Крозе, Вирджиния, 2019 год
Луиза широко зевнула, шагая по теплой кирпичной дорожке. Питер еще крепко спал на диване. Они гуляли почти до рассвета, пока небо над горами не озарилось розовым. Обсудили тысячу мелочей, каждая из которых была несущественной по сравнению с реальностью происходящего. Но на несколько прекрасных ночных часов между ними все стало как прежде.
Бабушку Луиза нашла в саду, где та пропалывала грядки.
– Доброе утро, – сказала Камилла, увидев внучку.
– Прости, я что-то разоспалась. – Луиза присела рядом на корточки, заметила увядшую гортензию и собралась потренировать на цветке свои способности, но, заметив озадаченное выражение лица бабушки, решила, что сейчас не время.
– Тебе нужно было выспаться. – Камилла сняла садовые перчатки. Она поднялась, оглядела кучу сорняков и вздохнула. – Я работаю в саду, когда чувствую себя подавленной. Сейчас уже не так активно, поскольку спина долго не выдерживает. Но все равно это занятие кажется мне умиротворяющим.
В лучах утреннего солнца ее лицо казалось бледным. Луиза привыкла видеть, как бабушка таскает огромные корзины в саду или, взобравшись на стремянку, подрезает деревья, но сейчас Камилла выглядела хрупкой и уязвимой.
– Сегодня чудесный день. – Бабушка сунула перчатки в карман. – Езжай в парк, и Питера возьми с собой. Можете воспользоваться моим пропуском. Или отправляйтесь в Сахарную лощину. Помнишь, ты там купалась в детстве? Это совсем рядом.
Луиза смутно помнила прозрачную горную реку и как сидела на гладких камнях и хихикала, когда вода щекотала ей пальцы ног. Питеру бы там понравилось.
Камилла улыбнулась, но как-то натянуто, будто ее что-то тревожило.
– Кстати, я попросила твою маму снова приехать. Нам втроем надо кое-что обсудить перед твоим отъездом в Нью-Йорк. – Она похлопала внучку по плечу. – Твоя мама сказала, что сможет приехать сегодня днем, когда закончит кое-какие дела, так что можешь погулять до ее приезда. – Не дожидаясь ответа, она встала и направилась к дому.
– Я не хочу разговаривать с мамой. Сейчас не хочу, – возразила Луиза. К тому же она уже попросила Питера отвезти ее домой.
Камилла остановилась и снова повернулась к ней.
– Пожалуйста, поговори с Бобби. Ради меня.
Голос у нее был такой взволнованный, что Луиза невольно кивнула.
– Отлично, – улыбнулась Камилла, возвращаясь к спокойному тону. – Схожу на ферму, погляжу, там ли Кэролайн. Она тоже может поехать с вами. Уверена, она будет в восторге оттого, что у нее сегодня появится свободное время.
Луиза смотрела вслед бабушке, а цветы вокруг тянулись навстречу утренним лучам июньского солнца.
Тяжело дыша, Луиза вместе с друзьями поднималась по тропе к Сахарной лощине. Было ужасно жарко, но тень от густых разлапистых ветвей деревьев укрывала от палящего солнца. Каждое деревце, папоротник и клочок мха были такого яркого и насыщенного зеленого цвета, будто росли в дебрях тропического леса, а не на древней разрушающейся горе в Аппалачах.
– Ты не устала? – окликнул сзади Питер. Сам он ничуть не запыхался и даже почти не вспотел. Для него это было первое лето со времен средней школы, когда он не тренировался перед осенним сезоном. Тем не менее он оставался в раздражающе прекрасной форме, в отличие от Луизы, которая посещала только обязательные занятия физкультурой.
– Да ничего. Подъем не такой уж сложный. – Луиза вытерла пот со лба.
– Твоя бабушка так и сказала: даже маленькие дети справляются. Да, по-моему, именно так она и сказала, – ухмыльнулся он, и сердце девушки, и без того колотившееся от подъема в гору, забилось еще быстрее. – Готова сдаться?
