеловали, так и манят к себе.

Твою мать… Надо думать о чем-то другом. Не о сексе уж точно. Нам с Надюшей еще два месяца играть женатиков, и будет печально рассориться из-за минутной слабости. Нет, надо держать себя в руках.

— Привет, Дима, — она улыбается, протягивая мне пальто. — Прости, что задержалась.

— Да времени еще вагон. Проходи.

Надя кивает и идёт в кухню, пакетом шелестит. Ой, а я и не увидел его. Да я как бы ничего не видел, только вырез на ее груди. И ведь не пошло все это смотрится, просто привлекательно. Женственно. Как надо, короче.

Иду следом, стараясь проветрить голову и мысли. Потом, правда, подхватываю пакет из рук Надюши и ставлю его на стол.

— Я тут купила немного, — шепчет робко и достаёт фрукты, сладости какие-то.

— Да я же говорил, не надо. У меня готовится рыба, плюс беленькая охлаждается.

— Хозяйственный? — улыбается она.

— Не для всех, и это лучше сохранить в тайне, — подмигиваю ей.

— Хорошо, тайна так тайно. Кстати, Оля... Я думаю, она не будет пить водку.

— Ну у меня вискарь есть на всякий случай, — открываю полку и вытаскиваю оттуда “Джеймсон”. Ставлю на стол в самый центр и иду за бокалами.

— Может, лучше на “сухую”? — говорит Надя и так ещё поглядывает на меня, губу кусает. Словно ей неудобно встречать гостей не на своей территории. — Хотя… ты прав, лучше выпить. Так будет проще, — помедлив, она добавляет. — Всем.

Мы крутимся туда-сюда по кухне. Я показываю Наде где приборы, тарелки, салфетки и прочая хрень. Сам же нарезаю еще закуски разные. И все это в темпе вальса, довольно шустро выходит. А потом в какой-то момент мы врезаемся друг в друга. С грохотом из женских рук летит то ли ложка, то ли вилка, я не замечаю толком. Мой жизненно важный орган в этот момент разрывается миной в груди.

Глаза в глаза. Две искры во взглядах, что норовят превратиться в пламя и сжечь, к чертовой матери, мою квартиру.

Смотрю на эту женщину и будто вижу другую. Не ту, с кем познакомился пару дней назад. Совсем не ту, что жалобно просила помочь ей со штампом в паспорте.

— Забавные у тебя кудряшки, Надюша, — Донской, ты что несешь? Какие к черту кудряшки? Тебе что, мать его, десять? Ну, с другой стороны, не про вырез же на груди говорить. Блин, лучше бы про водку разговаривали, и лучше после пары рюмок.

— Да? — она смущенно заправляет прядь за ухо. — Мне казалось, немного чересчур. Просто знаешь, хотелось выглядеть перед Олей хорошо.

— Перед Олей? — зачем-то уточняю. Хотя по факту плевать, перед кем. Она же вон — в моей квартире. И в моих тапочках. И мою вилку или нож, что там у нее было, выронила из рук. Значит, и наряд с прической тоже как бы для меня.

— Ну… я, знаешь, ей всегда проигрывала. В этот раз хочется одержать победу.

— Как минимум, ты не выходишь замуж за Колюню. Считаю, что это уже первое место.

Надя улыбается, и я совру, если скажу, что улыбка у нее не милая. Вообще удивительное дело, когда мы только познакомились, я ничего особенного не заметил в этой женщине. А сейчас какие-то мелочи выхватываю, выделяю.

В квартире раздается звонок.

— Наши, видимо, пришли, — сообщаю и, наконец-то, отлипаю от Надежды.

Она суетливо выставляет на стол рыбу, протирает тряпкой столешницу и замирает.

— Наверное, мне нужно открыть? — неуверенно спрашивает.

— Ну… наверное. Я не знаток, кто в семьях двери открывает. Как скажешь, так и сделаем.

Надюша кивает и с боевым настроем идет в коридор. Кажется, битва начинается.