–Вот видишь, это оказалось совсем несложно! И ты смог! Молодец! А теперь можешь идти на свою встречу, – услышал он голос отца парня-с-масляным-фильтром, когда проходил мимо трактора. Они вместе с сыном вытирали тряпками грязные руки и смеялись.

Совсем недавно вы орали друг на друга, а теперь смеетесь. Я не понимаю.

Матиас почувствовал странную ностальгию.

Они с Себом молчали всю дорогу.

– Извини, я не хотел никого обидеть, – наконец вымолвил он уже перед самой дверью кабинета.

– Чтобы обидеть меня, нужно совсем другое. У меня толстая броня, – ответил Себ своим глубоким голосом.

Ты злишься? Раздражен? Или что?

Истолковать однозначно его тон было трудно. Матиас никогда не встречал таких, как он. И слепота была тут ни при чем. Юношу поражал образ мыслей Себа. Если, как тот сказал раньше, самого главного глазами не увидишь, Главный определенно видел намного больше, чем остальные.

В комнате никого не было, пространство заполняли слова, льющиеся с экрана телевизора. Наверное, Лиза снова включила канал «Столица ТВ» и куда-то вышла. В эфире были спортивные новости, диктор рассказывал о чемпионате по киберспорту. Капитан команды Stargame, первой в рейтинге, идущей с большим опережением других, с энтузиазмом вещал о том, насколько эффективна их новая программа по укреплению и улучшению мыслительных процессов: «Мы идеальные машины, которые не пропускают ни одного удара. Никто не может нас догнать. Мы представляем собой несравненный пример триумфа тела…»

Себ уверенно подошел к дивану, нащупал лежащий на подушках пульт и отрывистым жестом, выражавшим его нетерпимость к тому, что транслировалось, выключил звук телевизора.

– Что именно ты имел в виду там, в зале? – спросил он Матиаса.

– Извини, я не хотел портить вам встречу.

Себ фыркнул.

– Ты уже второй раз говоришь о том, что ты не хотел делать. Но мне, наоборот, интереснее знать, что бы ты хотел делать и какие идеи бродят у тебя в голове.

Какие у меня идеи?

Матиас попытался привести в порядок мысли. На встрече он говорил импульсивно, не задумываясь, ошеломленный тем количеством эмоций, которые испытывал, но теперь, наедине с Себом, все было иначе.

– Я просто хотел сказать: чтобы что-то действительно изменить, нужно нечто более сильное.

– А ты не думаешь, что мы уже это делаем? – спросил Себ.

– Да, вы делаете это, но…

– Но что?… – настаивал Себ.

– Извини, я все еще под впечатлением от того, что услышал на встрече фальшивого Союза. Знаю, что это глупо, ужасно глупо, тем более все было розыгрышем, однако… – Матиас покачал головой.

– Так ты скажешь мне, что думаешь?

– Несмотря на то что там был розыгрыш, устроенный специально, чтобы я попался на их удочку, та идея застряла у меня в голове. Она показалась мне очень убедительной тогда и кажется таковой и сейчас, хотя я не знаю, как можно ее реализовать. Я слышал, как они говорили о слежке за местами установки чипов Sensaction, за людьми компании и их перемещениями, чтобы затем спланировать масштабную атаку или серию актов саботажа, – Матиас пытался упорядочить свои воспоминания и мысли.

– И что же ты предлагаешь? Прямую атаку на Sensaction? – издевки в вопросе Себа не было. Скорее любопытство.

– Может быть, реально поменять отношение к нам, молодежи.

– Извини, и как это сделать?

Матиасу пришлось импровизировать.

– Они так уверены в себе… Они достигли такого уровня консенсуса, что почти не думают защищать себя. Они убеждены, что никто даже не мечтает о том, чтобы противостоять предлагаемому ими методу воспитания. Организовать нападение на их объекты было бы несложно, и, возможно, это поможет дестабилизировать их деятельность, отнять ресурсы и притормозить их развитие.

Себ сидел ссутулившись и молчал. Так же, как до этого в зале.

А, я понял: ты так делаешь, когда о чем-то думаешь.

– И ты действительно веришь, что это могло бы улучшить ситуацию? Не думаешь, что какие бы действия мы ни предприняли, у них все равно будет достаточно сил и средств, чтобы выстоять и возобновить свою деятельность? Они слишком мощны для нас, – ответил Себ.

– Но, может быть, нам удастся хоть немного затормозить их. Я не знаю, было ли это частью ловушки, которую они устроили для меня, но, похоже, у них действительно ужасные планы…

Себ демонстративно покачал головой. Его мимика была слишком яркой. Порой Матиас находил ее чрезмерной. Иногда он предпочитал не смотреть на своего нового знакомого, потому что это вызывало у него какой-то дискомфорт, как будто ему было стыдно.

– А что потом? Они начнут все снова, как и до этого. Но будут защищать себя намного надежнее. Нет, это звучит неубедительно. Хотя, должен признаться, мысль о каких-то решительных действиях несколько раз приходила и ко мне… И даже сейчас она не оставляет меня равнодушным.

Не оставляет равнодушным. Да, у тебя определенно есть свой стиль речи.

– А что, если Эвелин, стоящая за всем этим спектаклем, о котором ты нам рассказал, действительно дочь будущего президента Sensaction? – снова начал Себ после долгой паузы, словно пораженный этой мыслью, внезапно пришедшей ему в голову.

Да отстань уже от Эвелин! При чем тут она?