Но Луиза не собиралась отступать. Она ответила ему беспечным тоном, обычным для них еще неделю назад, до того, как в разговоре стало трудно подбирать слова:
– Еще чего. Я никогда не сдаюсь.
Питер открыл было рот, но она опередила его:
– Знаю, что́ ты сейчас скажешь. Хоккей на траве не считается.
Парень широко улыбнулся и склонил голову набок.
– А верховая езда? Или физкультура в средней школе.
– На верховой езде настояла мама. И я занималась почти год. И вообще, заткнись, – буркнула Луиза. По правде говоря, она была рада возвращению прежнего Питера. Он снова зашагал рядом с ней, поднимаясь по тропинке.
Кэролайн давно скрылась из глаз, быстро уйдя вперед. Она согласилась поехать с ними по настоянию бабушки Луизы, но бо́льшую часть поездки вела себя тихо и сдержанно.
– У нее все в порядке? Я про Кэролайн, – произнес Питер, словно прочитав ее мысли.
– Не совсем.
– Что случилось?
– Ее мама болеет. Рак. Не так много времени осталось.
– Черт, – ругнулся Питер, – как ужасно.
– Да уж, – ответила Луиза. Она тщательно подбирала слова, боясь ляпнуть лишнее, поэтому не стала рассказывать о Саре, стараясь лишь частично упоминать обстоятельства, по которым осталась в Крозе. – Вообще-то, вчера я ездила с бабушкой навестить ее.
– Ого, наверное, то еще испытание? – Питер внимательно смотрел на нее.
Она кивнула. Друг всегда умел считывать ее мысли и настроение.
– Тяжело было, – призналась Луиза и посмотрела вверх, но Кэролайн по-прежнему нигде не было видно. – Но я помогала бабушке. И мне показалось, что маме Кэролайн стало легче. Это действительно… потрясающее чувство.
– Конечно, – улыбнулся ее спутник, – так и есть. Тебе это всегда прекрасно удается.
Луиза смахнула комара с руки, пытаясь осмыслить услышанное.
– Что именно мне удается?
– Заботиться о людях, – просто ответил он, повторив слова бабушки.
– О чем ты? – промямлила Луиза. – Я не…
– Не скромничай. – Он взял ее за руку. – Я говорю это не для того, чтобы начать спорить или вернуться к тому, что мы уже обсуждали. Но ведь ты всегда заботишься о людях. О своей маме, обо мне. Я имею в виду, что ты, должно быть, потратила целый год жизни, помогая мне с учебой и домашкой. Ты помогаешь моей маме в саду и говоришь, что это в удовольствие. Для тебя всегда другие люди на первом месте. С того самого дня, как мы познакомились. Поэтому я…
– Что? – подхватила Луиза, хотя знала, что он собирался сказать. Дрожь пробежала у нее по телу. Хотелось снова услышать от него те слова.
Он, не отрываясь, смотрел на нее, и она не отводила взгляд: его длинные темные ресницы, сила произнесенных слов и намерение, читавшееся у него в глазах, – все это заставляло сердце биться чаще. Питер шагнул вперед, и Луиза почувствовала, как между ними пробежал электрический разряд. Ее тело само потянулось к парню, вопреки воле разума.
– Ребята, вы там как, нормально? – откуда-то сверху окликнула их Кэролайн.
Луиза отпрянула, чуть не наскочив на огромный камень.
– Отлично! – крикнула она в ответ.
Впереди показалась Кэролайн. Она отпила глоток воды из бутылки.
– Далеко еще? – спросил Питер.
– Нет, уже близко. Просто идите за мной.
Спустя пару минут они достигли небольшого скального выступа. Под ним шумел водопад, образуя большую запруду для купания. Вода переливалась десятком разных цветов сразу в зависимости от того, как падал свет: темно-зеленая по краям, ярко-аквамариновая в местах, куда попадали прямые солнечные лучи, и почти прозрачная на мелководье, где в деталях можно было рассмотреть гладкое скальное дно.
