Ариадет.

Вторая неделя в доме ректора прошла куда насыщеннее первой.

Началось всё с нового осмотра.

Армон Дюваль проверил меня магией, а потом с облегчением вздохнул:

— Мадемуазель можно короткие прогулки и книги. Но всё ещё под присмотром. Если голова закружится или вернётся тошнота – обратно в постель, — уверенно заявил он напряженному Матиасу и ушёл.

— Сегодня я вернусь к ужину. Внизу есть гостиная, Марта поможет разжечь камин, — вместо обычного прощания процедил дракон и направился следом за лекарем.

Кажется, он не был рад, что я поправилась.

Точнее — не рад, что ходячая проблема теперь будет бродить по его владениям, а не молча спать целыми днями.

Зато такому повороту радовалась я. Очень. И даже не стала ждать, пока мадам Марта принесет завтрак.

Едва шаги мужчин стихли, я побежала в ванну приводить себя в порядок.

Впервые я смогла спуститься вниз и увидеть хоть что-то кроме гостевой спальни и уборной.

Дом ректора Торнвуда даже по меркам Шалота оказался роскошным: два этажа, пять дверей наверху и бесконечно длинный коридор внизу.

Первым местом, куда я решила заглянуть, стала кухня — то самое царство мадам Марты, о котором я столько слышала и теперь намеревалась увидеть.

Полки, столешницы, сковороды и казанки — всё вокруг утопало в артефактах.

Какими только магическими штуками ни была заставлена эта кухня!

Либо месье ректор великий любитель поесть, либо мадам Марта подкармливает половину Шалота.

— Оу, мадемуазель, вам уже разрешили вставать! Какое счастье! Присаживайтесь, я как раз закончила готовить завтрак, — всплеснула руками дама, указывая на стул.

Судя по тарелке с пирогом и отвару, мой завтрак собирались подать прямо между казанками и разделочными досками.

Видимо, мадам Марта занималась не только тем, что нянчила новую проблему ректора, но и выпечкой.

— Это всё вы для месье Торнвуда? — спросила я, рассматривая щедро заставленный пирогами противень.

Женщина рассмеялась:

— Нет, что вы, дорогая. Помимо того, что я работаю у месье Торнвуда, я пеку сдобу для лавки Лелюш. Вы наверняка слышали об их знаменитой выпечке.

О да, слышала.

Но Жюльен берегла фигуру, Камиль не любила сладкое, а вот Мари мечтала попасть туда. Только золота у неё было в обрез, поэтому поход в булочную мы решили отложить до окончания испытаний полугодия.

— В Академии хвалили их отвары из полевых цветов и пирог с яблоками, — ответила я Марте, уже понимая, что тот самый пирог лежит прямо у меня на тарелке.

Кажется, именно на кухне месье ректора рождались те самые десерты, ради которых этюданты готовы прогуливать лекции.

— Ешьте, дорогая, — улыбнулась Марта. — А я пока закину противень в печь. У месье Торнвуда немного дел по дому, а остальное время я пользуюсь его кухней. В лавке мало места для всех мастериц, поэтому там готовят только отвары. А выпечку собирают по домам. Простым буржуа – заработок, лавке – лишнее место выделять не нужно, — с особой гордостью заявила она.

— И он позволил? — удивлённо спросила я, оторвав взгляд от пирога, который пока что поедала только глазами.

Марта ласково улыбнулась.

— Конечно. Даже печь оборудовал, и вон – противни купил, казанки, котелки. Всю кухню мне отдал в распоряжение, — она обвела рукой своё царство.

Действительно, неслыханная щедрость для дракона.

Что-то, когда я пришла к нему просить золото, он не выглядел таким сердобольным. А ведь я просила не кухню в его доме, а поцелуй.

Заметив моё замешательство, Марта рассмеялась:

— Знаю, порой он бывает отстраненным или кажется, будто не воспринимает вас всерьез. Но на самом деле месье Торнвуд очень внимательный и не жадный. Золота у него достаточно, чтобы не быть скрягой, — похвалила она начальника.

Да уж. А при упоминании сундука с золотом бедный чуть не задохнулся. Видимо, щедрость просыпается исключительно по праздникам.

Вздохнув, я оставила хвалебные оды Марты без комментариев.

Мне дракон не казался ни великодушным, ни добрым, ни тем более расточительным.

