Ариадет.

Первый час, пока длилась беседа Матиаса и бабули, мы с Пьером мерили шагами прихожую.

Пол скрипел, часы на стене слишком громко отбивали время.

В конце концов, дворецкий устал, сел у двери и бросил на меня сочувствующий взгляд. Вид у него был такой, будто он уже знал, чем всё закончится, но не решался произнести это вслух.

— Всё будет хорошо, — произнесла я, скорее убеждая себя, чем Пьера. — Если бабушка откажет Матиасу, согласятся мои родители.

В ответ старый чародей обреченно вздохнул и отвел взгляд.

Время неумолимо приближалось к полуночи, а дверь в кабинет так и не открывалась.

За ней стояла тишина, густая и давящая, как перед грозой.

— Почему так долго? — спросила я, опустошив очередной стакан успокаивающего зелья.

Я успела приготовить его и выпить почти целый горшок, а Матиас так и не появился. Магия внутри беспокойно ворочалась, будто чувствовала, что происходит нечто неправильное.

— Она что, правда могла выгнать его через окно? — озадаченно посмотрела я на дверь кабинета.

Бровь Пьера вопросительно взлетела вверх, а потом он потёр седую бороду.

— Если месье слишком дерзил… — словно всерьёз рассуждал он, не заканчивая мысль.

От этого сердце загрохотало с новой силой.

Может, бабуля ждёт, пока я устану и уйду спать? А утром скажет, что они обо всём договорились и ректор сам от меня отказался, оправдав всё тем, что так будет “проще для всех”.

Звучало безумно, но, встретив холодный взгляд дамы с портрета, я направилась к кабинету.

От её каменного выражения по спине пробежал холодок.

— Бабуля, уже поздно. Пьер устал и идет спать. Что делать с защитой? — почти уверенно соврала я, громко постучав в дверь.

Звук получился слишком громким, почти вопиюще неприличным.

Однако это сработало. Спустя минуту за дверью послышались глухие шаги.

Голоса были приглушенными, но бабушка определённо была там не одна.

Увидев растрёпанного Матиаса и озадаченную родственницу, я сложила руки на груди.

— Как для малознакомых вы неприлично долго ругаетесь, — с подозрением осмотрела я обоих.

Матиас слегка улыбнулся. Бабушка же почти обиженно вздернула подбородок.

— Полчаса. Расскажи ей всё и проваливай, ящер. Я потратила на тебя слишком много времени, — с напускной гордостью заявила она.

Громко хлопнув дверью, бабуля оставила нас одних.

С Матиасом.

В полночь.

Оскорбление, слетевшее с губ моей родственницы, подсказало: они знакомы куда лучше, чем говорил Матиас.

От подобной фамильярности в адрес кузена короля я на мгновение потеряла дар речи. А затем вопросительно посмотрела на дракона.

— Значит, вы просто представлены, да? — тихо спросила.

Матиас криво улыбнулся, пожал плечами и, погладив меня по плечу, кивнул в сторону выхода.

— Пойдем поговорим в гостиной, — сухо предложил он.

***

До гостиной мы с ректором шли молча.

Шаги Матиаса были ровными, но плечи напряжены так, словно он готовился к удару.

Я пыталась смириться с мыслью, что ему отказали, и осознать, что сделала это бабуля в весьма странной форме.

А ещё понять, почему он ведёт меня в комнату так, будто сейчас зачитает приговор.

— Всё так плохо? — не выдержала я.

Матиас улыбнулся уже теплее и приобнял меня за плечи, притягивая ближе и согревая своим теплом.

— Всё будет хорошо, малыш. Нам просто нужно ещё немного подождать, — попытался успокоить.

Закрывая дверь в гостиную, он окинул взглядом Пьера, который старательно делал вид, будто внезапно уснул, а затем указал на кресло.

— Я должен кое-что тебе рассказать, — напряженно произнес.

По тому, как дрогнул голос ректора, я поняла: после этих слов между нами всё изменится.

— Бабушка тебе отказала. Я уже поняла, но что дальше? — не смогла позволить ему сказать это первому.

