Хелен Дженкинс изо всех сил напрягала слух. Она лежала вытянувшись на правом боку, правая рука под головой, чтобы удобнее было поднимать ее с подушки. В гостиной разговаривали Дэн и Сэмми, довольно тихо, но все же она смогла уловить суть разговора. Нынче вечером они выключили кондиционер, решив, что ночь слишком прохладная и работающий кондиционер может показаться кому-нибудь подозрительным.

Полчаса назад она легла в постель. Она чувствовала себя настолько утомленной, что пришлось приложить значительные усилия, чтобы не заснуть. Но мысль о том, что, возможно, ей удастся их подслушать, помогла победить сон. Первые десять минут она, как обычно в эти страшные дни, беспокойно вертелась в постели и делала вид, что не может заснуть. Затем она, тоже как обычно, перевернулась с левого бока на правый и сделала вид, что спит.

И вот теперь Дэн говорил:

– Просто так человек обычно не теряет часы. У меня нюх на подобные вещи. Помнишь то дело, у Джонсона, когда мы смылись за два часа до того, как полиция вломилась в дом? А все потому, что я почуял, что они идут.

Сэмми закашлялся. Он слишком много курил в эти дни.

– Да уж, большое дело. Она теряет часы. И что с того? Я, бывает, теряю вещи и не нахожу их неделями.

– Не знаю, куда еще мы не заглянули. – Ей было слышно, как Дэн ходит по комнате, задевая при движении стулья и стены, как делал всегда, когда был обеспокоен. – Если бы я только мог понять…

Сэмми чиркнул спичкой о коробок – он не любил бумажных спичек.

– Эта тетка на входе скоро опять начнет совать нос.

– Я ее приструню.

– Ничего не выйдет. Если уж такая тетка начала любопытствовать… я говорю тебе, нам пора исчезать, быстро и без Дженкинс. Пора, мы должны от нее избавиться. Если мы будем продолжать сидеть на месте, размышлять, разговаривать и ничего не делать, мы наверняка попадем в передрягу.

Он снова тяжело закашлялся, потом продолжил:

– Это просто. Ничего особенного. Мы выбросим ее в один из тех мусорных контейнеров, про которые я тебе говорил, там, в боковой аллее за магазином. Что может случиться на пути туда? Четыре квартала. Никаких светофоров. Ночью никогда не бывает полицейских засад. Газетный киоск закрывается в одиннадцать, народ из театра на квартал дальше расходится примерно в это же время. Мы навалим на нее побольше картонных коробок, никто и не заметит, пока на следующее утро в девять часов не приедут за контейнерами.

Ее бросило в пот, голова наполнилась каким-то гулом. По полу по направлению к ней мягко прозвучали шаги. Она так стиснула кулаки, что все ее тело напряглось, как доска. Почувствовав, что шаги замерли в дверях комнаты, она подавила в себе дикое желание броситься к входной двери.

Однако, приложив всю силу воли и весь здравый смысл, доступные ей в этот момент, она все же сдержала свое тело. Она заставила себя дышать ровно и медленно, ровно и медленно, так, как если бы крепко спала. Она заставила себя держать глаза закрытыми, как бы им ни хотелось в ужасе распахнуться. Шаги удалились, и она расслабилась. Кто-то из них просто хотел удостовериться, что она по-прежнему спит.

Но она снова напряглась при звуках голоса Дэна:

– Мне все это не нравится.

– Ты к ней привязался. Это нехорошо. Меня однажды чуть не застрелили, там была одна баба…

– Прекрати, Сэмми. – Дэн говорил бесцветным голосом. – Ты же знаешь, когда я в деле, я никогда не позволю какой-то женщине помешать мне. Но я всегда поступаю так, как считаю нужным. Так мы поступим и на этот раз. По-моему. Мы проделаем все очень точно, впритирочку.

– Парень, который всегда хочет проделывать все слишком точно, может, он просто… – продолжать Сэмми передумал.

– Просто что, Сэмми?

– Ничего, ничего.

– Я задал вопрос, Сэмми, просто что?

– Черт, хоть бы немного выпить. Я же говорю, я схожу с ума от сидения в этой дыре. Я готов колотить кулаками по стенам, как один парень, которого я знал. Он тогда пробил стену насквозь. Мы с тобой добыли все эти деньги, а чего ради? Ни баб, ни выпивки, ни гольфа, ни свежего воздуха. Мы в вонючей отвратительной тюрьме. И эта еще там, она скоро начнет вопить с перепугу. Ты смотрел как следует ей в глаза? Что, интересно, ты собераешься делать, когда она начнет вопить? Да-да, что ты собирешься делать? Начать пальбу, как какой-нибудь обкурившийся подросток, который совсем потерял голову? И попасть в лапы к полицейским, пытаясь удрать?

Дэн медленно произнес:

– Может, в этом деле ты действительно попал в точку.

Сэмми продолжал:

– И ведь дело в том, что не будет никакой крови. Она заснет, через несколько минут я ее прикончу, и у нас будет десять часов, пока они ее найдут. Ты заранее скажешь домовладелице, что мы нашли работу в другом городе, так что она не будет поднимать шума, обнаружив, что нас и след простыл. Мы можем проехать пятьсот или шестьсот миль…

– А если она закричит?

– У меня еще никто не кричал. Вот эти пальцы, они очень быстро двигаются. Тебе стоило бы посмотреть. И сильные. Ты даже не поверишь. Они могли бы задушить лошадь. Это все потому, что мама заставляла меня играть на пианино. Она обычно говорила: «Я дам тебе хорошее образование, ты сможешь начать жизнь как следует». Но я так и не получил ничего, кроме этих вот пальцев. Нет, Дэн, она не закричит.

Они так и не узнали, какого труда ей стоило сдержать крик в эту секунду.