Даже то, что он приютил меня в своём доме, было, скорее, холодным расчётом, а не благотворительностью.

Если бабуля узнает — заберёт меня домой. А тогда, с высокой вероятностью, королю не видать артефакта.

Всё просто.

Но разочаровывать старушку я не стала: улыбнулась, принялась жевать ещё горячий пирог, а после отправилась изучать гостиную.

До самого вечера я бродила по комнатам, время от времени уставала и возвращалась в постель. А когда солнце уже клонилось к закату, наконец вернулся хозяин.

Как и обещал, дракон пришёл не в полночь, а ровно к ужину.

— Марта, накрой в гостиной. Мы с Ариадет будем ужинать вдвоем, — прозвучала команда с порога.

Моим мнением никто не интересовался. Моё присутствие в гостиной, кажется, никто даже не заметил.

Скинув одежду, тот самый “великодушный” направился в свою комнату.

Так и хотелось спросить у Марты, где именно и в какие моменты появляется тот самый “внимательный” и “не жадный”?

Но я снова промолчала.

Укуталась в плед и смотрела на едва тлеющий камин.

На дровах месье Торнвуд откровенно жадничал: одна жалкая щепка, брошенная в огромную каменную пасть. Этим просторную гостиную никак не обогреть.

Предыдущие дни, когда я сидела в нагретой спальне, этого не было заметно. А сегодня я продрогла до костей.

Но, кажется, такая температура смущала только меня.

Марта привычно напевала, накрывая на стол, а дракон явился с закатанными рукавами и слегка расстегнутой рубашке.

Одна я куталась в пушистый плед, стараясь не стучать зубами.

— Как ваше самочувствие, Ариадет? — устало спросил ректор, плюхаясь рядом на диван.

— В целом могло быть хуже… если, конечно, я завтра не слягу с простудой, — тихо пробормотала я дрожащим голосом.

Стоило ему оказаться рядом, как сила будто начинала согревать изнутри. Захотелось подползти ближе, свернуться клубочком и утонуть в его объятиях.

Поежившись от собственных смутных порывов, я крепче запахнула плед. Это всё от холода. Куда разумнее растопить камин, чем позволять себе лишнюю близость.

Торнвуд удивлённо посмотрел на дрожащую фигуру гостьи, потом на едва тлеющий камин, потом на Марту.

— Вам холодно? — искренне удивился он.

— Я жила на юге, месье Торнвуд. При такой температуре, как в вашем доме, мы надевали на улицу сапожки и шубу, — зло простучала зубами.

Рядом с тёплым драконом становилось ещё холоднее. А больше всего раздражало то, что, несмотря на здравые мысли, я всё равно невольно подвигалась ближе.

— Мне жаль. По всей видимости, сил Марты на камин уже не хватило, — попытался оправдаться ректор, поправляя мой плед. — Днём дом отапливается печью, а к вечеру она обычно уходит.

Так вот к чему проявленная щедрость с кухней. Просто экономия на отоплении. Днём печь работает — дом тёплый. Вечером никого нет — можно и не топить.

— Вам что, не бывает холодно? — всё же огрызнулась я.

Матиас не ответил, просто привлек меня ближе и, фактически усадив на руки, прижал к горячей груди.

— Я дракон, Ариадет. А вы ещё ребёнок. Нужно было одеться теплее или согреться под одеялом до моего прихода, — прошептал он куда-то в мои волосы.

А затем произошло то, от чего я забыла о холоде.

С его рук сорвались золотые искры, и полено в камине вспыхнуло ярко-алым пламенем. Как оказалось, одной щепки вполне достаточно, если за дело берётся дракон. У бедной старушки просто нет столько магии.

Но даже внезапное пламя произвело меньшее впечатление, чем сама сила Торнвуда.

Помимо огня, срывающегося с пальцев, была ещё одна — та, которой он окутывал меня.

Прикрыв глаза, я отбросила приличия и приникла к груди ректора, наслаждаясь тем, как горячая волна разливается по телу.

— Ариадет, вам снова плохо? Отнести вас в постель? — тихо прошептал он у виска и едва коснулся губами моих волос.

— Нет… мне хорошо, — быстро замотала я головой, прижимаясь еще крепче.

То, что происходило, было более чем неприличным. Бабуля наверняка отчитала бы меня за такую вольность.