Произнося это я искренне верила, что Матиас всё опровергнет, убедит меня, что нет ничего страшного. И мы будем обсуждать как уговорить родителей дать разрешение на свадьбу.

Но, судя по его виду, убеждать меня, что отказ бабули — пустяк, он не собирался. И именно в этот момент новый страх забрался под кожу.

А что, если ему придется жениться на Хелианте?

Мысли явно отразились на моём лице. А потом меня прижали к груди и коснулись губами волос.

— Ари, ты паникуешь. Я уже твой муж, помнишь? Всё остальное – формальности, — произнес он ту самую фразу, от которой стало легче дышать.

С глаз катились слезы. Я подняла голову и утонула в его голубых глазах, наполненных волнением.

— Успокаивающий поцелуй, — тихо прошептала я, натягивая кривую улыбку.

И получила такую же в ответ. А еще Матиас отрицательно покачал головой.

— Боюсь, что этот поцелуй ты мне не простишь, — отказал он.

Несмотря на сказанные слова, глаза дракона засияли золотыми искрами. Он желал этого поцелуя не меньше, чем я. Но знал: я не прощу ему даже невинной близости, если между нами будет стоять связь с другой.

— Ты собираешься жениться на Хелианте и сделать меня наложницей? — озвучила я тот самый страх, который иглой сидел в груди после беседы с бабулей.

Матиас сначала вопросительно посмотрел на меня, будто ничего нелепее не слышал. А потом прищурился.

— Я твой муж, Ариадет! — почти рыкнул он.

Выглядел ректор при этом так, будто я оскорбила его одним только вопросом.

Но на меня это не подействовало. Раз он так уверен, что он мой муж, значит, я его жена. И, соответственно, имею право требовать то, что положено требовать жене.

— Тогда я требую утешительный поцелуй. Муж, — сказала я, изображая капризный тон.

Матиас вздохнул, покачал головой, а потом опустился в кресло, усаживая меня к себе на колени.

— Как прикажешь, жена, — грустно улыбнулся он.

Помнится, раньше это слово вызывало у дракона самодовольную улыбку. Но сейчас он выглядел подозрительно печальным.

Я не хотела думать о причинах.

Вообще не хотелось ни о чём думать, кроме его горячей руки на своей талии и часто вздымающейся груди.

— Я соскучилась, — прошептала я, прикрыла глаза и потянулась за поцелуем.

Я заслужила его. За то, что выслушала нравоучения бабули, и за все эти волнения. И прежде чем Матиас расскажет мне то, после чего поцелуев мне не захочется, я получу ту малость, которую заслужила.

— Я тоже безумно скучал, малыш. Ты даже представить не можешь, насколько, — ласково произнёс он, поглаживая меня по лицу. — Но нам придётся поговорить. Ты просто откладываешь неизбежное.

— Поцелуй, — напомнила я, обхватывая дракона за шею.

Матиас больше не спорил. Мягкие губы накрыли мои, срывая стон облегчения.

Я словно всё это время спала и вдруг проснулась. Его тепло, его магия, разлившаяся по телу.

Я задыхалась от знакомой близости и новых, но уже понятных желаний.

— Матиас, — выдохнула я в губы ректора, коснувшись пальцами его рубашки.

— Нет, — глухо рыкнул он в ответ.

Раскалённая ладонь остановила мою руку, а потом он отстранил меня за плечи, восстанавливая дыхание.

— Достаточно, Ари. Я должен это сказать. Иначе это сделает Натания, и тогда будет ещё хуже, — произнес он так, словно убеждал в этом прежде всего себя.

Дракон поправил мое платье, пригладил волосы, а потом посмотрел так, будто собирался прыгнуть в пропасть.

— Натания была магической парой Валериана. Всё это время я об этом знал, — выдохнул он так, словно сбросил с себя непомерный груз.

***

Первое мгновение, услышав признание Матиаса, я не поверила. Улыбнулась, провела пальцем по его груди, где слабо сияла золотистая метка.

Но кузен короля не шутил. Он ждал моей реакции и, кажется, забыл, как дышать.

