Ариадет.

Уверенность в том, что отыскать дракона будет несложно даже в горах, дрогнула в тот момент, когда передо мной показалась огромная пещера.

Тёмная, холодная и подозрительно тихая.

Я не знала, куда именно иду. Снова и снова смотрела на золотистую струну и шла за ней следом.

Широкий проход постепенно сужался. Свет больше не пробивался сквозь щели, пришлось зажечь артефакт.

Воздух становился вязким, тяжёлым, с запахом тины.

Громко чихнув, я прислушалась. Эхо растворялось где-то в глубине, а потом послышался тихий шорох и едва уловимый рык.

Он здесь. Прячется от меня. Словно боится.

Я погасила артефакт и пошла на ощупь, пока не услышала шумное дыхание.

Красный глаз смотрел прямо на меня. Я снова коснулась струны.

— Матиас, — шепотом позвала.

Ответом стал рык. Угрожающий, глухой.

Метка сияла так ярко, что я смогла разглядеть размеры дракона. В тесной пещере он казался ещё более громадным, чем в воздухе, и куда злее.

Ему не нравилась наша связь. Она ощущалась неправильно. Не так, как хотел он. Не так, как желал зверь.

Лишь уловив эти странные отголоски, картина наконец сложилась.

Я не драконица.

Зверь не признавал меня своей. Меня выбрал чародей.

Я вспомнила, как с самого начала тень Матиаса пугала меня клыками. Видимо, даже будучи лишь слабой тенью, он не испытывал восторга от связи со слабой чародейкой. И уж тем более теперь, когда зверь стал главным и подчинил разум инстинктам. Теперь он может выбирать.

Внезапно стало горько и обидно. Он спас меня, а потом ушёл, надеясь, что неправильная связь исчезнет. Поэтому и поселился на границе с Юславией — подальше от чародеев.

Всматриваясь в красные глаза зверя, я снова потянулась к струне.

— Я оборву связь, если ты сам меня попросишь, — сказала, удерживая нить и видя, как ящер извивается от жжения метки. — Ну же, Матиас. Просто скажи это и можешь идти искать свою правильную пару. Ты ведь поэтому ушёл сразу, как я очнулась? Даже не попытался вернуться. Зверь учует пару быстрее чародея. Что ж… видимо, это и есть твоя судьба. Но ты скажешь мне об этом сам. Не прорычишь – скажешь.

Я пыталась его разозлить.

Ящер рычал, мотал огромным хвостом, явно сдерживая желание проучить наглую чародейку, а потом пополз дальше, вглубь пещеры.

Но я снова пошла за ним.

Иногда ослабляла хватку на струне, позволяя ему передохнуть, а потом вновь жгла её, напоминая, что он связан со слабым, недостойным существом.

Кажется, именно такими нас и считали драконы.

Я не знала, сколько мы бродили по пещерам. Дракон уходил вперёд, будто пытаясь утомить меня этой странной прогулкой, но я упрямо следовала за ним.

И вот новая пещера. На этот раз огромная.

В потолке зияло круглое отверстие, сквозь которое пробивались солнечные лучи. Тонкая струйка воды падала вниз, образуя водопад, под которым сияло голубое озеро.

Наверное, это было бы красиво, если бы не картина злого и грязного ящера на берегу.

Матиас так старательно поднимал пыль, пытаясь от меня избавиться, что больше напоминал болотного монстра, чем дракона.

— Пахнешь ты ещё хуже, чем выглядишь, — устало сказала я, прислонившись к стене.

Судя по его мрачному, обреченному виду, дальше бежать было некуда. Это и было то самое логово, где он провёл целый месяц. И теперь оно больше не было тайным.

— Здесь почти мило. Только холодно, — снова попыталась я заговорить.

В этот раз ответа не последовало вовсе. Ни рыка, ни вздоха.

Ящер решил, что если не может от меня избавиться, то будет игнорировать. Замер статуей у озера и закрыл глаза.

