Процесс выведения из криосна, действительно был сложным и требовал особой точности и стабильности. Именно поэтому все системы, связанные с криокамерами, были полностью автономны. Тела людей не замораживались в обычном понимании этого слова. Правильнее было сказать, что их приводили в состояние глубокого охлаждения. Температура опускалась до минус пятнадцати градусов, одновременно давление поднималось до двухсот атмосфер. В таких условиях вода внутри клеток оставалась жидкой, и ткани не разрывало кристаллами льда.

Метаболизм не останавливался полностью, но его интенсивность снижалась в тысячи раз, что позволяло снабжать клетки кислородом за счёт обычной диффузии.

Если повышать давление и охлаждать можно быстро, то обратный процесс должен происходить медленно. Стоило сбросить давление слишком резко, и переохлаждённая жидкость мгновенно обращалась в лёд в тех участках, где нагрев запаздывал хотя бы на долю градуса. Тогда ледяные кристаллы необратимо повреждали живые клетки. Но эта угроза не была единственной. Под большим давлением в жидкостях организма успевало раствориться большое количество газов. Быстрое снижение давление могло превратить кровь и цитоплазму клеток в пену. Кессонная болезнь в таких условиях убивала ещё вернее, чем образование льда.

Чтобы избежать негативных эффектов, снижение давления и повышение температуры шло очень медленно. Тканям необходимо было время, чтобы равномерно прогреться и вывести растворённые газы без образования пузырьков. Всё это время сложнейшая аппаратура вела непрерывный гемодиализ, вымывая из крови токсичные криопротекторы и продукты затяжного метаболического распада, заменяя их синтетической плазмой.

Первый этап, запущенный Михаилом, должен был занять около пяти суток в автоматическом режиме. Самое сложное начнётся для него потом. Мало разморозить тело, надо ещё правильно его «запустить». Начиная от сердечной деятельности и заканчивая высшей мозговой.

Чтобы он не говорил Ивану, но основную работу при разморозке выполнял компьютер. В функции Михаила входил контроль и принятие решений в экстренных ситуациях. Он никогда не делал разморозку живых людей. Его обучение ограничивалось тренировкой на симуляторе. Было страшно, но раз куратор распорядился, придётся выполнять.

То, что куратор «плавает» во многих вопросах, Михаил объяснял довольно легко. Нельзя быть специалистом сразу по многим вопросам, а куратора к ним отправили не для того, чтобы он знал тонкости, а чтобы организовал возвращение персонала базы и её гостей.

Желание куратора свалить всё на магию, Михаил воспринял как причуду, свойственную большим начальникам.

* * *

Смертельно раненного и потерявшего много крови Кагье, европейцы скинули в общую могилу. Оказавшись на пороге смерти, его магический дар заработал на полную мощность. Как потом понял Кагье, ради собственного спасения его магия вытянула остатки жизни из таких же, как он полумёртвых бедолаг, попавших в общую могилу.

Когда он выбрался на поверхность, стояла ночь. Развернувшийся дар позволял ему прекрасно ориентироваться и избегать патрулей. Кагье хорошо чувствовал, где находятся живые. И где лежат мёртвые.

Обходя посты, он углубился на территорию, занятую противником. Кагье знал о некоторых схронах, оставленных при отступлении, для разведчиков и диверсантов. В одном из таких он и устроил себе убежище.

Вернуться к своим он мог легко, но не торопился этого делать. Разбирался с возможностями своего дара. К тому же он резко начал молодеть. Его магия не имела никакого отношения к омоложению. Это сработал подарок, оставленный Иваном перед уходом. Та самая пуговица.

— Вот и вся моя история. — Закончил Кагье рассказ. — А ты как здесь оказался? Про вот это всё я даже спрашивать боюсь. — Он обвёл рукой помещение, подразумевая русских и, внезапно развернувшись к двери, добавил чуть громче: — Михаил, заходите. Что вы, как бедный родственник под дверью торчите.

Вид у Михаила был хмурый и озабоченный.

— Иван, я предлагаю поговорить начистоту.

— Что опять не так? — Удивился я. — Ты опять меня в чём-то подозреваешь?

— Это не важно. Я хочу узнать, ты нас отсюда сможешь вытащить?