— Но ведь ты сам говорил, что то, что случилось у нас, считалось невозможным? — выдавила я, спускаясь с рук Матиаса и потянувшись к кувшину с водой.

Его взгляд стал колючим, а тело вдруг напряглось. Больше не было ни тепла, ни уюта, ни объятий.

Передо мной сидел строгий ректор и кузен короля, но никак не тот, кто называл себя моим мужем.

— Я имел в виду нечто другое, Ари. Во-первых, Валериан никак не влиял на Дар твоей бабули и уж тем более не мог бы пробудить его раньше двадцати лет. Во-вторых, мы были едва знакомы. У Вала с Нати прошли долгие месяцы, прежде чем появились первые признаки пары. Наша связь другая, поэтому я не был уверен, — тоном строгого ректора произнёс он.

— Нати? — эхом повторила я.

Матиас пожал плечами.

— Для тебя она строгая бабушка. Для меня она была возможной невестой моего кузена, — всё так же невозмутимо сказал он.

Дальше Матиас пытался объяснить, как работает магическая связь. Сбивчиво говорил что-то о силе Дара и совместимости. Но слова проплывали мимо.

Я думала только об одном: моя бабушка была парой короля. А потом, когда он предал их связь, она, используя Дар заклинательницы, изменила свою судьбу.

Совершила то, что считается запретным.

Мы не можем создавать артефакты для себя. Не можем менять свою судьбу или мстить, вмешиваясь в чужую.

Точнее, можем. Но платим за это магией.

Бабуля внушала мне это с раннего детства. И оказалось, это были не просто заветы предшественниц. Это был её собственный опыт.

Только вместо своего Дара она заплатила маминым.

— Мама, — выдохнула я, обрывая слова ректора.

— Она ничего не знает, — тут же сказал Матиас.

Это признание ударило больнее всего.

Всю жизнь мама считала, что с ней что-то не так. Не подозревая, что Дар не проснулся из-за романа бабушки и короля.

Зато точно знала бабуля. И всё равно позволила маме думать, что проблема ней.

— Она этого не простит, если узнает, — сказала я, наконец подняв взгляд на Матиаса.

Он сидел неподвижно, с видом бесчувственной статуи, наблюдая, как старые тайны бьют по мне одна за другой.

— Натания сама ей расскажет. Прошу, малыш, не вмешивайся. Это не наша тайна, — почти безразлично произнес он.

Конечно, не наша.

Но в отличие от бабули, которую я, кажется, совсем не знала, я так не смогу. Не сумею молчать и притворяться, будто слабая магия мамы — просто случайность.

Однако в одном Матиас был прав. Это не его тайна, и задавать вопросы следовало не ему.

Точнее, к ректору у меня тоже были вопросы. Но совсем другие и не менее важные.

— Есть ещё что-то? О чём ещё ты врал мне, считая, что я не готова или что так будет лучше?

Злость, которая копилась внутри, неожиданно вырвалась наружу иглами обвинений.

— Ариадет… я не мог.

— Нет! Ты не хотел! — рявкнула я.

Потирая переносицу, дракон подался вперёд.

— Не хотел, — неожиданно согласился он. — Ты не доверяла мне. И если бы узнала всё сразу, ничего бы не вышло. Ты бы просто…

— Сбежала от тебя подальше, дождалась открытия Дара и оборвала связь, — озвучила самый вероятный вариант.

Именно так бы всё и было. Бабушка не любила короля Валериана и его “шпионов”, как она всегда называла стражей, которые появлялись в посёлке.

А если бы я узнала о связи до того, как провела в доме Матиаса несколько недель, скорее всего, сразу сбежала бы в Маржоран.

Мы бы обошлись и без лицензии, и без драконов.

— Но это был бы мой выбор, который ты почему-то решил сделать за меня, — озвучила я то, что давило внутри.

Рука Матиаса, постукивающая по подлокотнику, вздрогнула, и он медленно поднялся.

