Натания.

Ариадет медленно угасала. Армон Дюваль не оставил нам даже капли надежды, и мир рухнул.

Моя девочка. Милое, невинное дитя.

— Не дергай девочку, дай ей уйти спокойно. Я узнаю, что с артефактом, — погладила рыдающую дочь по голове.

Она не простит меня. И я себя не прощу.

В какой-то момент ярость вытеснила отчаяние, но вместо гадкого ректора я обнаружила в комнате только его кузена.

— Он обещал. Скажи, что он пошел за артефактом, — рыкнула на бледного Валериана.

Он всматривался в окно так, словно что-то искал.

— Думаю, пошел, но не совсем за артефактом, — безразлично отозвался король.

Его холодность заставила посох засиять, но прежде чем мой гнев обрушился на голову наглого ящера, дворец вздрогнул, а потом стекла задрожали от пронзительного рева.

— Духи предков, это еще что такое? — прозвучал голос Дюваля.

Как ни пытался он слиться с тенями в углу, я нутром ощущала его присутствие. Как стервятник, он ждал, пока Ариадет отправится к предкам.

Но внимание привлек вовсе не лекарь и даже не рука Валериана, которая по-свойски прижала меня к его боку.

Шаги, от которых вздрагивал дворец. Магия ощутила опасность раньше, чем ее увидели глаза.

— Это что еще такое? — повторила я слова Дюваля, уже сама прижимаясь к боку короля.

— Зверь, — холодно ответил тот.

Я видела, как вспыхнули глаза Валериана, как мелькнула защитная сеть за окном.

Но черное существо не видело угрозы. Он топтался по саду, направляясь прямо к нам.

Красные глаза зверя сияли, солнце отражалось от черной, как ночь, чешуи, а огромные крылья то и дело расправлялись, словно он сам не понимал, что с ними делать.

— Это Матиас. Он потерял контроль над инстинктами, — устало выдохнул Валериан.

Он отпустил меня, с вздернутой бровью наблюдая за тем, как неуклюжая громадина путается в собственных крыльях и нелепо валится на бок.

— Он как неуклюжая ящерица, — заметил Дюваль.

Валериан хмыкнул.

— Это зверь, Армон, и я бы не стал его недооценивать. Он пришел спасти свою пару, а значит, у Ариадет есть шанс, — безразлично произнес король.

Услышав слово “шанс”, я перегородила ему вид на сад и помахала посохом перед глазами.

— Что нам нужно? Его кровь, чешуя или коготь? — с готовностью показала свою силу.

Связать эту громадину будет непросто, но если это поможет спасти внучку, я иссушу себя, но добуду нам нужное противоядие.

— Слюна, Натания. И боюсь, что добыть ее не поможет даже твой артефакт, — попытался разочаровать меня король. — Если Матиас не утратил остатки сознания, он сам отдаст нужное противоядие. В противном случае, чтобы добыть слюну, нам придется его убить.

Он сказал это так, словно речь шла не о его кузене. Не о верном союзнике, который все это время делал за него грязную работу. Будто перед ним был всего лишь зверь — инструмент, способ спасти Ариадет и ничего больше.

Но это был не зверь. Это был Матиас.

Однако, судя по лицу Валериана, он не испытывал ни малейших сомнений.

Крылатый ящер подходил все ближе к дворцу, а мы с Дювалем пытались выяснить, как добыть тот самый ингредиент.

Пока дворец дрожал от тяжелой походки неуклюжего зверя, лекарь приготовил отвар, который предстояло выпить Ариадет.

Я снова подошла к королю.

— В этот пузырёк нам достаточно капли, — протянула его Валериану.

С кривой улыбкой он осмотрел меня, а потом покачал головой.

— Хочешь, чтобы меня сожрали? — тихо спросил он. — Дракон увидит во мне не союзника, а угрозу. Там нет разума, остались голые инстинкты. Желание спасти пару – инстинкт. И только Ариадет он не тронет в таком состоянии, — неохотно объяснил король.

Вот такой поворот я не предусмотрела. Перевела взгляд на побледневшего Дюваля.