Я же топталась у стены, потом начала бродить по пещере. Даже если я оборву связь, идти было некуда. Выход без дракона я не найду, а дирижабль вернётся только завтра.

Вымыв руки, я достала из сумки куртку и вяленое мясо.

— Будешь? — показала дракону.

На мгновение красный глаз приоткрылся, а потом снова закрылся. Из груди зверя вырвалось тихое рычание.

— Ну да, конечно. Тебе этого и на зуб не хватит, не то что стада овец из поселков, — согласилась я и начала грызть то, что сложила горничная.

В ответ мне снова что-то прорычали на драконьем.

Что ж, это не слишком отличалось от моих бесед с бабулей.

Последние дни она тоже только и делала, что рычала на меня: “Глупости, неоправданный риск, единственная законная наследница Версалии”.

Жуя запасы, которыми по замыслу служанки я должна была задобрить дракона, я щедро делилась с ним историями из дворца.

Я говорила обо всём подряд, лишь бы не оставаться в тишине.

Делилась дворцовыми байками, приправляя их городскими слухами и страшилками от слуг.

Иногда зверь вздыхал, словно я утомила его своей речью, или рычал, когда я спрашивала, как он вообще мог на такое решиться.

Слова вытекали вместе с силами. Или я цеплялась за них, чтобы не думать об усталости, которая упрямо смыкала веки.

Куртка, которую я собиралась отдать Матиасу, согревала не хуже его самого, и голова всё же стала тяжелой.

— Если ты не вернёшься, они обвинят тебя в убийстве короля Грегориса и прикажут казнить. Дирижабль прибудет в полдень. Это наша последняя ночь, Матиас, — прошептала я, роняя голову на руку.

Ни холод, ни твёрдые камни не отогнали накатившую усталость. Я бы решила, что потеряла сознание, но сквозь сон слышала, как зашуршал дракон по ту сторону пещеры. А потом ощутила, как меня укутали во что-то тёплое и мягкое, словно в кокон.

Ночью я проснулась от того, что стало жарко.

Дракон — тот самый, что ещё недавно изображал статую из грязи и пыли, — обернул меня крылом и прижал к горячему брюху. Прямо туда, где слабо мерцала метка.

Я не смогла удержаться и коснулась золотистого узора.

Под толстой чешуей он пульсировал, как живой, и был горячим, словно наполненный огнем.

— Вернись ко мне, Матиас. Я так сильно люблю тебя, что без тебя не смогу даже просто дышать, — прошептала я, поглаживая метку.

Дракон шумно выдохнул. Метка вспыхнула ярче, а потом ящер плотнее свернул крыло, крепче сжимая меня в странных объятиях. Он укутал меня своей силой, то ли желая согреть, то ли надеясь, что я наконец замолчу и усну.

Что ж, если он не хотел слушать слова, пусть ощутит магию.

Я накрыла метку ладонью и отпустила свою силу в ответ. Слабую, едва ощутимую, незаметную, как шелест травы на лугу.

Но она сработала.

Я почувствовала, как огромное сердце забилось быстрее и дыхание зверя участилось. Жаль, этого хватило ненадолго. Под напором драконьей силы голова снова стала тяжелой, и я уплыла в темноту.

***

Пробуждение было непривычным.

Куртка, в которую меня странно спеленали, и тишина.

Ни рыка, ни шороха, ни огромного сердца дракона, биение которого успокаивало меня всю ночь.

Я проснулась одна и, по мере того как осматривала пещеру, ощущала, как медленно накатывает паника. Даже сосредоточиться, чтобы увидеть нить, не получалось.

Он ушёл. Сбежал. Не позволил даже проститься.

И что теперь? Как вообще я буду отсюда выбираться?

Разгореться истерике не позволил всплеск воды. А когда я увидела, что в озере плещется вовсе не дракон, застыла на месте, не понимая, сплю я или уже нет.

Матиас — абсолютно голый, с отросшими до плеч волосами.