— Ари, я прошу только одного – не делай глупостей, — тихо, почти с надломом, сказал дракон. — Если ты не пожелаешь меня видеть, я пойму. Если тебе нужно время, у тебя оно есть. Но оборвать связь после ритуала…

Он замялся, словно подбирая слова.

— Снова собираешься соврать? — не смогла не уколоть я.

Матиас провёл рукой по волосам и обреченно вздохнул.

— Я не знаю, какими будут последствия, — судя по виду, признание далось ему нелегко. — Никто не знает, — глухо добавил он.

В другой ситуации я, возможно, и рискнула бы.

Но сейчас…

Да и Матиас…

Где-то глубоко внутри я была благодарна ему за то, что сразу не вывалил на меня всю эту правду.

Дракон прав: оказавшись одна в чужом городе, в окружении тех, кто понятия не имеет, кто я и откуда, без поддержки — это могло меня сломать. Или заставить сбежать в посёлок и спрятаться от нового, пугающего мира.

Но мир не был страшным.

Он был новым. И теперь я окрепла достаточно, чтобы его изучать.

Смотреть на всё происходящее не глазами бабушки или мамы, а своими. Понимая, что мир — это не только опасность, но и приключения.

Матиас ждал. Сверлил меня голубыми глазами и молчал.

— Я не стану обрывать связь, — холодно объявила я свое решение.

На его лице мелькнула улыбка, но я не позволила ректору выдохнуть с облегчением.

— Но это не значит, что я тебя простила, — так же холодно добавила я. — Я не стану делать вид, будто ничего не случилось. Мне нужно время.

Дракон разочарованно кивнул, а потом сделал шаг ближе.

— Приём, Ари… — напомнил он тихо. — Нам нужен артефакт. Останешься ты моей женой или нет, мы не можем позволить Гаррику захватить трон.

Что ж… после всей лжи и интриг я слабо представляла, как смогу создать для Валериана Торнвуда артефакт.

Да и для Матиаса тоже.

Я не знала, на кого злюсь сильнее: на него или на бабулю. Или на то, что меня загнали в угол.

Хочу я помогать Валериану Торнвуду или нет, а отдать королевство на растерзание Дракворам — не вариант.

Как бы Матиас ни прожигал меня взглядом, предложить ему было нечего. Ничего, кроме пустой, почти бессильной фразы.

— Я пока не могу, но попробую, — честно ответила я.

Он слабо улыбнулся и потянулся ко мне рукой, как делал всегда.

В этот раз я отшатнулась.

Я больше не была ребёнком, которого нужно утешать, гладить по голове и убеждать, что всё будет хорошо.

Бабуля была права — пора заканчивать игры в детство.

— До бала нам лучше не видеться. Возможно, со временем я снова смогу смотреть на тебя и не думать о том, что ты мной манипулировал. Но сейчас я должна сосредоточиться на артефакте, — ровно произнесла я, избегая его взгляда.

Всё внутри тянулось к нему, хотело снова ощутить объятия и забыть о лжи, которая уже не казалась такой страшной.

Но я подавила эту слабость.

Это раньше я была напуганной этюданткой, впервые оказавшейся в Шалоте.

Теперь — нет. Пока нет. Возможно, потом.

Матиас не настаивал. Он убрал руки за спину и медленно кивнул.

— Конечно, малыш. Как тебе будет проще. Я подожду.

И снова этот снисходительный тон, будто он уступал капризному ребенку.

Это пробудило едва уснувшую ярость.

— Я не малыш, — резко прошипела я. — Хватит меня так называть. Меня зовут Ариадет!

На последнем слове ладони вспыхнули.

Магия, бурлившая внутри, вырвалась наружу.

Раньше Матиас лишь ощущал её отголоски.

Теперь он видел, как мое тело охватило синее пламя.

Огонь не жег. Он дышал вместе со мной, колыхался, как живой.

И вместо страха дракон шагнул ближе.

Протянул руку прямо в пламя и мягко коснулся моей щеки.

— Она такая же прекрасная и необыкновенная, как и ты, моя Ариадет, — тихо произнёс он.

Синее пламя отражалось в его глазах, и в этом взгляде не было ни настороженности, ни сомнений.