Нет. Этот чародей скорее разозлит чёрного монстра визгом, чем добудет слюну.

— Что же нам делать? — я посмотрела на пузырёк, потом на короля.

— Туда пойдёшь ты, — криво улыбаясь, ответил этот наглец.

— То есть если меня сожрут, ты особо не расстроишься? — задала вполне закономерный вопрос.

Валериан вздохнул и указал на посох.

— Окутай себя магией. Матиас узнает силу и не станет нападать. Потом действуй по обстоятельствам, Нати, — спокойно сказал он.

Подлый ящер не слишком переживал о судьбе старой заклинательницы. Но ради внучки я была готова отправиться даже в пасть к дракону. Сжала пузырёк и кивнула на дверь.

— Если меня съедят, убей его и спаси Ариадет, — холодно произнесла я, скрывая липкий страх.

— Даю слово, — кивнул король.

Огромная терраса королевских покоев.

Стражи, король и напуганный лекарь остались позади, когда я окутала себя магией. Если Валериан прав и у монстра остались лишь инстинкты, он обнаружит подмену не сразу.

Несколько шагов и я смогла разглядеть массивное брюхо и неуклюжие крылья.

Вблизи чёрный зверь выглядел ещё более жутко, чем издалека. Он жадно втягивал воздух, словно выискивая добычу, а потом замер, ощутив мою магию.

— Ты знаешь, что мне нужно, Матиас. Нет времени на игры, — вытянув посох, я ощутила, как вспыхнула кожа.

Дракон тихо зарычал, принюхался и грозно оскалился.

— Она едва держится. Каждая минута на счету, — я подняла руку с флаконом.

Не знаю, на что я рассчитывала, но точно не на то, что клыкастая пасть распахнется прямо у моего лица.

Я слышала крик Валериана за спиной, видела, как блеснула его магия в попытке оградить меня от зубастой пасти.

Затем в зверя полетели сияющие сгустки артефактов. И почти сразу мимо меня пронёсся хвост, сметая короля, как пылинку с плеча. Магия короля-дракона не оставила на звере ни следа. Она столкнулась с чешуёй и рассеялась тусклыми искрами.

Я осталась одна.

Всё так же стояла, протягивая руку с открытым флаконом. И снова зубастая морда приблизилась, пасть распахнулась.

Горячее дыхание заставило закрыть глаза. Я почти смирилась с тем, что это конец, надеясь лишь, что Валериан сдержит данное слово.

Но вместо острых клыков по телу прошёлся горячий, шершавый язык, сбивая меня с ног и заставляя упасть на каменный пол.

Обслюнявив меня с головы до ног, пасть исчезла.

Дворец снова вздрогнул. Зверь отошел, лег и накрылся крыльями, словно чего-то ждал.

— Это всё ещё он, — раздался хрип где-то сбоку.

Король валялся у стены, держась за бок, куда пришёлся удар. Я перевела взгляд с него на свои руки, липкие и тёплые, и только тогда вспомнила, зачем вообще вышла на террасу.

— Ариадет, — прошептала я, поднимаясь и отбрасывая бесполезный флакон.

На мне было столько слюны, что можно было напоить взвод стражей.

Теперь у нас есть противоядие. А значит, внучка будет в порядке.

***

— Дыхание ровное. Ещё несколько порций противоядия, и мадемуазель очнется, — с улыбкой объявил Дюваль.

Я выдохнула. Малика прижалась к Тобиасу, а за окном раздался очередной нетерпеливый рык.

Характер зверя-Матиаса не отличался особой терпеливостью.

Прошли сутки, и каждые несколько часов он требовал отчёта. Когда же я не успевала выйти на первый же рык, дворец и столица сотрясались от гневного рева.

— Попроси его обернуться. Ариадет в порядке. Того, что мы собрали, достаточно еще на несколько лет вперёд. Трюдо запечатает добытое в артефакт. Даже если они попытаются снова, у нас будет противоядие, — вновь завёл свою привычную песню Валериан.

Я просила.

