Что могу сказать? Вот теперь, понятное дело, ярость Шрама чувствовалась материально. Она не просто висела в воздухе, как статическое напряжение перед боем. А физически деформировала всё, до чего у него получалось дотянуться.

Обезумевший, утробный рев, вырвавшийся изнутри его глотки, заставлял даже воду под нашими ногами пойти вибрацией, распространяя в стороны бешеную рябь. Одномоментно с этим, аварийное освещение, и без того едва живое, стремилось окончательно сдаться на растерзание сражающимся людям.

Некоторая часть ближайших к нему ламп взорвалась одна за другой, осыпаясь крошечными стеклянными брызгами, вынуждая пространство коридора вернуться в безумный, пульсирующий мрак, разрываемый лишь ядовитым, слепящим сиянием трех полос на его лице.

Этот отсвет был настолько плотным и агрессивным, что от него, казалось, буквально плавились тени на иссеченных предыдущими боями бетонных стенах.

— Алекс, будь осторожнее, пространство рядом с вами закручивается! — зашумела Вейла, врываясь звонким набатом внутрь моего сознания, когда я только-только попытался перенести вес тела на относительно здоровую ногу. — Скорее всего он сейчас перегружает свою систему, сделай все, чтобы не попасть под эту атаку!

Не попасть под атаку? В моем положении, как всегда, это было лишь легко сказать. Но сделать… в общем та ещё издёвка над моими трудами.

Сломанная правая рука, затянутая изнутри наспех сформированным ледяным каркасом, опять начала отзываться волнами тупой боли. Да такой, что у меня медленно проступала перед глазами пелена. Я даже немного порадовался пробитому бедру, которое не давало полностью погрузиться в забытье, постепенно обдавая жаром чужеродной энергии, вымывающей отголоски боли. А что уж говорить об одежде, полностью пропитанной кровью, вот хоть выжимай. И это ещё не учитывая того литра, который успел затечь внутрь ботинок.

В общем, как всегда, ситуация была хреновая. Ведь каждое, даже самое мизерное движение, давалось мне через силу, как если бы я пытался плыть в застывающем цементе.

Шрам сорвался со своего места.

Пол под его ногами вздыбился, в буквальном смысле. А бетонные плиты, с уже несколько размягченными водой швами и предыдущими взрывами, лопались и крошились, когда он банально через них переступал.

Мужчина не бежал в обычном понимании этого слова, скорее… он словно искажал перед собой пространство, от чего весь путь перед ним, как бы сужался с пугающей и неестественной скоростью. Его силуэт размывался на фоне темного зева, освещаемый багровыми сполохами, превращаясь в сплошную и смертельную полосу.

У меня едва-едва получилось вскинуть перед собой здоровую, левую руку, чтобы активировать псионический щит. Как в тот же момент, в него врезался шквал спрессованного воздуха и обломков летящего бетона со стен. Вообще, сила удара была такова, что мой барьер, способный с легкостью выдержать прямые попадания из стрелкового оружия, да и сдержать кратковременно атаки Титана, затрещал по швам, как если бы был не толще холщовой рубахи.

Полупрозрачные сегменты щита, получив урон, начали поочередно лопаться с сухим, мелодичным звоном, напоминая собой звук бьющегося хрусталя. Правда для полного антуража не хватало осколков, летящих в лицо. Но и без того, меня отбросило назад, словно я весил не девяносто килограмм, а каких-то жалких пять.

Спина с грохотом встретилась с холодным и грязным металлом одной из труб. Одновременно с этим из моих легких вылетел весь воздух, точнее не так, его буквально выбило без остатка. Но времени сокрушаться не было, потому что из-за спины нечто зловеще зашипело, а на мой затылок хлынула струя горячего, обжигающего пара.

— Сдохни, мусор! — взвыл Шрам, оказываясь прямо надо мной.

Его кулак, окутанный тяжелым, темным маревом, обрушился сверху вниз. Вот только клянусь, вместо доброй и человеческой пятерни, я увидел кузнечный молот, готовый расплющить меня тонким блином на месте. Особенно учитывая, что у меня совсем не было времени заблокировать неотвратимость.

Но, даже так, его было достаточно, чтобы перекатиться в сторону, питая некоторую надежду, что ледяная корка под жопой поможет скользить быстрее.

Прямо в то место, где секунду назад находилась моя голова, врезался удар.

Пол не треснул, как мне казалось должно было произойти. Вместо этого он буквально провалился внутрь, образуя воронку с диаметром в районе метра. Укрепляющая арматура, с любовью проложенная строителями, скрутилась в уродливые узлы, как если бы те сделали из мягкой проволоки.