Только восторг. И что-то первобытное, почти голодное.

Что ж.

Желая остудить его самоуверенность, я призвала уже другую силу.

Глаза вспыхнули раньше, чем я успела осознать это, и вокруг Матиаса засияли разноцветные нити. Их было куда больше, чем у Альмы.

И одна, самая яркая, тянулась прямо ко мне.

Я протянула руку и коснулась её магией.

— Ариадет… — прошептал Матиас, замирая.

В отличие от чародеев, дракон почувствовал прикосновение. Его дыхание сбилось, он закрыл глаза, словно мир вокруг перестал существовать.

Чем дольше я удерживала струну, тем ярче она сияла золотом.

И, откликаясь на неё, на груди Матиаса вспыхнула метка.

— Значит, это и есть та самая связь… — прошептала я, проводя ладонью по его груди.

Он едва заметно кивнул.

— Да. И она крепнет с каждым днём, — подтвердил он.

Дракон мягко перехватил мою руку, осторожно отводя её от золотой струны, словно боялся, что одно лишнее прикосновение может разрушить эту бесценную связь.

— Прости, Ари… я не хотел причинить тебе боль, — выдохнул он.

Коснувшись моей ладони губами, Матиас снова посмотрел в глаза. В его взгляде читался страх. Настоящий, не наигранный.

Что-то внутри дрогнуло, и глупая, наивная Ариадет снова захотела нырнуть в объятия дракона, ощутить поцелуи не на раскрытой ладони, а на губах.

Но я заставила себя остановиться. Выдохнула, не отводя взгляда, и медленно освободила руку, отстранившись.

— До приёма осталось несколько дней. Что ещё ты скрывал от меня, боясь напугать? — произнесла я наигранно строго. — Лучше я узнаю всё сейчас, чем оборву связь прилюдно, если на приёме выяснится, что ты играл со мной в пару и при этом согревал постель принцессы.

Матиас наклонил голову и вопросительно вздернул бровь.

С его груди вырвался тихий вздох, а в следующее мгновение меня уже притянули к мужской груди.

— У тебя нет ни единого повода для ревности. Я не скрывал от тебя ничего такого, за что ты могла бы оборвать связь. Помнишь клятву у алтаря? Для дракона это не пустые слова. Я люблю тебя, Ариадет, и никогда не предам, — прошептал он мне в волосы.

Те самые слова, от которых перехватило дыхание, сорвались с его губ легко, будто он давно носил их в себе.

Но я лишь отстранилась и отвела взгляд.

Я больше не знала, что чувствую.

Та юная Ариадет была влюблена в строгого ректора.

Но что чувствует заклинательница к принцу и кузену короля?

И готова ли я ответить ему тем же?

Нет.

Точно не сейчас.

— Я устала. Думаю, тебе пора, — сказала я, отступая на шаг.

Матиас смотрел на меня несколько долгих секунд, будто хотел что-то добавить… и передумал.

— Не торопись. Я ждал тебя шестьдесят лет и подожду ещё, — тихо сказал он и, уже на прощание, коснулся губами моего лба.

Я поморщилась, цепляясь за привычную иронию:

— Почему шестьдесят? Тебе вообще-то восемьдесят.

Он тихо усмехнулся.

— Прости… — запнулся. — Прости, Ариадет, но до двадцати я думал совсем не о своей магической паре. Глупо утверждать обратное.

Он сделал шаг назад.

— Увидимся на приёме, жена, — произнес с той самой напускной легкостью, за которой я уже научилась слышать усталость.

Матиас одарил меня короткой, натянутой улыбкой и, не оглядываясь, направился к выходу.

Судя по тому, как на окне мелькнула защита, Пьер поспешно проводил месье Торнвуда и сразу отправился отдыхать.

Дом погрузился в привычную ночную тишину.

До самого рассвета я перебирала в голове слова ректора. Пыталась понять, о чём на самом деле думают молодые драконы до двадцати лет. И так же упорно гнала от себя мысли о бабуле и разговоре, который неизбежно ждал меня утром.