У доктора в развалинах, где он остался, было мало живого подопытного материала. Поэтому он плохо управлял живыми людьми. Кагье мог перехватить управление телом и даже остановить сердце, но на память и органы чувств повлиять мог только один раз. Фатально и необратимо. Даже усыпить не мог. Скорее здесь сказывалось отсутствие тренировки и незнание своих возможностей, чем ограничения дара.
Проникнуть в крепость через стену я мог, но у меня не получится провести через неё Тинил и остальных пленных. В отличие от той же каменной стены султанского дворца, стены великолукской крепости состояли преимущественно из высоких и широких земляных валов. У Кагье и пленных просто не хватит дыхания на пересечение этой насыпи.
Решение оказалось классическим для приключенческих романов. Строители крепости не были дураками и оборудовали несколько подземных ходов, ведущих далеко за её пределы. Один даже уходил на другую сторону реки.
Висевший на орбите спутник запечатлел строительство этих ходов, а Маруся, пользуясь этими данными, составила план. Не все этапы строительства было видно сверху, но многое, из того, что делалось под землёй, она вычислила.
К сегодняшнему дню ни один из этих ходов не использовался. Они большей частью были обрушены и засыпаны. Некоторые оставались в относительно рабочем состоянии, только входы в них заложили ещё в прошлом веке. Для меня метровая каменная кладка была предпочтительнее тридцатиметровой земляной насыпи.
Вход в ближайший подземный ход находился в развалинах то ли церкви, то ли костёла. Место заброшенное, но оно располагалось недалеко от стен крепости, и главное, не в низине. Значит, есть большая вероятность, что подземный ход не затоплен. Маруся точно указала место, через которое можно в него проникнуть. Соблюдая осторожность, мы направились к развалинам.
— Подожди здесь. Сначала сам проверю. — Сказал я Кагье, спускаясь по ступеням, заваленным обломками по самый верх спуска в подвал.
Пройдя через нагромождения битого кирпича и досок, я оказался в подвале церкви. Это было обширное помещение с крепкими сводами. Хлама в нём хватало. Искать потайную дверь, или люк в полу, у меня времени не было. Я вошёл в стену, обращённую к крепости, и стал двигаться вдоль неё. В подземный ход я буквально провалился. Под ногами пропала опора, и я выпал в узкий тоннель.
Здесь было пыльно и сухо. В одну сторону вели ступени, в другую уходил ход, ведущий к крепости. По ступеням я поднялся и снова оказался в подвале. Подтвердилось предположение, что надо было искать люк в полу. Только найти его не получилось бы. Поверх каменного пола с механизмом открытия, давным-давно положили толстые доски, а в них никакого механизма поднятия не предусмотрели.
Сходил за Кагье, и мы немного расчистили место выхода. Тоннель вёл под стены крепости вглубь территории, огороженной валами. Под стеной мы наткнулись на пересечение с другим ходом. Он был намного шире и выше нашего. Судя по схеме Маруси, этот ход соединял все помещения, упрятанные под насыпь стены. Нам он был не нужен. Пленников содержали в отдельном здании на территории крепости, причём это здание перестраивали несколько раз за прошедшие века.
После перекрёстка наш ход полого опускался и заканчивался в таком же захламлённом помещение, только без всякой скрытой двери. И хлам в нём выглядел очень старым, как будто пару веков сюда никто не заходил.
— Люди прямо над нами. — Уверенно сказал Кагье. — Их много.
— Раз нам так повезло, что мы нашли целый подземный этаж, давно всеми забытый, то стоит поискать, где сидит Тинил с Эттувом и просто выдернуть их через пол сюда.
— Здесь не застоявшийся воздух. — Поделился наблюдением доктор. — Вентиляция до сих пор работает. Люди здесь не задохнутся.
— Предлагаешь всех пленных спустить сюда? — Догадался я о его плане. — А что потом?
— Аккуратно разобрать завал и вывести людей. — Кагье сам не верил своим словам. Это очень хорошо чувствовалось.
— До фронта сотня километров. Мы их не доведём, и ты это знаешь.
— Если обнаружат побег заключённых, то начнутся репрессии. Вплоть до расстрела каждого десятого. — Привёл Кагье веский довод. — Диверсию Степана обязательно свяжут с пропажей, а учитывая потери в живой силе, сдерживаться европейцы не будут.
