Фургон с надписью на борту «Зеленая капуста» остановился на парковке у вокзала через час и десять минут после звонка женщине из бара. Матиас сразу же заметил его: белый, с изображением большого кочана сбоку. Юноша с тревогой ждал машину на площади, хотя мороз уже пробирал его до костей, а пальцы рук, казалось, стали такими хрупкими, что сломаются при малейшей попытке ими пошевелить. Он выбежал из здания вокзала, не в силах больше смотреть новости, беспрестанно повторяющие кадры, на которых его родителей заталкивали в полицейские машины. И что означало выражение лица Луки? Матиас решил, что это был упрек в его адрес: Надзиратель наверняка все понял и в тот момент был единственным, кто знал, как все произошло. Достаточно сложить два и два: потерянное удостоверение личности, пожар на кухне и те несколько минут, что Матиас один находился в кабинете… В тот момент Надзиратель проглотил это, но сейчас он определенно сложил все в общую картину. И кто знает, может, мать тоже поняла, что внезапное появление Эвелин у них дома всего двумя днями ранее не могло быть простым совпадением. Родители, Лука… Они злы на него сейчас? И сколько людей пытаются в этот момент его выследить?

А еще были Sensaction. Должно быть, они в ярости на него за то, что он разрушил построенный ими в сотрудничестве с Правительством план и лишил их привилегий, которые им удалось приобрести с течением времени за счет коррупции. Станут ли они мстить ему? Их деятельность касалась всех сфер, они были очень сильны, и сбежать от них будет непросто.

На улице было холодно, и свежий воздух вернул ясность мысли. Матиас четко осознал, что больше никогда не сможет вернуться домой и что был прав, позвонив по номеру, указанному на карточке, кто бы за этим ни скрывался. Женщина на том конце линии сразу же вспомнила его или, по крайней мере, так сказала и пообещала, что поможет.

Окажется ли это правдой?

Матиас больше не знал, что есть правда, а что нет. Одно можно было сказать наверняка: он отчаянно нуждался в помощи.

В конце разговора женщина добавила: ему повезло, что он позвонил в субботу, но почему – юноша не понял.

Он нерешительно подошел к фургону.

– Матиас? – обратился к нему водитель, опуская стекло со своей стороны, пока оно не исчезло полностью.

Юноша кивнул.

– Залезай.

Матиас открыл дверь и сел рядом с водителем. Тот нажал кнопку и, услышав натужный гул, разочарованно покачал головой. Стекло немного поднялось и остановилось.

– Подтолкни-ка рукой: стеклоподъемник заклинивает. Если не закроем окно, то замерзнем насмерть, здесь ничего не работает, даже подогрев.

Хорошенькое начало.

Матиас положил ладонь на стекло и попытался подтащить его верх.

– Попробуй двумя руками – вторую положи снаружи, как будто это сэндвич – и тяни, – мужчина показал жестом, как это делать.

Не знаю, смеяться или плакать.

Матиасу пришлось повозиться, пока ему не удалось наконец закрыть окно полностью.

– Да, и последнее. Ты должен отдать мне свой мобильный телефон, – добавил водитель, перед тем как ехать.

– Вы серьезно?

– Абсолютно.

– Даже если я уже уничтожил сим-карту?

– Без разницы.

Матиас неохотно передал телефон мужчине, хотя и не мог найти этому разумного объяснения.

С большой осторожностью, поскольку кое-где поверхность дороги была покрыта льдом, фургон покинул привокзальную площадь. Медленно выехал на большой, обрамленный деревьями проспект и через несколько километров свернул в безымянный переулок.

– Выходи, – сказал мужчина, припарковавшись на обочине.

Мы уже на месте? И где?

Матиас огляделся. Небольшой супермаркет, полупустая кофейня, пункт выдачи посылок, два закрытых магазина с грязными окнами, заклеенными газетами. Ему пришло в голову, что это идеальное место для тайной встречи, так как никто не будет совать сюда свой нос из любопытства.

– Открывай заднюю дверь фургона и залезай внутрь, – сказал водитель.

Ты что, шутишь?

Матиас остался неподвижен.

– Ладно, давай я, – водитель вышел наружу. – Мы должны соблюдать меры предосторожности с новичками, чтобы не раскрывать наш адрес. Ты и сам прекрасно понимаешь, приходится защищать себя, – добавил он, направляясь к задней части фургона.

– Если уж на то пошло, то я даже не знаю, кто вы такие, – ответил Матиас, следуя за ним.

Мужчина, казалось, не слышал его.

– Черт подери, еще и ручка заклинивает. Пора покупать новую тачку, нет смысла дальше ремонтировать эту: чинишь одну деталь, ломаются еще две, – ворчал он, возясь с дверью.

– Залезай, – скомандовал он, справившись с ручкой.

Матиас заглянул внутрь. С правой стороны там стояла деревянная скамья, не прикрепленная к полу, как будто ее поставили там только что для него.

Похоже на сцену из какого-нибудь фильма, где перевозят заключенных, или нет, хуже – похищают людей.

– Я точно должен туда лезть? – еще раз уточнил он.

Ситуация становилась тревожной и какой-то сюрреалистической.

Водитель кивнул. И как только юноша занял свое место, тут же закрыл дверь, хлопнул ладонью по боковой стороне фургона и вернулся за руль.