Он словно смывал с себя что-то. По коже то и дело пробегала чёрная чешуя, и, будто зверь, ректор тряс головой, рычал и снова погружался в воду.

— Матиас, — едва слышно выдохнула я.

Мужчина замер, потом медленно развернулся и криво улыбнулся.

— Я вернулся к тебе, малыш, — хрипло выдавил он.

В этот момент во мне что-то вспыхнуло. Словно пустота, зиявшая внутри все эти недели, резко наполнилась огнем.

Я не пошла к Матиасу — я побежала и влетела в его объятия, повиснув на шее.

— Ари, — хрипло выдохнул дракон, поглаживая мою спину и жадно втягивая запах волос.

И всё же разум упрямо отказывался верить, что это реальность. Подняв голову, я смотрела на неровно выбритый подбородок, а потом коснулась его рукой.

Кожа была теплой, влажной после воды, и от этого прикосновение казалось ещё более настоящим.

— Знаю, но избавляться от растительности когтем оказалось не очень удобно, — сипло прокомментировал он мой жест.

— Это правда ты? Или сон? — повторила я, чувствуя, как по щекам сползают соленые капли.

Знакомая ласковая улыбка. Глаза, снова вспыхнувшие золотом.

А потом вместо ответа меня коснулись горячие мягкие губы. Едва ощутимо, словно пробуя на вкус и вспоминая.

По телу разлилось тепло. Я сама приникла ближе к Матиасу, но он тут же отстранил меня.

— Прости, малыш. Я не могу, — он дышал часто и тяжело, с глухим рыком, который вибрировал где-то в груди.

Сначала я улыбнулась, а потом вспомнила, как зверь бегал от меня по пещере, и свои догадки о том, что он хотел разорвать связь.

Рука дрогнула, к глазам подступили непрошеные слёзы.

Но я отступила. Я обещала, что разорву связь, когда он скажет это сам, а не прорычит.

— Я понимаю, — выдохнула и сделала шаг назад. — После совета. Я… я сделаю это после совета, — произнесла, запинаясь.

Матиас покачал головой, явно не понимая, о чём я вообще говорю.

— Связь… Я обещала зверю, что отпущу его, если ты попросишь сам. Ты за этим вернулся? Чтобы я отпустила тебя и зверь смог найти драконицу?

Сначала он вопросительно выгнул бровь, а потом резко подался вперёд и снова заключил меня в объятия.

— Я вернулся к тебе, жена. А то, что я не могу целовать тебя, вовсе не значит, что не хочу. Инстинкты еще не утихли, и, начав, я просто не смогу остановиться, — тихо объяснил он, проводя пальцем по моим губам.

Вторая рука дракона опустилась ниже и прижала меня к его бедрам, недвусмысленно давая понять, о каких именно инстинктах он толкует.

К щекам прилила краска, но вместе с этим по телу прокатилась странная волна — смесь предвкушения и любопытства.

Я сама потянулась за новым поцелуем, но прежде чем коснуться его губ, замерла и провела пальцем по метке.

— Я люблю тебя, Матиас. Больше, чем могу описать словами… но могу показать, — прошептала, всматриваясь в вспыхнувшие золотом глаза.

А потом был поцелуй. Не такой нежный и невинный, как раньше.

Словно получив разрешение, которого ждал, мужчина превратился в дракона. Не в черного огромного крылатого ящера, а в дикого, ненасытного зверя в обличии чародея.

Он целовал меня так, что кружилась голова, а потом так же легко избавил от одежды и утащил дальше в пещеру.

Прямо за водопад.

Мягкий зеленый ковер служил нам ложем, а шум воды заглушил совсем не тихие стоны. Я потерялась в ласках, страсти и магии, бушевавшей вокруг.

Где была моя сила, а где дракона — уже не понять. Она кружилась, сплеталась, обвивала наши тела.

А потом вспышка и тихий рык Матиаса, удерживающего меня над водой.

— Моя, — прозвучало эхом в пещере, и я закрыла глаза, позволяя удовольствию затуманить рассудок.