— Я постараюсь, но не обещаю, что у меня получится.

— Каковы шансы, что мы сможем вернуться домой?

— Нулевые, насколько я понимаю физику пространства. Если нет межпространственных маяков, то обнаружить вашу планету будет невозможно.

— Тогда как понимать твои слова? — Удивлённо уставился на меня Михаил. — Ты же только что сказал…

— Я сказал, что вытащу вас отсюда. Это будет не ваш мир, но там вы сможете нормально жить и есть нормальную еду.

— Подожди, но ты же куратор! Ты прибыл с Земли!

— Миша, отдели свои домыслы от моих слов. Сразу станет легче жить. — Посоветовал я. — Я мог о чём-то недоговорить, но врать целенаправленно я не любитель. При чём здесь куратор? Мне казалось, ты поверил, что магия существует.

— Я соврал. Решил, если куратор решил играть в эту игру, то проще его поддержать. — Тяжело вздохнул Михаил.

— Ну и кто из нас кого обмануть пытается? — Задал я риторический вопрос. — Ты включил разморозку? Без помощи специалистов мы отсюда не выберемся.

— Включил. Раньше, чем через неделю ждать её окончания не стоит. Ещё не известно, как пройдёт последний этап. Он самый важный, а у меня совершенно нет опыта. Одна теория в голове. — Михаил запустил пальцы в лохматую шевелюру. — Татьяна меня убьёт.

— Если не выест мозг сразу, то я не дам тебе умереть. — Улыбаясь, сказал Кагье. — На это моих сил хватит.

— Кагье, попробуй-ка вот этот накопитель.

Я достал из пространственного кармана не огранённый алмаз размером с ноготь большого пальца. Причём умудрился изобразить, будто вынимаю его из рукава. Пока протягивал алмаз, успел качнуть в него магической энергии. Кагье с интересом взял кристалл и покатал его между пальцами, прислушиваясь к собственным ощущениям. Потом с улыбкой посмотрел на меня.

— Теперь я понимаю, почему вы рискуете, выбираясь за ними в чужие миры. Тут же гигантский объём энергии. Как, по-твоему, мы когда-нибудь найдём свой проход в другие миры?

— Здесь я тебе не подсказчик. Каждый мир по-своему уникален. Магия и, как выясняется, другие физические характеристики в них отличаются. Мне неизвестно присутствует в этом мире Аберрация по типу нашей или она проявляется по-другому. Нужно искать. Тем более вам повезло. Электричество в вашем мире ведёт себя вполне предсказуемо. Это расширяет ваши возможности. Нам бы только европейцев выкинуть и по морде им настучать, чтоб неповадно было лезть, куда не следует.

— Иван. Князь. — Прервал нас Михаил. — Расскажи по порядку свою историю. Я понимаю, что назад на Землю я уже не попаду, но мне также хочется понимать, во что я вляпался.

— Действительно. — Поддержал его Кагье. — Мне бы тоже хотелось услышать твою историю полностью.

* * *

Состояние Тинил с каждым днём становилось всё хуже и хуже. Последнюю перевязку ей делали неделю назад. С тех пор культя воспалилась. Ноющая боль отдавала по всему телу. Болели сведённые от спазма мышцы культи. Отсутствующая часть ноги тоже добавляла фантомных болезненных ощущений.

Скудная кормёжка только усугубляла ситуацию. Сокамерницы, как могли, пытались ей помочь. Рвать на бинты было нечего. Одежда на военнопленных чистотой не блистала, а воды, чтобы постирать её, не было. Выдаваемая охраной бурда едва позволяла не загнуться от жажды.

После последней пересылки, пленных девушек и женщин в одной камере набралось аж двенадцать человек. Из них трое были тяжело раненными. Одна уже скончалась от сепсиса. Тинил чувствовала, что скоро и её вынесут вперёд ногой. Она не боялась смерти. Она боялась за ту жизнь, что зарождалась в ней. Срок был маленький, чтобы реально что-то чувствовать, но в своей беременности Тинил была уверена. Не в первый раз она вынашивала ребёнка.