Кагье был прав. Я сам думал над этой проблемой, но для меня жизнь Тинил была важнее жизни остальных пленных. К сожалению, я рассчитывал и дальше поддерживать отношения с местными. Поэтому становиться причиной расправы над заключёнными мне не хотелось.
— Кагье. Эти шаги просчитываются на раз-два. Почему ты не возразил мне раньше?
— Я не видел этот подвал и не верил до конца, что ты можешь проходить сквозь стены. — Он на секунду замолчал, словно решаясь. — Я планировал остаться здесь и устроить европейцам террор, чтобы хоть как-то их сдержать или направить их мысли в другую сторону. Ты же сможешь поделиться со мной накопителями?
— Миша, портал можно создать от вашей базы досюда? — Спросил я, проигнорировав последний вопрос.
— Какой ты хитрый. — Михаил находился на связи и прекрасно нас слышал. — Ни сюда нельзя, ни на другую планету. Только между разными вселенными. Ограничения фундаментального характера. За подробностями не ко мне. И это, Кагье, если надумаешь остаться, верни, пожалуйста, шлем. Я тоже не хочу подставлять доверенных мне людей.
— Сколько вы здесь продержитесь? Здесь темно и куча хлама, о который люди поубиваются быстрее, чем это сделают европейцы.
— Бецалель положил спирт и борную кислоту в медикаменты? — Спросил доктор. — Из этой смеси получатся довольно яркие светильники. Темнота не проблема. Если оставишь мне накопители, то европейцам станет не до поисков пленных.
— Ну хорошо. Ты нашёл Тинил и Эттува?
— Она над нами, а Эттув выше на два этажа. Очень похоже на ночной допрос.
— Много европейцев в здании?
— Если считать отдельных людей или небольшие группы за европейцев, то не больше сорока человек. Но для точности мне лучше их видеть. Не хочется из своих мертвяков делать.
— Тогда план такой. Сначала Тинил. Затем начинает действовать Степан, а мы под шумок перетаскиваем сюда остальных. — Решил я. Смысла ломать голову и уговаривать Кагье поступить по-другому, я не видел. Время идёт, а ночи летом не бесконечные. — Показывай, где она находится.
Несмотря на то, что мы находились в подвале, потолки в нём были под четыре метра в самой высокой точке. Арки опирались на массивные колонны. Подвал не имел внутренних перегородок, а представлял собой единое помещение.
Кагье отвёл меня в сторону и указал в потолок возле одной из опор.
— Тинил здесь. Рядом с ней много других женщин.
— Действуем, как договорились. — Я достал из пространственного кармана часть мешков с медикаментами и продуктами. — Организуй пока освещение и прибери здесь немного. — Указал Кагье на разбросанный вокруг хлам.
Свой шлем я снял и поставил его на какую-то тумбочку или шкафчик без дверок. Затем вошёл в ближайшую опору и начал подниматься. Получилось вроде ходьбы на месте, только ноги каждый раз находили опору в том месте, где мне это было нужно. Опора свода оказалась не под тем помещением, где находилась Тинил, а немного в стороне. Поэтому я не удивился, когда моя голова показалась из пола в тускло освещённом коридоре.
Поблизости никого не оказалось, и я спокойно выбрался весь. Дверь в камеру Тинил мало походила на обычную тюремную. Обычная, крепкая деревянная дверь без намёка на смотровое окошко. Выключатель для света оказался на косяке двери, что вряд ли допустимо в нормальной тюрьме.
Я просунул голову сквозь дверь. Осмотрел измученных девушек и женщин. В чём-то Кагье был прав. Под его присмотром им, наверное, будет лучше. Продукты и необходимые вещи я ему позже ещё привезу.
Тинил сидела у дальней стенки с закрытыми глазами и, похоже, спала. Большинство пленниц бодрствовало. Девушки и женщины переговаривались шёпотом. Одна, лежачая, стонала во сне.
— Бабаньки! Я сейчас включу свет, но чтоб ни одного лишнего звука. — Громко прошептал я.
— Кто здесь? — Чуть не вскликнула одна из женщин, но ей тут же зажали рот соседки, оказавшиеся более сообразительными.