— Алекс, бей по его разуму, он, черт возьми, открыт, постоянно! — закричала Вейла изнутри. Её голос, обычно теплый, призрачный, окутывающий меня заботой, сейчас преобразился. Наставница всячески пыталась анализировать нашего противника, делая все, чтобы помочь в поисках бреши. — Он слишком сильно перегружает себя, и, кажется, не должен уметь контролировать ментал!

— Кажется? — зло выдохнул я, но все равно послушался.

Пропустив сквозь себя энергию, которой было уже не так много, сформировал концентрированное ментальное копье.

В отличие от обычных, которыми атаковал с желанием убить, это было незаметным для глаз. Потому что состояло из чистой, бритвенно острой мысли, направленной на уничтожение чужого эго и разума. Этот удар должен был выжечь его нервную систему, превратив Шрама в пускающий слюни овощ.

Волна моей энергии беззвучно ушла в цель.

Я очень четко зафиксировал момент попадания. Однако, вместо того, чтобы разрушить его разум, моя атака словно наткнулась на гранитную скалу. Вейла вроде как говорила, что он не особо мастак в ментале… Но… Шрам лишь слегка дернул головой из стороны в сторону, а его фиолетовые полосы на лице ярко вспыхнули, пока изнутри рта вырывались хриплые, издевательские смешки.

Кажется, это было как-то связано со шрамами Шрама. Во какая тавтология. Получается, Изнанка, накачивая утырка энергией, создала вокруг его мозга настолько плотный, хаотичный кокон из чужеродных эманаций, что любые, абсолютно любые ментальные манипуляции просто вязли в нем, как мухи в сладком сиропе.

— Твои дешевые фокусы не сработают на мне, щенок! — прорычал он, окончательно скидывая маску холодности. Следом за этим невидимая волна гравитации резко прижала меня к полу, увеличивая мой вес в несколько раз, по ощущению, делая его не меньше тонны.

Было крайне сложно не почувствовать, как предательски затрещали собственные ребра, а левое колено, принявшее на себя основную нагрузку, жалостливо щелкнуло.

— Да что, мать вашу, творится на вашей планете! — в сердцах, и с явным раздражением выкрикнула Вейла. — Алекс, тут творится какая-то чертовщина. Так просто не должно быть… не может быть! У всех, кого мы встречаем, какая-то аномалия с развитием собственных аспектов. Этот уродец еле-еле сопоставим со стадией «Игнис», и он банально не должен обладать устойчивостью к ментальным ударам, тем более на ранних этапах эволюции!

— Но он… совсем не получил урона… — прохрипел мысленно, с трудом поднимая левую руку. — А значит… что ж, будем действовать по старинке!

Раз ментальная атака не возымела эффекта, надо будет сделать либо так, чтобы она все ж таки прошла, либо… придется использовать огонь со льдом.

Контролируя активацию силы, выпустил прямо в морду противника тугую струю пламени с запредельной температурой. Плотный, красно-синий поток огня попал не туда, куда метил, и угодил Шраму в грудь. В ту же секунду, не прекращая нападения, я сформировал правой, сломанной рукой, превозмогая адские вспышки боли, массивную, толстую ледяную глыбу над его головой, и обрушил её вниз.

Расчет был максимально простым, и, хотелось верить, что эффективным. От резкого перепада температур обычно и бетон взрывается, а человеческая плоть — тем более.

Раздался оглушительный треск.

Коридор заволокло густым белым паром, а вместе с ним смешивалась и копоть от огненных всполохов. На несколько мгновений мне показалось, что все сработало, и наше противостояние должно вот-вот закончиться.

Но, спустя секунду, до меня донесся яростный крик. Увы, он был не от боли, а от чертовски сильно уязвленного самолюбия человека, привыкшего доминировать над всем.

Единственная догадка которая была: вокруг Шрама сработало его гравитационное поле, аки идеальный щит, защищающий от любых поползновений с моей стороны. Он буквально искривлял траекторию движения пламени, заставляя его рикошетить в стороны, в стены, из-за чего и без того облупившаяся краска превратилась в стеклянную крошку.

Лёд, упавший сверху, разбился о его невидимый барьер, разлетевшись тысячей мелких, и, увы, безобидных осколков. Однако, даже так, мои непрекращающиеся выпады все ж таки заставили его отступить на несколько шагов назад, ослабляя давление на мое собственное тело.

Я решил воспользоваться этими секундами затишья, обращаясь к сфере. Она, хоть и работала с трудом, но все ж таки возвращала четкую картинку ближайшей к нам территории.

Вода на полу продолжала прибывать, разливаясь по сторонам, заполняя не самое герметичное помещение. От ближайших труб столько просто не поступало, поэтому, получалось, что где-то выше пробило водопровод, и теперь она доходила до середины голеней. Холодная, грязная, с маслянистыми разводами и багровыми, дрейфующими пятнами крови. В этой воде, кроме прочего, плавали ещё и гильзы с кусками одежды и обломками разных приборов.