Сидеть на руках у чужого мужчины и прикасаться к его почти обнажённой груди.

Но сейчас это не смущало. Было тихо, тепло и удивительно спокойно. А его магия словно удерживала меня в мягком коконе.

— Ариадет… — дракон провел пальцами по моей щеке, заставляя открыть глаза и утонуть в голубых озёрах.

— Ваша сила так странно на меня влияет. Внутри что-то просыпается, и всё как в тумане… — пальцы сами потянулись к тому месту, где его рубашка чуть распахнулась.

Стоило коснуться горячей кожи, Матиас шумно выдохнул и накрыл мою руку своей, мягко возвращая её обратно на ткань.

— Я вижу, Ариадет. Это необычно… но вы ведь тоже не самая обычная чародейка, — тихо сказал он и вновь коснулся моего лба губами.

После этого осторожно усадил меня обратно на диван.

— Давайте поедим. Вы согрелись и, кажется, готовы уснуть прямо здесь, — ласково улыбнулся, протягивая руку.

С возвращением холода дымка в голове рассеялась.

Подавляя разочарование от того, что странные объятия закончились так быстро, я послушно оперлась на его ладонь.

Не помню, когда в последний раз ужинала в присутствии мужчины и уж точно никогда не сидела с ним за столом один на один.

Придётся вспоминать уроки столового этикета. Судя по количеству приборов, бабуля учила меня не зря.

— Перед балом может быть ужин. Я решил немного освежить ваши знания, — заметил ректор, помогая занять место за столом.

Подобное признание неприятно кольнуло.

Так вот в чём дело. Ужин вовсе не знак внимания, а банальная проверка.

Месье Торнвуд решил выяснить, не одичала ли я в поселке.

— Освежить или обучить? — сухо уточнила я.

Разочарование наверняка отразилось на лице, и дракон хитро улыбнулся:

— Ни за что не поверю, что Натания Вуд не научила внучку придворному столовому этикету, — самодовольно произнёс он.

Я расправила плечи, подняла голову и села ровнее, вспомнив манеры. Постоянные отсылки к бабуле начинали раздражать.

— Вы так самоуверенно рассуждаете о Натании Вуд, будто были с ней лично знакомы, — ответила тем же выверенным тоном.

Матиас вопросительно выгнул бровь, а затем задумчиво провёл пальцами по подбородку — явно что-то вспоминая.

Они что, и правда были так хорошо знакомы?..

Сколько же ему лет на самом деле?

***

Мысль о том, что Матиас хорошо знал бабушку, неприятно кольнула.

Каждый раз, когда он говорил о ней, это звучало слишком уверенно… слишком лично. Если они действительно были знакомы, почему бабуля никогда не упоминала о нем?

Буквально играя с ножом, я ждала, что дракон вот-вот ответит, и, как назло, он не спешил.

Всё так же внимательно смотрел, словно изучая мою реакцию на собственное предположение.

Когда на лестнице зазвучали шаги и Марта наконец поднялась наверх, оставляя нас одних, я решила настоять.

— Так что же, месье Торнвуд? Что именно даёт вам основания считать, что даже в поселке бабушка обучила меня придворному этикету, манерам и всему остальному, что должна знать приличная мадемуазель? — повторила я вопрос.

В отличие от ректора, ни бабушка, ни мама ни разу не вспоминали о кузене короля. Я вообще не думала, что они знакомы. Тем более — настолько близко, чтобы он рассуждал, что сделала бы или не сделала бы Натания Вуд. Или о том, как моя мама живёт в Ладании.

Вопрос заставил Матиаса задуматься.

— Не скажу, что мы были близки, но мы были представлены, — протянул он, будто размышляя. — Ваша родственница часто бывала при дворе, но в то время я был занят другими делами. Так что нет – я бы не сказал, что мы хорошо знакомы. Скорее я наслышан о вашей знаменитой бабуле, а остальное – обычное сопоставление фактов, — ровно, тоном опытного профессора, произнес он.

Почему-то от этих слов мне стало легче дышать.

Одна только мысль, что бабуля могла участвовать в охоте на дракона или — хуже — что ректор когда-то оказывал ей знаки внимания, вызывала неприятный холодок.

И дракон это заметил.

Я облегченно выдохнула, а он мягко улыбнулся.

— Приступим, — указал на разложенные приборы, плавно меняя тему.

