Нокс

В пятницу вечером я понял — хватит пялиться на неё через экран. Пора встретиться лицом к лицу. Я выбрал место, где она чувствует себя в безопасности. Или хотя бы думает, что в безопасности. Библиотека. По расписанию она работала там до восьми.

Я зашёл, как всегда, беззвучно. За стойкой никого не было, как и в самом зале, лишь из дальнего угла, где рядами стоят стеллажи с юридической ерундой, доносился шорох. Я двинулся туда, прячась за секциями, и нашёл её в самом углу.

Она стояла ко мне вполоборота, водила пальцем по корешкам, бормотала что-то себе под нос. Я залип на неё. На то, как она прикусывает нижнюю губу, когда думает, что никто не видит — просто вжик, и зубки впиваются в кожу. Как поправляет выбившуюся прядь за ухо. Как иногда замирает, чувствуя мой взгляд: её голова дёргается, зрачки сканирующе шарят по сторонам, но каждый раз я успеваю смыться за угол. Она не видела меня, но нервы её были на пределе, и она явно была на стороже. Мне нравилось это напряжение, нравилось, что она чувствует меня на расстоянии.

Я развернулся и пошёл к ближайшему столу в читальном зале, сел на стул, закинул ногу на ногу и снял маску и сунул её в карман джинсов.

Закончив, она вышла с пачкой книг. Когда она шла к стойке, я ощутил спиной её взгляд — он упёрся в мой затылок, прошёлся по плечам, застрял. Я слышал её дыхание, слегка сбившееся. Запах ванили и старых страниц ударил в голову сильнее любого вискаря, и мне казалось, что я опьянён им.

Она поставила книги на свою стойку, замерла на секунду, потом резко развернулась и зашагала к моему столу. Я опустил голову, разглядывая свои пальцы, и поднял взгляд только когда она плюхнулась на стул напротив — решительная такая, вся из себя воинственная, но я видел, но я знал, что её коленки трясутся под столом.

— Что тебе нужно? — начала она и осеклась, когда наконец врубилась в мою рожу.

Я не отвёл глаз. Наоборот, впился в неё взглядом. Смотрел, как расширяются зрачки, как губы приоткрываются, как дыхание перехватывает — полный восторг. Бабы всегда клюют на мою внешность, я это знаю. Но с ней этот момент стал другим: я ощутил не просто её интерес, а почти животное притяжение, будто она готова была вцепиться в меня зубами. Мне пиздец как понравилось так на неё влиять.

Она справилась быстрее с минутным вожделением, чем я думал, и выдала с вызовом:

— Ну ты знаешь, что я видела тебя в момент убийства. Но спешу тебя уверить, я никому не скажу.

Храбрая сучка, подумал я и оскалился.

Я откинулся на спинку, заложив руки за голову, и развалился на этом убогом и шатком стуле как король. Давая ей вдоволь насладиться видом моего тела. Годы занятий боевыми искусствами сделали моё тело таким, которым я гордился — широкие плечи, жёсткие линии мышц под тканью футболки. Татуировки дополняли образ: каждая была историей, каждой я дорожил. И судя по тому, как её взгляд скользнул по моему предплечью, по шее, где виднелся край рисунка, — ей нравилось.

— Ты пялишься на меня, — сказал я спокойно, с лёгкой усмешкой, чтобы смутить.

А потом замолчал, давая ей прочувствовать, что она словно под микроскопом. Мой взгляд прошёлся по её лицу: от глаз к губам, от губ к шее, ниже — туда, где пульсирует жилка. Она не отвела взгляд, но дышать стала глубже. Я выдержал паузу ровно столько, чтобы она успела пожалеть о своей дерзости, но она перебила сама. Прикусила губу — этот её коронный жест — и выдала:

— Ну, если ты занимаешь собой всё пространство этой комнаты, то прости, не пялиться невозможно.