– Ух ты! – восхитилась Луиза, подходя к краю.
– Ну что, стоило подняться сюда? – спросила Кэролайн.
– Определенно, – кивнул Питер.
– А где спуск к воде? – повернулась к ним Луиза, вцепившись в лямки рюкзака и стараясь не обращать внимания, как внутри покалывает возбуждение. – Там?
Явной дороги, ведущей вниз, не наблюдалось, но можно было пробраться к воде по камням.
– Вон там есть тропинка, она огибает скалы. Если хотите, спускайтесь по ней. – Кэролайн поставила рюкзак на землю, сняла бейсболку и начала стаскивать обувь.
– А ты как будешь спускаться? – поинтересовалась Луиза.
– Просто и быстро. – Она поставила ботинки рядом с рюкзаком, аккуратно сложила носки и кивнула на длинный канат, свисающий с дерева справа от нее. Кэролайн схватила веревку и протянула Питеру: – Хочешь прыгнуть первым?
Он замялся. Луиза понимала: конечно, Питер хочет прыгнуть. Но сама она боялась высоты, и ему не хотелось оставлять ее одну, точно так же как он пропускал все веселье на вечеринках и танцах, где она, интроверт, чувствовала себя слишком неловко, поэтому Питер отсиживался на задних скамьях на школьных мероприятиях, просто чтобы быть с рядом ней.
– Он прыгнет, – громко сообщила Луиза, прежде чем Питер успел ответить. – И я тоже.
– Серьезно? – изумился он.
Не обращая внимания на тревогу, Луиза кивнула. Ее страх высоты служил Питеру неиссякаемым источником для подколов. Он любил подтрунивать над ней всякий раз, когда она отказывалась кататься на колесе обозрения на ярмарке штата или когда на весенней экскурсии с классом она единственная не вышла на обзорную площадку Эмпайр-стейт-билдинг.
Кэролайн обхватила веревку и улыбнулась подруге, после чего прыгнула, перелетев за край выступа, и плюхнулась в воду.
Луиза выглянула вниз и увидела, как девушка выныривает на поверхность.
Пару мгновений они с Питером стояли в тишине. Ее тянуло к нему, как магнитом, и Луиза стояла неподвижно, пока не почувствовала, что способна противостоять этому притяжению. Она сосредоточилась на мысли, что поддаться обаянию Питера просто нечестно, ведь через три дня она уезжает.
– Ты правда хочешь прыгнуть? – спросил он, прерывая ее мысли. – Ты вовсе не обязана.
Луиза нервно сглотнула. Она не могла дать ему всего, что он хотел, но могла подарить последнее общее воспоминание. Она протянула парню руку.
– Вместе?
Его лицо расплылось в такой ослепительной улыбке, что Луиза ощутила ее отражение на своей коже. Они взялись за руки и вместе побежали к краю скалы.
Когда они возвращались на парковку, воздух потяжелел: со стороны долины надвигалась летняя гроза. Волосы и одежда Луизы промокли насквозь после купания, кеды хлюпали при каждом шаге, но она чувствовала себя легче и счастливее. Они провели почти два часа, плавая и нежась на солнышке, болтая о музыке, сериалах и книгах.
Несмотря на дневную передышку, каждый шаг обратного пути приближал их к реальности. Дома Луизу ждали мама и бабушка. Питер и Кэролайн тоже притихли, будто осмысливая реалии жизни. Луиза знала, что Питер с ужасом думает об осени, ведь все его друзья уедут учиться в колледж, а он останется в Ричмонде. Кэролайн, очевидно, была погружена в гораздо более тяжелые мысли, связанные со страшными последствиями болезни матери.
Когда они добрались до крутого поворота тропы, раздался первый раскат грома.
– Осталось совсем немного, – сказала Кэролайн.
Небо над ними пока было ясным, но Луиза знала, с какой скоростью грозы могут обрушиваться с гор.
Они ускорили шаг; Кэролайн шла впереди, Луиза замыкала троицу.