Каждый раз, повторяя, что Ариадет лучше, уговаривала дракона обернуться чародеем и перестать пугать горожан. Но он то ли не понимал, то ли не желал слушать. Лишь взмахивал хвостом, устраивался на поваленных деревьях и накрывался крыльями.

Я слышала, как Валериан передавал послание совету.

Слышала доклады о панике в городе.

Слышала, что слухи о пробудившемся драконе уже достигли соседних королевств.

Но, кажется, Матиасу не было дела до чужих слов. И всё же я кивнула и вышла на балкон.

Зубастая пасть опустилась совсем близко, прожигая меня красным глазом.

— Лекарь сказал, что Ариадет лучше. Она скоро очнется, противоядия достаточно. Думаю, внучке будет приятнее видеть рядом чистого и опрятного мужа, а не зловонную клыкастую пасть за окном, — попыталась достучаться до Матиаса.

Зверь рыкнул, обдал меня волной горячего дыхания и вновь принял свою привычную позу.

Вздохнув, я вернулась к напряженному королю.

— Думаю, пока Ариадет не попросит сама, он вряд ли обернется, — перевела я ответ дракона второму, не менее недовольному ящеру.

Роль переговорщика между двумя упрямыми созданиями выматывала. Но ради слов “Ариадет лучше” я была готова терпеть. Даже закрывать глаза на то, что именно из-за их игр она оказалась на грани.

Выдыхая и откладывая выяснение отношений на потом, я погладила внучку по голове.

— Теперь всё будет хорошо, милая. Набирайся сил.

Коснулась её лба губами и ушла отдыхать, оставив с ней Малику.

Как бы я ни старалась держаться, возраст всё же давал о себе знать.

— Нати, ты не сможешь бегать от меня вечно, — раздался холодный голос за спиной.

— Отстань, Ваше Величество. Старушка израсходовала слишком много магии и желает поспать. Имей если не совесть, то уважение к почтенному возрасту. Мы поговорим, когда Ариадет придет в себя, — в очередной раз ушла я от неприятного разговора.

Я прекрасно знала, чего хочет Валериан.

Как и то, что сказать ему мне нечего.

Короля волновала лишь судьба трона. И сейчас, когда Матиас был не в себе, он жаждал услышать, что именно мы собираемся с ним делать.

Вот только меня вопросы наследия волновали меньше всего.

По крайней мере, его наследия.

Я собиралась тянуть время, делать вид, что занята, устала или вовсе ничего не понимаю. А потом просто оставить ему его проблемы и увезти внучку в Ладанию.

Лучше потерять наследие предков, чем Ариадет.

Чтобы это понять, понадобилось оказаться на краю пропасти и не сорваться. Теперь я не юная заклинательница и не повторю свою ошибку дважды.

Больше судьба Версалии не станет выше моей семьи.

***

Ариадет очнулась только на следующее утро. Распахнула глаза и тут же криво улыбнулась.

— Я не умерла, — прошептала она.

За окном привычно раздался грозный рык.

— Бабуля, это что? — сонно спросила Ари.

Тобиас раздвинул занавеску, позволяя дочери самой рассмотреть сияющий красный глаз за стеклом.

— Вы что, нашли дракона? — ошарашенно выдохнула она.

Малика посмотрела на меня, затем медленно покачала головой.

Не лучший момент рассказывать, что возлюбленный внучки и есть тот самый монстр за окном.

— Матиас его нашёл. Сейчас с ним возится, так что пока о тебе позаботимся мы, — соврала я.

Ещё одна маленькая ложь в уже переполненную копилку ничего не изменит. А вот паника Ари может стоить нам слишком дорого.

Новый рык дрожью прошёлся по дворцу, и я наигранно улыбнулась внучке.

— “Характер как у дракона” – это не просто обидная фраза. В таком виде они ещё наглее, чем обычно, — подмигнула я, заметив, как у Ари округляются глаза.

Ариадет ошарашенно кивнула, попыталась приподняться и снова уставилась в окно. Что ж, тогда устроим небольшое представление.