Матиас очутился в полной темноте. Внутри фургона не нашлось не только окошка, через которое можно было бы общаться с водителем, но и вообще ни одной щели в листовом металле, куда мог проникнуть хоть луч света.

Мотор завелся, и фургон быстро набрал скорость. На первом же повороте, когда он накренился вбок, Матиас чуть не упал. Не имея визуальных ориентиров, было трудно сохранять равновесие. Скамья дрожала. Он вцепился в нее руками.

Меня непременно стошнит. Меня и в нормальных условиях укачивает…

Матиас закрыл глаза: темнота беспокоила его меньше, если он создавал себе ощущение, что вызвал ее сам.

Я должен запомнить дорогу. В кино всегда так делают.

Поворот направо, еще один направо, теперь долго прямо, влево, снова прямо, налево и опять прямо. Затем Матиас отказался от этой затеи, она оказалась глупой, бесполезной и невыполнимой. Поездка была слишком длинной, а в таких условиях запомнить путь нереально.

Ему казалось, что он задремал, несмотря на холод, неудобство сиденья и постоянную тряску.

Внезапно скамья начала дергаться и подпрыгивать. Должно быть, они съехали с асфальтированной дороги на грунтовую. Еще через несколько минут – он не знал, сколько именно времени прошло, – фургон остановился.

Матиас четко различил по звукам, как водитель выпрыгнул из кабины и быстрыми шагами направился по гравию вдоль фургона.

Дверь открылась, и свет хлынул внутрь.

– Конечная остановка! Выходи.

Матиас прищурился и поднялся со скамейки.

– Кстати, я не представился, – сказал мужчина. – Меня зовут Энрике.

Ослепленный ярким светом, Матиас, неловко спускаясь, ударился головой о дверцу фургона.

– Больно? – со смехом спросил его шофер.

Но юноша не ответил: его внимание было целиком захвачено увиденным вокруг. Ряд невысоких зданий вокруг главного двухэтажного строения. Конюшни, загоны, трактора, возделываемые поля…

Это же ферма!

Он не ожидал увидеть такого. Так же, как и не ждал, что они окажутся так далеко за городом. Фургон остановился на холме, окруженном лугами. Вдалеке темно-зеленым пятном виднелся лес. Но было и кое-что другое, из-за чего кровь застыла в его жилах: прямо перед ним на недавно покрашенном и декорированном кашпо с розовыми цикламенами белой стене главного здания, рядом с входной дверью четко выделялся красный логотип Sensaction.

Нет, только не это! Нет-нет-нет!!!

В одно мгновение все стало ясно: Матиас попал в ловушку, его все же поймали. Сколько им для этого потребовалось? Два часа? Чуть больше?

Какой же он идиот, что позвонил по номеру на визитке! И как глупо было поверить взрослому человеку, к тому же случайно встретившемуся в баре! И зачем он, дурак, согласился поехать в фургоне! В результате Матиас теперь здесь – прямо в штабе своих злейших врагов.

Идиот, идиот, идиот! Все это был их план. В том числе встреча с той капустной женщиной перед свиданием с Эвелин! С ума сойти, они предусмотрели все! Даже то, как поймать меня, если в этом возникнет необходимость. Теперь остается только побег!

Инстинктивно он бросился бежать в сторону леса так быстро, как только мог. Прикинул расстояние, отделявшее его от смутных силуэтов первых деревьев. Пока Матиас не добежит до них, он будет открыт взглядам и уязвим, но стоит ему достичь их, как его шансы спастись повысятся. Но это лишь при условии, что на базе Sensaction не ждут наготове охранники с гончими, чтобы броситься ему вослед, или, что еще хуже, не караулят снайперы у окон. Юноша проклинал лень, которая заставила его бросить тренировки, иначе он был бы сейчас в лучшей форме.

Продолжая бежать, повернулся, чтобы проверить, нет ли за ним погони. Матиас уже запыхался.

Не было позади ни охранников, ни собак. Только Энрике несся за ним, размахивая руками. Он что-то кричал, но дувший навстречу им ветер уносил его голос прочь. Матиас снова глянул под ноги и заметил, что поверхность земли изменилась, повсюду виднелись какие-то выбоины.

Ловушки? Или, еще хуже, минное поле вокруг их штаб-квартиры?

На этой неровной поверхности он споткнулся, пошатнулся, в отчаянии сделал еще несколько шагов и затем упал. Попытался встать, но лодыжка горела. К тому же ему было страшно и дальше передвигаться по этой таящей в себе опасность земле.

Ну вот и все. Теперь все кончено.

Он беспомощно ждал своей участи, склонив голову и обхватив руками распухающую на глазах лодыжку.

– Что с тобой? – встревоженно крикнул Энрике, приближаясь к нему.

– Вы меня обманули! – крикнул ему в ответ Матиас. – Но чтобы поймать меня, вам понадобилось целое минное поле!

Ему хотелось плакать. Он не плакал с самого детства, и не потому, что не должен был этого делать как мужчина, а потому, что ему никогда не хотелось. И вот теперь здесь, посреди комьев твердой земли, слезы закапали из его глаз сами.

Волна душевной боли переплелась с физической. Никогда раньше Матиас не чувствовал себя настолько подавленным.