Питер, взглянув в телефон, произнес:
– Моя мама будет в бешенстве. Я ей сказал, что к этому времени уже буду дома.
– Прости, я не представляла, что маршрут окажется таким длинным, – сказала Луиза, слегка поскользнувшись на очередном камне. Она хотела было предупредить Питера, чтобы он был осторожен, но в этот момент парень тоже поскользнулся и грохнулся на землю.
Луиза добежала до него и опустилась на колени рядом с ним.
– Да ты прикалываешься надо мной, – пробормотал он, хватаясь за лодыжку и пытаясь принять сидячее положение. – Мне уже даже смешно. Чертова автомобильная авария два дня назад, а теперь еще и это. Ты приносишь несчастье, я угадал? – попытался пошутить он, хотя по глазам было видно, как ему больно.
– Сможешь опираться на ногу? – спросила Кэролайн. Внезапно поднялся ветер, пронесся сквозь кроны деревьев и закружил листья в воздухе.
Питер стиснул зубы и попробовал пошевелить лодыжкой.
– Похоже, я там что-то повредил.
Луиза машинально положила руку ему на ногу, а когда поняла, что делает, было уже слишком поздно. Она мгновенно почувствовала жар, когда ладонь соприкоснулась с его кожей, и дрожь пробежала по нервным окончаниям.
– Я не… – Над ними снова прогремел гром, не дав Питеру договорить. Его взгляд переместился с ее лица на руку, лежащую на лодыжке. Повисла почти осязаемая тишина. Луиза ощущала, как она окутывает тело, словно они втроем оказались в маленьком укромном кармашке.
Она отпрянула, теребя лямку рюкзака.
– Нужно поскорее вернуться к машине, пока гроза не началась. Мы тебе поможем, Питер, – Луиза встала и опустила руки.
Парень медленно поднялся. Сначала он ступал с осторожностью, затем перенес вес тела на поврежденную лодыжку.
– Непохоже, что мне нужна помощь. Больше не болит. Нисколечко.
– Вот и отлично, – неловко пробормотала Луиза. Избегая смотреть в глаза друзьям, она побежала вниз по тропе, а ветер яростно завывал ей вслед. Раздался еще один оглушительный раскат грома, небо раскололось, и лес накрыла серая пелена ливня.
Дождь барабанил по ветровому стеклу. К тому времени, как они подъехали к дому Кэролайн, дорога превратилась в реку из красной глины.
– Спасибо за… этот день, – поблагодарила на прощание Кэролайн с заднего сиденья, вылезла из машины и побежала к дому.
– Гроза скоро закончится, – сказала Луиза Питеру, пытаясь разрядить обстановку и надеясь, что они забудут о происшествии на тропе. – Небо проясняется. Когда ты поедешь домой, погода как раз наладится.
Питер лишь кивнул в ответ.
Больше всего на свете Луизе хотелось провести следующие два дня с ним в Ричмонде. Но такое безрассудство могло разрушить все планы и сломать привычную жизнь.
Спустя несколько минут, когда они проезжали мимо фермерского киоска, Питер резко свернул на пустую парковку. Дождь к тому моменту перестал.
– Думала, ты подбросишь меня до дома.
Питер припарковался и отбросил мокрые вьющиеся волосы с глаз.
– Луиза, что там произошло?
Работал кондиционер, парень пристально смотрел на нее, и в машине вдруг стало тесно. Луизу накрыл приступ клаустрофобии.
– Ты о чем?
– Только, пожалуйста, не делай вид, будто не понимаешь.
– Но я не… – В отчаянных поисках объяснения Луиза закрыла глаза, чувствуя, как капли воды с волос стекают по лицу. – Я не могу сказать прямо сейчас.
– Почему ты на самом деле приехала в Крозе? Из-за аварии? Из-за того, что ты сделала… как ты меня… – Он поерзал на сиденье.
– Я только оказала первую помощь, сделала непрямой массаж сердца, – попыталась увильнуть Луиза.