— Алекс, внимательнее, внимательнее черт побери! Он опять собирает силы для удара! — Вейла не переставала выдавать полезный совет, за полезным советом. Да только теперь её голос срывался на предательский фальцет. Сколько времени успело пройти с начала всего бедлама, но только наставница и оставалась моей единственной опорой, на которую можно было положиться. — Если этот удар прилетит по тебе, то есть все шансы, что ты больше не встанешь.

Что ж, о таком мне дважды напоминать и повторять не приходилось. Так что я среагировал на автомате, полностью доверяясь подсказкам помощницы.

Моя относительно здоровая рука метнулась в сторону, создавая под наклоном барьер. И через долю мгновения в него врезалась убийственная энергия Шрама.

Раздался звук, да такой, что напомнил собой столкновение двух мчащихся на полной скорости поезда. Моя наклонная защита сработала, удар скользнул по касательной, и устремился куда-то в сторону, прямо под потолок. Оттуда, сверху, с грохотом обрушился огромный кусок бетонной плиты, похоронив под собой остатки тел тех, кто некогда называл себя сектантами.

Но на этом Шрам не собирался останавливаться.

Он продолжал переть на меня, аки неостановимый танк. Все его лицо было перекошено от дикой злобы, пока фиолетовые шрамы пульсировали в такт бешеному ритму нашей схватки.

— Как не трепыхайся, но тебе суждено сдохнуть здесь, маленький крысеныш! — продолжал орать он, нанося удар за ударом. — Ты, и другие выродки, я найду каждого, лично их ликвидировав! Они будут ещё молить о смерти!

Каждый его новый выпад стоил колоссальных усилий в защите, но даже так, как бы не пытался это скрыть, он, тоже уставал.

Мы продолжали сражаться буквально лицом к лицу, «на ножах», где любая ошибка могла означать моментальную смерть. Я же продолжал крутиться, как мог, используя любую возможность для контратак, несмотря на тело, стремительно сдающее позиции перед усталостью.

Очередной его удар, невидимый кулак гравитации, прошел сквозь мои наспех выставленные барьеры и врезался прямо в левое плечо. До ушей донесся противный хруст ключицы, и рука моментально повисла плетью, а изнутри горла вырвался хриплый, болезненный крик.

Теперь получалось так, что у меня фактически не осталось рабочих конечностей. Правая рука сломана, левая, кажется, выбита, нога пробита. И вообще, я едва держался, чтобы окончательно не упасть лицом вниз. Со стороны могло показаться, что какой-то пьяница покачивался посреди этого затопленного кровью и водой коридора.

Радовало, что Шрам тоже выглядел паршиво. Хоть тысячу раз пытайся отвести атаки, но какая-то часть из них, так или иначе, но достанет тебя. Вот и мои укусы оставили свой значимый след.

Левая половина лица противника была сильно обожжена, кожа там пошла уродливыми волдырями, а из глубоких разрезов на бедре, которые довелось оставить ему в начале боя, толчками выходила темная, почти черная кровь. Мужчина чертовски тяжело дышал, пока из его рта вырывались большие клубы пара. А те самые фиолетовые полосы начали сочиться грязью, пачкая одежду.

— Ну что… «Хо-ро-ни-те-ль». — выдавил из себя слабую, окровавленную ухмылку, ощущая тонкие нити сознания. — Получается… мы оба… сильно заигрались. — сплюнув в сторону кровь, добавил. — Но знаешь… что самое забавное? Даже если ты вдруг убьешь меня… все равно… все равно именно ты проиграл! — гулко рассмеявшись, я не торопился заканчивать свои выпады. — Твою базу методично уничтожают, а судя по голосам из рации, люди бегут. Получается, что ты остался один разгребать все это дерьмо. Точь-в-точь, как и до этого. Ты ведь понимаешь о чем я, помнишь? — метнув в него несколько снарядов, делал все, чтобы он самоконтроль оставит разум противника. — Я про лицо твоей жены, про лица детей, лица твоей семью. Тех, чью силу ты впитывал, пожирая чужие жизни.

Это был мой последний козырь, этакая последняя ментальная атака. Хотя в нашем случае, пожалуй, больше психологическая. Направленная на то, чтобы концентрация окончательно сказала пока-пока.

И она попала точно в цель.

Шрам замер на месте, а его иссиня-черные глазные впадины расширились до невероятных размеров.

Маслянистая субстанция хлынула изнутри тела с утроенной силой, заливая обожженную щеку и израненное тело, трясущееся мелкой, безумной дрожью, пока воздух вокруг разогревался, да до таких температур, что даже вода около ног закипала, поднимая туманную завесу пара.