На Тинил навалился тяжёлый сон, больше похожей на забытьё, сопровождаемое кошмарами. В этих снах она вечно куда-то ползла. Кого-то искала и звала. Просыпаясь, Тинил помнила только общее ощущение безнадёжности, которое всеми силами отгоняла от себя просыпаясь. Потеря надежды была самым страшным из того, что может произойти в её положении. Это был шаг в никуда.

На этот раз она не ползла, а падала. Серая муть обычного забытья постепенно становилась светлее. Неожиданно её падение закончилось в мягкой кровати. Вокруг себя она увидела белые стены больничной палаты и белую дверь, ведущую из неё. Тинил попробовала пошевелиться, но странный сон не вернул ей ногу. Наоборот, от неосторожного движения рана начала токать в такт биению сердца. А температура, кажется, поднялась ещё больше.

От грустных мыслей её отвлекла морда большого белого медведя, высунувшаяся из стены. Медведь не выглядел страшным. Наоборот, он казался Тинил ангелом. Странным ангелом со светящейся шерстью.

Свет, идущий со стороны невидимого Тинил окна, оказался перекрыт, а потом на её лоб опустилась детская горячая ладошка. Подняв глаза, Тинил увидела рядом с собой девочку с характерной восточной внешностью. Она хмурила недовольно брови.

— Айыджик, Мэннийи гетир. — В приказном тоне бросила девочка фразу медведю. После чего он исчез в стене так же тихо, как появился до этого.

— Ты кто такая? — Улыбнулась Тинил девочке, пребывая в полном недоумении. Никогда раньше она не видела этого ребёнка, ни во сне, ни наяву.

Девочка убрала ладошку с её лба и прижала к своей груди.

— Маша. — Потом показала пальцем в сторону исчезнувшего медведя. — Мишка. — Следующим движением указала на дверь. — Мэнни.

В этот момент дверь открылась и в палату зашёл оглядывающийся по сторонам мужчина. Очень похоже, что необычная обстановка удивляла его не меньше, чем Тинил.

— Маша? Ты что делаешь в моём сне? — Потом его взгляд упал на женщину, лежащую на кровати. — Тинил? Это правда вы? Что происходит?

— Если бы я знала. — Честно ответила Тинил, пребывающая в полном замешательстве от необычности сна, который при этом, казался слишком реальным. — А кто вы? И откуда знаете меня?

— Я друг Ивана. Раз меня сюда выдернули непонятным мне способом, давайте я вас осмотрю. — Мэнни решительно подошёл и откинул одеяло с её ног. — Не беспокойтесь. Я лекарь, а вам нужна моя помощь. Маша я правильно понял? — Он посмотрел на девочку. Та утвердительно кивнула. — Давайте приступим.

Странный, бесцеремонный мужчина распростёр над Тинил руки и начал ими водить, держа на расстоянии.

— Маша мы можем здесь покормить Тинил? — Мэнни перевёл взгляд на девочку. Та отрицательно покачала головой. — Печально. У вас, Тинил, сильно истощён организм. Подлечить я вас смогу, но отращивать ногу вам будет Иван.

— Иван тоже придёт ко мне во сне? — Грустно усмехнулась Тинил.

— Ну почему же. Он уже оправился в ваш мир и сейчас пытается вас найти. Маша очень хорошо рисует. Поверьте, и я, и Иван видели рисунок с вами в самой что ни на есть реальной реальности.

Мэнни разговаривал, но Тинил чувствовала, как с её ногой что-то происходит. Исчезла пульсирующая боль. Напряжённые мышцы расслабились, что само по себе принесло большое облегчение.

— Вы его друзья? — Спросила она.

— У него, по-моему, все друзья, с кем он общается. Или враги. Тогда общение получается слишком коротким. — Усмехнулся лекарь. — Как ваше самочувствие?

— С каждым мгновением я чувствую себя лучше и лучше. Только боюсь, что этот сон развеется и боль вернётся. — Призналась Тинил.

— Не бойтесь. — Ободряюще улыбнулся Мэнни. — Я первый раз лечу во сне, но почему-то уверен в способностях Маши совмещать сон и реальность.

— А медведь? Я видела белого светящегося медведя!

— И этот оболтус здесь отметился? — Усмехнулся лекарь. — Вот уж действительно дух-хранитель. Даже в другую вселенную умудрился пробраться.