— Дед Пихто, блин. Тихо я сказал или уйду других спасать. Более понятливых. — Пригрозил я. — Включаю свет.
К этому времени я полностью зашёл в камеру, чтобы не шокировать пленниц наполовину торчащим из двери туловищем.
— Ваня! — Выдохнула Тинил, сразу узнав меня. — Ты пришёл!
— Ну куда же я денусь. Сейчас начну вас спасать потихоньку.
Я пробрался мимо удивлённых пленниц к Тинил и подхватил её на руки.
— Ирине сможешь помочь? У неё воспаление началось. — Она указала на стонущую девушку.
— Со мной Кагье. Так что всем поможем. И тебе ногу вырастим. — Пообещал я. — Значит так! — Насколько мог строго, шёпотом произнёс я, обращаясь к остальным пленницам. — Что бы ни увидели, сидим молча. Поднимете крик, будете сами разбираться с охраной. Всем понятно? — Со всех сторон послышались тихие ответы. — Молодцы. Самые впечатлительные лучше сразу зажмите себе рот. Скоро вернусь. Ждите.
Я сделал маленький шажок вперёд и вместе с Тинил провалился в подвал. Кагье уже зажёг одну спиртовую горелку, которая светила ярким, насыщенным зелёным светом.
— Очень атмосферненько получилось. — Заметил я. — Тинил, ты Кагье узнаешь?
— Здравствуй Кагье. — Улыбнулась Тинил. — Ты так молодо выглядишь в этом свете. Я тоже выгляжу моложе? — Посмотрела она на меня.
— Нет. Это не из-за освещения. Я и правда помолодел. — Ответил доктор и сразу переключился на другую тему. — Как твоё самочувствие?
— Я в норме. Мэнни, друг Ивана, приходил ко мне во сне вместе с маленькой девочкой и подлечил меня.
— Даже так? — Он удивлённо посмотрел на меня.
— Сам в шоке. — Другой ответ мне в голову не пришёл, а рассказывать подробности было некогда. Я опустил Тинил на целую с виду скамью, которую Кагье успел откопать среди мусора и принести сюда. — Проследи, чтобы к камере никто не сунулся, я пока Степаном займусь. — Попросил я доктора.
Натянув шлем на голову, я спросил:
— Стёпа, ты как?
— Жду. Что мне ещё делать. — Лениво ответил он.
— Соберись. Я включаю конструкты. Скоро твой выход.
— Давно пора. — Буркнул он.
Достав конструкт передачи энергии, я активировал его.
Клаус проснулся от падения из-за внезапно сломавшейся раскладушки. Причём подломились все ножки разом. Рядом слышались возмущённые вопли сослуживцев, столкнувшиеся с такой же проблемой. Стояла полная темнота. Клаус откинул в сторону одеяло и сел. Вокруг творился бардак. Вопли сменялись невнятными восклицаниями. Потянувшись к стулу, на котором висела форма, он попытался нащупать в кармане фонарик, но вместо него обнаружил непонятную субстанцию, легко смявшуюся под пальцами. Неприятная ассоциация заставила отдёрнуть руку и обтереть её об постель. Правда, характерного запаха не чувствовалось, только что-то химическое.
Нашарив штаны, Клаус попытался одеться, но штаны, непонятным образом лишились всех пуговиц. Ремень тоже оказался без пряжки. Придерживая рукой падающие брюки, он нагнулся за обувью, и в этот момент сверху упало полотнище палатки. Крики и недовольные возгласы вокруг усилились, но теперь Клаус хотя бы понимал, о чём все кричат.
Плюнув на одежду, он начал выбираться на улицу. Выход удалось найти довольно быстро. Сложнее было в него выскочить, учитывая поднявшуюся панику. Никто не понимал, что происходит. Все металлические предметы рассыпались в руках. Ни у кого не нашлось целого ножа, чтобы прорезать ткань палатки.
Снаружи творилось то же самое. Темнота стояла кромешная, хоть глаз выколи. Освещение не было вообще, хотя от соседнего лагеря лучики света через лесополосу пробивались. Солдаты метались между палатками, натыкаясь друг на друга и ругаясь на нескольких языках. Клаус, придерживая сползающие штаны, решил постоять в стороне, пока хоть что-нибудь не прояснится.