– Возможно, нет необходимости в саботаже или насильственных действиях. Мы могли бы использовать ее, чтобы подтвердить, что Sensaction изнутри разрывает внутренняя борьба. Их имидж и так уже не самый лучший, учитывая обвинения, предъявляемые их прежнему президенту. Если бы мы смогли показать, что тот, кого все рассматривают как нового главу, на самом деле является беспринципным человеком, а те, в чьих руках находится воспитание молодежи, коррумпированы и их интересует только власть над обществом, то, возможно, действительно помогли бы нашему делу. Это хоть немного дискредитировало бы их, помогло открыть людям глаза, и, возможно, мы услышали бы новые голоса, которые сейчас сдерживаются. Мне всегда было интересно, есть ли у нас единомышленники, такие же, как мы… – продолжал Главный, мечтая вслух. Его речь ускорилась и звучала взволнованно.

Даже не думай об этом. Эвелин – перевернутая страница.

Матиас молчал, сидя рядом с Себом, и хмурился.

– У тебя участилось дыхание. Думаю, тебе не нравится моя идея, – констатировал Себ. Он криво улыбнулся. Так же, как тогда в баре его мать.

Определенно не нравится.

– Ты не мог бы ответить на мой вопрос? – немного раздраженно спросил Себ.

– Ты правильно понял, мне она не нравится! – резко ответил Матиас.

– Все из-за этой Эвелин, верно?

Естественно, из-за нее! А ты еще не понял, что мне плохо, даже когда ты просто называешь ее имя?..

Матиас почувствовал искушение сделать неприличный жест перед самым лицом Себа. Тот все равно бы ничего не увидел.

– Понимаю, – коротко сказал Главный, не дождавшись ответа.

Понимаешь? Неужели ты думаешь, что на самом деле понимаешь, насколько мне было больно?

Дверь резко распахнулась.

– Простите, я не знала, что вы здесь, – увидев ребят, извинилась Лиза.

Она уже собиралась выйти из кабинета, когда Себ остановил ее, словно догадавшись о намерениях матери.

– Не уходи, мы все равно уже закончили.

До сих пор не могу поверить, что вы общаетесь друг с другом на равных.

Лиза тихо вошла и закрыла за собой дверь.

Матиас бросил взгляд на ее теплые шерстяные носки.

– Я оставила сапоги у двери, они все в грязи, – объяснила женщина, склонившись над ящиком стола в поисках чего-то. – Матиас, до недавнего времени не было никаких важных новостей о твоих родителях. По телевидению продолжают транслировать одни и те же кадры с примерно одинаковыми комментариями, что и раньше. Должно быть, им дали указание не раскрывать слишком много информации. Возможно, для тебя так даже лучше. Неконтролируемые слухи никогда никому не приносили пользы.

Юноша кивнул, не понимая, радует или огорчает его эта новость.

Раздалось четыре быстрых удара в дверь.

Что еще?..

– Это Ринго. Он всегда так сообщает о себе, – прокомментировал Себ, прежде чем разрешить тому войти.

– Вы уже закончили? – немного удивленно спросил он у приятеля.

– Еще нет, но я должен показать вам, что нашел в Сети, – взволнованно ответил Ринго через свое приложение, все еще стоя в дверях.

Себ резко повернулся к нему:

– Ты хочешь сказать, что находился на встрече, не участвуя в ней и занимаясь в это время какими-то своими делами в мобильном телефоне? Ведь знаешь, что мне это не нравится, ты подаешь другим отвратительный пример.

Смотрите-ка, какие нотации. Ты ведешь себя как его отец! Или, по крайней мере, старший брат.

– Я занимался не своими делами. Скорее нашими. И нашел кое-что свежее! – возразил Ринго, абсолютно не смущаясь.

Все в недоумении смотрели на него.

– Отыскал фотографию Кэтрин, дочери вице-президента Sensaction! Ту, что была на видео. Я говорил вам, что в интернете нет никаких ее изображений, мне ничего не удавалось найти. Действительно, они очень хорошо все почистили. Но не для Ринго!

– Не для Ринго, – с восхищением повторила Лиза.

Ну да, для нее же этот парень был как сын.

– Одна ее подруга недавно разместила в Сети свою фотографию вместе с ней. Она не указала имени, но моя система распознавания лиц смогла найти ее, оттолкнувшись от того изображения, снятого много лет назад.

Матиаса бросило в дрожь.

Пожалуйста, не показывайте мне ничего.

Ринго подсоединил свой мобильный телефон к экрану на стене и, прежде чем кто-то смог возразить, открыл фотографию.

Матиас инстинктивно зажмурился.

– Это она? – спросил его Себ.

Лиза подошла к Матиасу и положила руку ему на плечо.

– Иногда мы предпочитаем не видеть то, чего не желаем, но это неправильный путь. Реальность такая, какая есть, и даже если мы закрываем на нее глаза, она от этого не меняется. Мы должны знать ее, чтобы справиться с ней. Крепись…

Матиас открыл сначала один глаз, потом другой. Перед ним была фотография двух девушек, сидящих за кофейным столиком столичного бара. Они смеялись и демонстрировали свои яркие напитки, подняв бокалы в воздух.

– Это она? – нетерпеливо повторил Себ.

Матиас, потерявший дар речи, смог лишь кивнуть в знак согласия.

– Он сказал «да», – перевел Ринго, которому часто приходилось бывать глазами друга.

– Хорошо! – воскликнул Себ, сжав кулак в воздухе.

Ни фига не хорошо!

– Ну что, теперь, когда мы получили подтверждение, я могу наконец рассказать вам о плане, который придумал. Посмотрим, что вы о нем скажете. Конечно, в первую очередь Матиас, – с энтузиазмом объявил Главный.