— Мишка хороший! — Заступилась за него Маша.

— Согласен, что хороший, только очень своенравный.

Культя совсем перестала беспокоить Тинил. Ей даже показалось, будто нога вновь целая. Приподняв голову, она убедилась, что это лишь фантомное чувство.

— Кажется, что нога на месте? — Понял её движение Мэнни. Тинил кивнула. — Так и должно быть. Я аккуратно залечил повреждения, но нервные каналы капсулировать не стал, чтобы не создавать дополнительных проблем при отращивании ноги. Придётся вам потерпеть, пока Иван до вас доберётся.

— А он точно нас найдёт?

Мэнни бросил взгляд в окно. За стеклом клубился мягко-светящийся туман.

— Если вы дадите мне какие-нибудь ориентиры, позволяющие точнее определить место, где вас содержат, думаю, это ускорит процесс.

— Подвалы крепости в Великих Луках. Девчонки, с которыми я сижу в камере, опознали место, куда нас привезли. — Сразу ответила Тинил.

— Вот и замечательно. Надеюсь, мы найдём способ, как передать эту информацию Ивану. — Мэнни встряхнул руки и отошёл от кровати. — Я сделал что мог. Дальнейшее зависит от Ивана.

— Спасибо, Мэнни. — Улыбнулась ему Тинил. — Надеюсь, проснувшись я буду чувствовать себя так же, как сейчас.

— Тинил, только не надо сразу разматывать бинты и прыгать от счастья, сообщая всем радостную весть о своём выздоровлении. — Мэнни заговорил совершенно другим тоном. Таким обычно отдают приказы. — Не надо провоцировать врагов и пробуждать лишний интерес к себе. Я понятно объясняю?

— Я и не собиралась. — Тем же тоном ответила она. Потом смягчившись, добавила: — Вы только поторопите Ивана. Здесь очень тяжело находиться.

— Сделаю, что смогу. — Пообещал Мэнни. — Маша, можешь отправить меня обратно?

* * *

Открыв глаза, Тинил долго смотрела в потолок, одновременно прислушиваясь к спокойствию и тишине, царящим в организме. Нарушало это ощущение только острое чувство голода, но к нему Тинил за последнее время привыкла.

— Тинил, что с тобой? — Забеспокоилась женщина, которая ухаживала за ней в последнее время. — Опять кошмары?

— Нет. На этот раз просто сон. Как будто скоро примчится принц на белом коне и нас спасёт. — Улыбнувшись, ответила она. — Осталось только его дождаться.

— Эх, жалко, что тебе этот сон вчера ночью не приснился. — Поддержала шутливый тон подруга.

— Почему именно вчера? — Не поняла Тинил.

— С четверга на пятницу обычно вещие сны снятся. А сейчас вообще день.

— Я не суеверная. Поэтому просто подожду принца. — Чуть не рассмеялась Тинил. Говорить про суеверия, когда вокруг реальное волшебство происходит, было глупо. — Когда нас баландой кормить будут? Что-то жрать захотелось. Внезапно. — Всё же не сдержала смешок Тинил.

— Шутница. — Подруга тоже улыбнулась. Есть в камере постоянно хотели все. — Надеюсь, твой принц не забудет пожрать захватить, а то придётся его коня на мясо пустить.

* * *

— Ты уверен, что это не ловушка? Ивана могли захватить и силой заставить уговорить нас сдаться. — Француз с сожалением смотрел, как Степан в мелкую крошку разбивает кирпичи нанесёнными на них рунами.

— Ты со своими людьми пробовал Ивана пленить. Получилось? — Степан даже не глянул в его сторону. — Лучше начинай таскать пайки вниз. За раз всё равно не утащим.

— Но ведь это настоящие русские. Не стоит сравнивать их возможности и возможности простых солдат.

— Тебе то, чего бояться? Попадёшь из одного плена в другой. Сильно твой статус не изменится. Пошли.

Степан закончил крошить кирпич и подхватил кастрюлю, в которой были сложены пайки. Оставлять рунные надписи Иван запретил. Уничтожить надпись на кастрюле у Степана не получилось. Поэтому он решил взять её с собой. А за пайками француз лишний раз сбегает.