Внезапно крики за спиной изменили тональность. Теперь в них слышался предсмертный ужас. Потом добавились звучные удары и хруст костей. Хаотичная беготня превратилась в паническое бегство. Кто-то, пробегая мимо Клауса, задел его плечом, отчего он упал, запутавшись в брюках. За бегущим проскользнула едва различимая в темноте фигура. Двигалась она не по-человечески быстро.
Клаус инстинктивно вжался в землю, стараясь стать как можно меньше. Его волосы зашевелились от нахлынувшего ужаса.
— Ты живой? — Раздался рядом голос с сильным баварским акцентом. Кто-то схватил Клауса за плечо и рывком поставил на ноги. — Бежим к соседям. Там…
Договорить он не успел. Раздался звонкий шлепок с хрустом, и Клауса окатил поток горячей крови. Последним, что он успел увидеть, было странное лицо в непонятной, лохматой шапке. В окружающей темноте лицо казалось подсвеченным красным свечением.
А в следующую секунду Клаус умер.
Степан ждал сигнала. Ночь стояла безлунная, тучи плотно затянули небо, и только шлем позволял различать контуры палаток и фигуры часовых. Он слышал в наушнике переговоры Ивана с Кагье. Наконец, у Ивана и для него нашлось время:
— Соберись. Я включаю конструкты. Скоро твой выход.
— Давно пора. — Буркнул Степан, разминая плечи.
Ждать результата пришлось недолго. Сначала из лагеря европейцев донёсся нарастающий гул голосов. Потом повалились первые палатки. Брезентовые полотнища оседали, лишённые натяжения из-за сломавшихся колышков. Крик нарастал, переходя в панику.
— Начинай. — Вновь послышался голос Ивана. — Конструкты отключены.
Степан молча двинулся вперёд. Двигался быстрым шагом, экономя силы. Он видел в тепловом спектре мечущиеся фигуры и стремился к ним, пока паника не улеглась.
Первого солдата Степан встретил на краю лагеря. Тот сослепу налетел прямо на него. Степан коротко ударил кулаком в грудь, вложив в движение вес тела. Хрустнули рёбра. Европеец упал, как мешок с картошкой, не издав ни звука.
Дальше дело пошло быстрее. Степан стремительно двигался через лагерь, прекрасно ориентируясь благодаря шлему. Противники были дезориентированы, многие бегали в кальсонах. Редкие снобы придерживали брюки, которые сползали при ходьбе. Кто-то пытался командовать, крича на немецком и французском. Таких Степан старался убивать в первую очередь.
Он бил на ходу, не останавливаясь и стараясь попадать по уязвимым точкам. Каждый удар должен быть смертельным.
Европейцы метались неорганизованной толпой, а он кружил по краю, стараясь перехватить пытавшихся убежать. В стороне от лагеря начал разгораться огонь. Запахло горелой тухлятиной и, как ни странно, кашей.
Быстрые движения вызывали повышенный расход энергии и жар внутри. Степан чувствовал, как температура тела начала подниматься. Вместе с ней нарастал голод, подстёгнутый аппетитным запахом. Отступив к кустам, он сдёрнул со спины рюкзак и выдавил три пакета тушёнки в рот. Еда так быстро проскочила в желудок, что Степан не сразу понял её вкус. Силой воли он погасил желание продолжить есть.
За короткий перерыв у европейцев появился новый предводитель, который собрал вокруг себя мечущихся солдат. Степан с усмешкой смотрел, как они вооружались деревянными палками и искривлёнными автоматами, которые теперь годились в качестве оружия исключительно как дубины.
Ради озорства Степан попробовал изобразить волчий вой, но у него получилось рычание, совершенно непохожее на звериное. Какой-то потусторонний рокочущий звук ударил по толпе, вызвав у большинства европейцев не только панику, но и непроизвольный приступ медвежьей болезни.
— Степан, что у тебя происходит? — Сразу прозвучал в наушнике голос Кагье.
— Развлекаюсь я, доктор. — Он постарался ответить шёпотом, и у него получилось почти нормально произнести слова. — Не отвлекайте меня.
С места набрав приличную скорость, Степан подпрыгнул и приземлился в центр ощетинившейся палками толпы. Аберрация ждала кровавую плату.