– Не только, и мы оба это знаем. – Питер посмотрел на свою лодыжку. – Я почувствовал. Что бы это ни было.
Луизу бросило в дрожь.
– Прошу, Питер, не надо. Я очень хочу рассказать тебе, рассказать обо всем. Но это слишком сложно, и…
– Ты меня обманываешь, – настаивал парень, – и насчет тропы, и насчет аварии.
Луиза покачала головой, как будто могла заставить его взять свои слова и вопросы обратно. Она чувствовала, как все запутывается, и отчаянно пыталась преодолеть хаос.
– Нет, – слабо произнесла она, – я тебя не обманываю. Понятия не имею, о чем ты говоришь.
– Что на самом деле произошло после аварии, Луиза? Почему я выжил? Как вышло, что на мне не осталось ни царапины? И почему ты сразу же уехала к бабушке, ведь твоя мама ненавидит ее? Просто в голове не укладывается, но я был готов не спрашивать ни о чем. А теперь, когда мы спускались… – Питер положил руки на руль. – Будь честна со мной. Расскажи, что случилось на самом деле.
Ей казалось, что легкие сжимаются, становилось трудно дышать.
– Я не… Я не могу.
– Не можешь или не хочешь?
– Питер, прошу, давай просто поедем домой. Будем следовать нашему плану. Ведь я уезжаю, и… Мы можем просто забыть об этом?
– Нет, – печально ответил Питер, – не можем.
Луиза отстегнулась, потому что не хотела оставаться с ним в машине ни секундой дольше. Она открыла дверцу и бросилась в сад, петляя между деревьями, чтобы, даже если Питер последует за ней, он не смог ее найти. Она шлепала по лужам, забрызгивая ноги красной грязью. Потом побежала, долетела до края сада, спустилась с холма к ручью. Там, где трава сменилась каменистым берегом и где ее не было видно с парковки, она позволила себе остановиться.
С колотящимся сердцем Луиза наклонилась вперед, глядя, как мутная дождевая вода стекает по камням. Вдали пологая, окутанная облаками гора сонно вздымалась к небу, испещренному розовыми и оранжевыми полосами.
Спустя несколько мгновений Луиза заметила большую черную фигуру на другой стороне ручья. Это был медведь размером с валун, он лежал в высокой траве с полевыми цветами, и его едва было видно.
Она вошла в ручей, лихорадочно соображая. Должно быть, там другой медведь: всего лишь совпадение. Она охнула, когда ледяная горная вода наполнила кеды, и, спотыкаясь о скользкие камни, добралась до берега ручья шириной в несколько футов, где трава доходила ей до колен.
Когда Луиза вышла на противоположный берег, медведь оказался совсем близко. Но теперь страха у нее не было. Зверь лежал неподвижно, его глаза были пусты. Тот же самый медведь, поняла она с необъяснимой уверенностью и невольно вздрогнула. Перед мысленным взором промелькнуло лицо Питера, вспомнилось тепло в ее руках – то самое, которое недавно вернуло медведя к жизни. Только теперь это тепло исчезло, когда она прикоснулась к спутанной шерсти зверя.
Луиза откинулась на мокрую траву. В памяти эхом отозвалась фраза, услышанная много лет назад. Ее произнесла прабабушка Элен незадолго до своей смерти, в одну из последних прогулок по саду.
Обычно Элен была ласкова с правнучкой, у них были свои, особенные отношения. Прабабушка всегда была готова предложить девочке угощение или маленькую безделушку из корзинки, которую обычно берегла для гостей. Но в тот день ее глаза были полны печали, какой Луиза прежде не видела. Камилла объяснила внучке, что Элен кажется, будто она вернулась в Руан времен войны. Она снова и снова твердила одни и те же три слова на французском языке, но в конце концов перешла на английский и повторила фразу Луизе, словно хотела, чтобы девочка ее поняла. А потом Камилла взяла внучку за руку и сказала, что пора уходить, и до настоящего момента те слова казались Луизе пустыми, лишенными смысла: «Это не навсегда».