Я демонстративно вышла на балкон и, блеснув посохом, отогнала чёрную тушу подальше от покоев.

— Матиас, Ариадет уже очнулась. Тебе следует привести себя в порядок. Негоже показываться перед больной супругой в подобном виде. Это может её расстроить, — громко произнесла.

В ответ раздался недовольный рык.

Существо двинулось прочь. Однако вместо привычного места на поваленных бревнах он расправил крылья и неловко приподнялся. На первый взгляд могло показаться, что дракон сам не понимал, что собирается сделать. А потом он взмахнул крыльями и оторвался от земли.

Я едва успела осознать происходящее, как чёрная громадина взмыла в небо и устремилась прочь от дворца.

Где-то внизу заметались слуги, завыла магическая сирена, но дракон уверенно бил крыльями, удаляясь всё дальше от города.

Он что… не собирается возвращаться?

А как же Ариадет?

В комнату я вернулась, слегка пошатываясь. Сначала поймала напряженный взгляд Тобиаса, затем — растерянный взгляд Малики.

Я понятия не имела, что всё это значит и как теперь играть в то, что Матиас просто присматривает за драконом.

Но Ари по-своему истолковала наши ошарашенные лица.

— Он что, раньше не летал? И где вообще Матиас его нашёл? — с улыбкой спросила она.

— Полагаю, в горах, — сдавленно ответил Тобиас.

Как оказалось, посол способен вполне правдоподобно врать. Все последующие дни сказки, которыми мы развлекали Ариадет, были вовсе не о Фавьене.

С каждым новым пробуждением ей становилось лучше. Щёки розовели, а в глазах появлялся детский восторг при воспоминании о летающем ящере.

Оставалось одно — тянуть время, прежде чем сообщить, что Матиас не просто нашёл дракона. Он стал им, чтобы спасти её жизнь. И, кажется, обратно стать чародеем пока не сможет.

Эта задача оказалась куда тяжелее, чем любая битва.

Врать о том, что Матиас приходит, когда Ариадет спит, становилось всё сложнее. Магия постепенно возвращалась, и вместо редких пробуждений она бодрствовала по несколько часов.

К счастью, драконом интересовалась не только моя неугомонная внучка, но и озадаченный король.

— Ты выяснил, где он? — спросила я хмурого Валериана.

— В горах, на границе с Юславией, — строго ответил он.

— И?

— Инстинкты затмили сознание, — вздохнул король. — В поселениях пропадает живность. Попытки поговорить закончились поврежденным дирижаблем. А ещё…

Он потёр переносицу, словно собираясь сказать то, что мне не понравится.

— Не тяни, Валериан. Ариадет уже достаточно окрепла. Ссылаться на занятость Матиаса больше не выйдет. Я могу попытаться еще раз. Возможно…

— Нет, — сухо оборвал он.

Король развернул письмо и положил его на стол. Не протянул — просто оставил между нами, как нечто, к чему не хочется прикасаться.

— Он растерзал дирижабли Юславии. Теперь любое судно сжигается на месте при подходе к горам.

Он сделал вдох. Медленный. Слишком тяжёлый, словно собирался вынести приговор.

— Вчера зверь разрушил замок, в котором Грегорис выбирал наследника. Выжил только старший сын. Тот, кого несколько десятилетий назад сослали за неподчинение. Все остальные погибли, погребённые под руинами.

Я смотрела на него, на край стола, где красовалось письмо с отметкой “срочно”, а потом на собственные пальцы, вцепившиеся в посох.

Валериан наблюдал, позволяя осознанию закрепиться. А потом произнёс то, что уже и так стало очевидным:

— Боюсь, Матиаса больше нет. Остался только зверь, которым правят инстинкты и ярость.

Последняя фраза прозвучала сухо, как прощальные слова приговоренного к казни.

Если Матиас не вернётся…

Я медленно закрыла глаза. Передышка под куполом лжи и иллюзий закончилась. Пришло время сказать правду. Не только себе — нашей малышке.

Правду, которую не изменят ни слёзы, ни уговоры, ни магия.

И которую Ариадет, скорее всего, нам не простит.