Пастор Сэмюель возвращался в церковь с непривычным для него удобством: в графской карете. Не карета, а настоящая детская колыбель, так и хотелось провалиться в сладкий сон от мерного убаюкивающего качания. И только присутствие графа Эррингтона не позволяло викарию прикорнуть. К тому же с его стороны было бы глупейшей ошибкой расслабиться, а значит, стать уязвимым перед тем, кто не совсем человек. Или совсем не человек – тут ещё следовало разобраться.

– Да не съем я вас, – хмыкнул Майкл, чувствовавший себя не в своей тарелке под изучающим взглядом спутника.

– Нисколько не сомневаюсь, – ответствовал тот и промокнул слезившиеся глаза носовым платком, на нём остались крошечные капельки крови. – Я жилистый и невкусный. Зачем вам есть жилистого и невкусного старика?

– Я не ем людей! – возмутился граф, всем своим видом показывая, насколько он разъярён.

– Вообще? – Викарий подслеповато прищурился. Сейчас, когда он перестал использовать особый взгляд, прежнее, соответствующее возрасту зрение к нему вернулось и напомнило, что он не так уж бодр и молод, как хотелось бы.

– Вообще.

– Совсем-совсем?

– Совсем-совсем.

– То есть вообще никогда? И желания такого не возникает?

– Я же сказал! – взорвался Майкл.

– Что ж, одной заботой меньше. – Викария нисколько не обеспокоила вспышка графа. Казалось, он и вовсе её не заметил, полностью погрузившись в созерцание своих давно пожелтевших и ставших исключительно твёрдыми ногтей. Они – именно в таком состоянии – не раз его выручали. – Ваша Светлость?

– Что? – Граф остыл мгновенно и даже немного устыдился собственной несдержанности. Разве странно, что обычный человек хочет быть уверен, что его не собираются съесть? Если он, опять же, и вправду обычный человек, что довольно сомнительно, потому как до сих пор никому не удавалось разглядеть, что перед ними отнюдь не Майкл Шердан, граф Эррингтон.

– Вы кто такой? – Викарий поднял на него глаза, и в них снова стали проступать кровавые жилки. Стоило бы себя поберечь, но Сэмюель решил, что подумает об этом позже. Как всегда.

– Я?.. – Казалось бы, самый простой вопрос застал Майкла врасплох.

– Вы уж меня простите, но не я же. Так что? Кто вы такой?

Граф вздохнул и понурил голову.

– Это я и сам хотел бы знать, – признался он, вытащил из кармана платок с вышитой розой и принялся медленно поглаживать безупречные стежки, и ему стало немного спокойнее.

– Ладно… – вздохнул викарий. – Я и не думал, что будет легко. Имя у вас есть? Не Майкл Шердан, я имею в виду.

– Есть, – кивнул граф. – Только мне его никто не давал, я сам его придумал. Зеркальник.

– Зеркальник? – Мохнатые седые брови взметнулись вверх. – То есть вы как-то связаны с зеркалами.

– Я пришёл оттуда, – подтвердил Майкл, ни на миг не прекращая гладить вышитую розу. – Из зазеркалья.

– Всё-таки оно существует… – покивал Сэмюель, довольная улыбка растянула его тонкие губы. – А ведь я говорил! А они мне не верили!

– Кто?

– А, неважно, – отмахнулся пастор, – потом расскажу. А вы…

Договорить он не успел, потому что карета замедлила ход, а потом и вовсе остановилась у подъездной дорожки, выложенной мелким камнем и ведущей к скромному домику викария, расположенному неподалёку от церкви. Впрочем, скромным его можно было назвать лишь по сравнению с Эррингтон-парком, потому что светлый двухэтажный особняк с небольшим садиком, ухоженными лужайками и аккуратными клумбами явно выделялся среди деревенских домов своей непритязательной роскошью.

Карета осталась ждать хозяина у ворот, а викарий повёл гостя к дому. Шли они медленно, потому как Сэмюель предпочитал особенно не распространяться, что может вогнать в краску стыда многих молодых людей своей прытью. Чего, надо сказать, прилюдно старался не делать. Если того не требовали обстоятельства, конечно, а нынешний случай определённо не являлся таковым – граф не походил на того, кто мог бы на него напасть. Впрочем, это вовсе не означало, что Сэмюель не был настороже.

– Я бы сейчас с удовольствием выпил чаю с печеньем, – сказал он и внимательно посмотрел на спутника. – А вы?

– О, не откажусь! – просиял Майкл.

– То есть людей всё-таки не едите?

– Сэм!

– Да пошутил я, пошутил! – хихикнул викарий. – Что ж вы так шумите?

Майкл сузил глаза, но промолчал. Чувство юмора викария ему не сказать, что нравилось. По крайней мере не сейчас, когда объектом его шуток был он.

– Прошу, милорд, проходите. – Старческие глаза снова стали обычными, и только две кровавые слезинки напоминали о том, что всего миг-другой назад они выглядели устрашающе.

За добротной дверью скрывался довольно уютно обставленный дом. И не скажешь, что в нём уже какое-то время – пастор Сэмюель встал во главе здешнего прихода где-то три года назад, когда решил, что в его возрасте со странствиями пора бы уже и заканчивать, – престарелый, если не старый, холостяк. Редко встретишь викария, который хотя бы раз не был женат, но именно такой в эти мгновения и стоял посреди холла рядом с самым знатным представителем графства.

– А у вас здесь довольно мило, Сэм, – заключил Майкл, осмотревшись.

– Благодарю, милорд. – Хоть тщеславие и не являлось добродетелью, но пастор ничего не мог с собой поделать. Собственно, и пастор он был не совсем обычный, так что, наверное, ему простительно. – Здесь был настоящий кавардак, когда я сюда приехал. Пришлось полностью сделать ремонт во всех комнатах, перестелить ковры, заказать новую мебель… Но я и правда доволен тем, что в итоге получилось.

– Недурно, – покивал граф, – весьма недурно!

Любой другой на его месте наверняка задался бы вопросом, на какие такие средства заурядный пастор небольшого прихода смог почти полностью обновить довольно немаленький особняк. Любой другой, но только не Майкл. Особенно если вспомнить его собственные отношения с деньгами.

– И чистота же у вас, Сэм! – продолжал восхищаться граф. – Как вы только со всем управляетесь? Держите штат прислуги? – Пока никто из них не встретился, да и не было ощущения, что ещё хоть кто-то здесь находился, кроме викария и его гостя.

– Скажете тоже, милорд! – фыркнул пастор. – Сам, всё сам. Бессонница у меня частиком случается, надо же чем-то себя занять, вот я потихонечку и порядки навожу.

– Я восхищён! – без малейшей неискренности воскликнул Майкл. – Вот я бы так не смог. Не люблю уборку.

– Так вам и не положено ею заниматься! – напомнил ему Сэмюель. – Вы же граф.

– Ах да… Точно.

– Именно так. – В глазах викария кровавыми ветвистыми корнями проступили яркие прожилки. – Давайте уже к делу.

– А чай? – В застывших сапфирах сложно было что-то прочесть, но приподнятые брови красноречиво говорили, что их владелец не прочь бы всё-таки перекусить.

– А потом можно и чай, – смилостивился Сэмюель. – Идёмте, Ваша Светлость, покажу вам свой подвал.