Кажется, меня видели насквозь. Нелепое предположение о том, что бабушка и дракон были ближе, чем позволяли приличия, явно его позабавило.

Понимая, как глупо это, наверное, выглядело со стороны, я залилась краской и поспешно опустила взгляд на приборы.

Всё оказалось не так страшно, как представлялось в детстве.

Большинство ложек и вилок Марта положила просто потому, что так приказал хозяин.

Да и готовила пожилая мадам вовсе не королевские изыски, так что к концу трапезы половина приборов осталась лежать без дела.

— Если вы хотите проверить мои манеры, придётся потратиться на ресторан, месье. Есть запеченную курицу и салат умеет даже ребёнок, — заметила я с улыбкой, отодвигая тарелку.

Даже без практики мои манеры были почти безупречны.

Ректор следил за каждым движением — будто проводил вступительное испытание на роль своей спутницы для столичных вечеров.

Снаружи это выглядело как светская беседа, плавно переходящая в рассказы о придворной жизни, но под цепким взглядом голубых глаз я чувствовала себя на экзамене.

Увиденным Торнвуд определенно остался доволен и в то же время мои слова он воспринял как вызов.

Прищурившись, смерил меня взглядом и лукаво улыбнулся:

— В таком случае, ровно через неделю мы посетим “Версалиус”, мадемуазель. Я обещал показать вам город и это подойдёт как начало, — самодовольно произнёс он.

О-о-о…

От такого приглашения любая девушка была бы в восторге.

“Версалиус” — самый популярный ресторан Шалота. Говорили, что туда частенько заглядывает сам Валериан Торнвуд.

Воистину — предложение королевской щедрости. Но дракона снова ждало разочарование.

Я не впечатлительная буржуа и не избалованная аристократка. И ректор — совсем не кавалер, пригласивший меня на первое свидание.

Это была еще одна проверка.

Испытание перед полноценным выходом в свет.

Как всегда, вместо щедрости и великодушия, о которых говорила Марта, я видела лишь холодный расчёт за красивой улыбкой.

Почти попытку впечатлить неопытную юную этюдантку блеском самого дорогого заведения Шалота.

— Раз уж мы идём в такое знаменитое место, следует заказать подходящий наряд. Не хотелось бы вас опозорить, месье Торнвуд. Благодарю за ужин, но я устала, — произнесла я, поднимаясь.

Сложила салфетку как учили и направилась наверх.

Судя по вытянутому лицу ректора, он явно ожидал другой реакции.

С кем же у него были романы, если девушки прыгали от восторга из-за подобных мелочей?

Хотя… кого я пытаюсь обмануть?

Если бы это было свидание, а не проверка образованности, я бы и правда прыгала от радости.

Свидание со взрослым красивым мужчиной, вторым драконом королевства, в лучшем заведении столицы…

В голове тут же возникла картинка: Матиас улыбается, целует руку; его чёрный экипаж; на мне красное платье; зал, освещенный магическими огнями; и в конце ужина — тот самый первый поцелуй.

Мечта любой юной девушки.

Мечта, которая тут же осыпалась золотистой пылью, стоило вспомнить его лицо.

Взгляд Матиаса Торнвуда обдавал холодом, в голосе звучало высокомерие, а на лице было вовсе не нежность, а самодовольство. Ни грамма симпатии или интереса.

Меня изучали как диковинный артефакт, свойства которого пока не понятны.

Никак не девушку, к которой испытывают тёплые чувства.

Этот ужин будет вовсе не свиданием.

Мужчина лишь хотел убедиться, что я умею вести себя в обществе.

ТАКОЙ поход в “Версалиус” — совсем не то, о чём мечтают влюблённые девушки.

— Влюблённые? — эхом отозвалось в голове.

Нет, я не стану очередной влюблённой в дракона этюданткой.

Он может быть красивым, высоким и весь из себя загадочным. Но я не настолько наивна, чтобы питать чувства к этому мужчине.

Матиас Торнвуд никогда не посмотрит на меня как на нечто большее, чем возможность добыть артефакт для своего короля.

Оставив слегка озадаченного ректора греться у камина, я гордо удалилась в свою холодную спальню и укуталась в одеяло.

— В объятиях дракона однозначно было теплее, — прошептала сама себе, прежде чем закрыть глаза.