Мне пиздец как зашёл её дерзкий язычок. Я привык всё контролировать — эмоции, тело, ситуацию. Но здесь, глядя на её закушенную губу, я чувствовал, как контроль утекает сквозь пальцы. Вокруг нас с ребятами всегда вились девки, готовые упасть на колени по первому щелчку. С Сэйдж всё иначе. Она мечется между страхом и вызовом, и эта честность заводит сильнее любой покорности. Она стала моим наваждением, и я уже не мог сбросить её с шеи. Усилием воли я заставил себя не думать, куда ещё можно пристроить её язык.

Я улыбнулся, наклонился ближе, почти касаясь её лица:

— Мне насрать, что ты видела. Я хочу другого.

Мои пальцы непроизвольно сжались под столом от желания. И тут она резко отрубила:

— Я не трахаюсь с такими, как ты!

Она явно сказала это с вызовом, но её зрачки раздулись, и я заметил, как она провела языком по губам — непроизвольно, едва заметно.

Восторг. Пиздец. Никто никогда не давал мне такого отпора.

Ты врёшь, — сказал я, глядя ей в глаза с вызовом, и на мгновение она сбилась, опустила взгляд, и я понял — она знает, что меня не обмануть.

Она резко встала, развернулась спиной и зашагала к стойке. Боже, какая же глупая. Никогда не поворачивайся к хищнику спиной — он сделает свой прыжок раньше, чем ты успеешь пикнуть.

Я подлетел за секунду. Прижал её грудью к столу, заломив руки за спину: одной ладонью перехватил оба запястья у поясницы, второй задрал подол её юбки-карандаш. Она дёрнулась, но я надавил телом, чувствуя, как напряглись её ягодицы. В какой-то момент её пальцы, которые до этого царапали мои руки, расслабились. Ладонь легла плашмя — будто сдалась. Она сама не заметила этой перемены. А я заметил. И улыбнулся внутрь самого себя.

Я посмотрел на её оголённую часть тела... Боже, на ней были чёрные кружевные чулки и трусики в комплект. Я резко дёрнул резинку трусов, и ткань треснула, расходясь по швам. Отбросил лоскутья в сторону, оставляя её обнажённой ниже талии, только чулки остались. Она пыталась отбиваться, дёргать бёдрами, но мне было плевать. Сейчас важно только то, что хочу я. А я хотел поиграть — показать ей неизбежность.

Я расстегнул ширинку, достал член, уже налитый кровью от одного вида её округлой попки, и медленно размазал влагу с головки между её ягодиц, провёл по ложбинке туда, откуда уже тянуло жаром. Она сжала с силой бёдра, но при этом всё её тело дрожало.

Я направил головку к её влагалищу, слегка погрузился в её влагу — ощущение обожгло, и я чуть не кончил на месте. Но я остановился. Сделал паузу, прикрыл глаза, собирая волю в кулак, потом снова размазал смазку по ложбинке, дразня и себя, и её.

Она задвигалась подо мной — чтобы вырваться, но я прижал к столу её сильнее. Я слышал её дыхание, чувствовал, как бёдра подаются навстречу. Не сейчас. Я не возьму тебя сейчас.

Я отстранился резко, взял её за шею, развернул к себе лицом к лицу и произнёс, разделяя слова паузами:

— Запомни это лицо, Сэйдж. Оно будет сниться тебе в кошмарах. Это лицо человека, который будет трахать тебя тогда, когда и где я захочу.

И прижался к её губам — коротко, жёстко, ставя печать неизбежного.

Вышел из библиотеки быстрым шагом, не оглядываясь. Я знал, что она осталась стоять там, прижимая пальцы к губам. Хотелось вернуться и посмотреть на её лицо, но я сдержался. В следующий раз она сама сделает шаг. Я поставлю её в такие условия, где единственный выход — прийти ко мне.

На улице ночной воздух обжёг лёгкие. Я расстегнул верхнюю пуговицу футболки, посмотрел на свои пальцы — они дрожали от сдерживаемого возбуждения. Я провёл большим пальцем по своим губам — там всё ещё оставался вкус её губ.

Я не собирался бороться с этими ощущениями. Впервые в жизни мне нравилось, когда что-то выходило из-под контроля. Впервые в жизни я чувствовал, что дышу.