— ДА КОГДА ЖЕ ТЫ ЗАТКНЕШЬСЯ, МРАЗЬ!!! — взвыл он, теряя остатки человеческого разума. — ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ!!! ТЫ НИЧЕГО, НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ!

Он выкинул вперед обе руки, собирая все остатки своих гравитационных сил в один единственный, финальный удар, который должен был размазать меня по стенам, превращая в однородную массу. В этот момент Шрам полностью открылся, забывая про всякую защиту. Внутри его разума оставалась лишь одна мысль — уничтожить источник раздражения. Любой ценой.

— Алекс, сейчас, сделай шаг в сторону, пока он нестабилен! — ныне механически отрапортовала Вейла, с нотками торжества в голосе.

Делать шаг и тратить на это дополнительные силы, не стал. Просто позволил своему телу упасть в сторону, в ту самую холодную, грязную воду.

Гравитационная лавина силы прошла в каких-то миллиметрах над моей спиной. Звук её пролета был не тише, чем рев реактивного двигателя. Стены за моей спиной просто исчезли, превращаясь в крошево.

Но я уже не смотрел назад.

Упав, вложил свои силы, всю энергию пси, который только смог выжать изнутри пси центров, в левую, полуживую руку. И, хоть не мог ей нормально двигать, но даже так у меня была возможность использовать её для грубых манипуляций.

Прямо из моего предплечья сорвался огромный, плоский, как нож гильотины, клинок из абсолютного льда. Он был темным, даже ониксовым, впитавшим в себя всю мою ярость.

Ледяное лезвие со свистом рассекло густой пар. Шрам, ослепленный собственным безумием, даже не пытался уклониться.

ХР-Р-Р.

Звук был коротким и мокрым.

Мой клинок прошел наискось, срезая правую руку вместе с плечом и приличным куском грудной клетки. Фиолетовое сияние на лице мгновенно начало тускнеть, сменившись блеклым, мертвенно-серым светом. Огромная гравитационная плита, давившая сверху, исчезла в то же мгновение, заставляя поднятые в воздух обломки бетона и гильзы с глухим стуком упасть обратно в воду.

Шрам покачнулся.

Из его страшной, резаной раны, хлынул поток темной, густой субстанции, которая шипела и пенилась, опадая вниз. Он сделал один неловкий шаг назад, прибывая в каком-то шоке. Его колени подкосились, после чего тело с тяжелым плеском рухнуло на спину, прямо в кровавое месиво на полу, близко к опавшей конечности. А его уцелевшая левая рука судорожно дергалась, в попытках зажать зияющую рану, но пальцы лишь скользили по разрезанной плоти.

Я же медленно, сантиметр за сантиметром, пополз к нему, или поплыл? В любом случае, каждое движение отзывалось адской болью во всем теле. Сломанные кости терлись друг о друга, но мне было плевать. Мне необходимо было завершить начатое.

Поставить точку.

Шрам еще дышал, вода вокруг его тела окрасилась в иссиня-черный цвет, а его рот судорожно ловил потоки спертого воздуха. Пару раз ему пришлось выплюнуть кровавую пену, пока внутри умирающих глаз застыл дикий, неосознанный страх перед наступающей пустотой.

Я подобрался вплотную.

Моя левая рука, онемевшая от холода и боли, сама собой, на каком-то автомате, опустилась на его обнаженную грудь, прямо к месту разрыва.

— Алекс… нет, не надо, не делай этого! — Вейла резко материализовалась над нами, пикируя вниз, и пытаясь как бы остановить мою ладонь. Вот только её фантомная фигура просто прошла сквозь неё. Лицо девушки сейчас перекосилось в ужасе. — Стой, сумасшедший! Прошу тебя, не надо, это плохая идея! Чертовски паршивая идея, Алекс! Не вздумай высасывать энергию жизни из такого чудовища, как он! Он и так сдохнет через минуту!

Я же поднял на неё свой затуманенный взгляд сквозь разбитую маску. Мои губы шевелились с большим трудом, а голос больше всего напоминал шелест сухих листьев.

— Нет, Вейла… я должен… Я хочу быть уверен… что эта мразь… сдохла. Окончательно.

Прикрыв глаза, поддался тому самому чувству, которое всегда сопровождало процесс вытягивания жизни.

Поток чужой, темной, липкой и невероятно горячей энергии хлынул в мои каналы через левую ладонь. Сейчас это чувство было не самым приятным, а наоборот…

Чужеродная сила Шрама, пропитанная ядом, болью и безумием, с ревом ворвалась внутрь моей системы.

Но долго это не продлилось, потому что подступала темнота, поглощающая боль и эту проклятую схватку. Её сопровождал полный боли крик Вейлы, зовущий меня откуда-то издалека.