– Главное, чтобы они уже спать не легли, – озабоченно сказал Джек, когда колёса коляски зашуршали по гравию дорожки. – Еще, конечно, не поздно. Я бы хотел подарки раздать. А вдруг София сразу… ну, ладно.
– А я бы хотела поесть, – сказала Мегги.
– В гостиной свет, – заметила Алиса. – Да какой яркий!
– Может, это пожар, – обрадовалась Мегги. – Джек, тогда все проблемы решены: ты входишь в объятую пламенем гостиную и говоришь: «София, я тебя спасу, только если ты выйдешь за меня замуж». Уж тогда-то она точно согласится. И не придётся отдавать кинжал и нож-браслетик.
Коляска остановилась, Джек помог дамам выйти и кивнул Смиту, чтобы он взял пакеты с подарками.
– Сейчас мы увидим картину неизменности мира, – пробормотал Джек, пропуская в дом девочек и мисс Хикс. – Миссис Беннинг вышивает рыбьей чешуёй, мистер Беннинг дремлет в кресле, мисс София вяжет носок гнусного коричневого цвета, выпрямившись на стуле, мисс Луиза стонет в своём кресле и тётушка Маргарет смотрит на камин.
Мери отворила дверь гостиной… какая неожиданность! Мисс София не сидела на стуле и не вязала носок, а стояла в центре гостиной в нарядном, «для гостей» розовом платье и, тоже вся розовая и улыбающаяся, прижимала к груди роскошный букет. Рядом изогнулся в поклоне красивый молодой брюнет и, почти касаясь её руки, что-то говорил тихое, но, видимо, приятное, потому что София слушала с удовольствием. Мистер Беннинг не дремал в кресле, а воодушевленно вышагивал под платибеладоном, размахивая руками так, что прыгало пламя свечей – не двух-трех обычных, а десятка свечей, как зажигали для гостей. Миссис Беннинг отложила вышивку и отодвинула столик с рукоделием. Луиза не лежала в кресле, а ставила в вазу на рояле другой букет, тоже очень красивый. И только тётушка Маргарет олицетворяла собой незыблемость бытия: она сидела в своем кресле и смотрела на кисейную «юбку» в камине.
– Мой мальчик, какой у нас гость! – воскликнул мистер Беннинг, увидев Джека. – Мой старый друг… нет, не старый, наверное, ровесник Софии… вон как он около неё увивается. София, какая-то ты сегодня красная, наверное, это реакция на цветы, очень уж сильно они пахнут. Представляешь, Джек, много лет назад мы встретились с этим мсье на охоте в Нормандии. Я его довольно плохо помню, уж простите старика, но…
– Но я не мог забыть добрых советов, которые давал мне мсье Беннинг, – любезно подхватил молодой человек. Его французский акцент был почти незаметен. – Франсуа Лефоше, к вашим услугам, мадемуазель и мсье. Я ехал по делам из родного Парижа в Лондон и в разговоре пассажиров услышал название Блексвомп, памятное мне по рассказам мсье Беннинга. И меня охватило неодолимое желание взглянуть на чудеса Блексвомпа и на доброго своего почтенного друга мсье Беннинга. Я остановился на здешнем постоялом дворе «Жорж»…, нет «Георг».
– И совершенно напрасно, – перебил мистер Беннинг. И оглушительным шепотом пояснил:
– Там клопы!
– Мисс, не слушайте, это неприлично, – встряла мисс Хикс. – Приличные леди даже не подозревают о существовании этих животных. В крайнем случае их можно назвать, например, домашними ночными бабочками.
– О-о, я опытный путешественник, у меня есть персидский порошок. Я без него никуда, – сказал мсье Лефоше.
– Отличное средство, мы называем его порошок Китинга*
– Смесь ромашки кавказской и далмацкой, – пробормотала Мегги, использовавшая его в некоторых своих химический опытах.
– Так вот, друг мой, я уже послал в «Георг» за вашими вещами, – продолжил мистер Беннинг. – До начала охотничьего сезона всего двенадцать дней, и вы дождётесь его у нас в имении.
– Но я ехал в Лондон… – слабо протестовал гость.
– Лондон стоит на месте почти две тысячи лет и, уверяю вас, простоит еще столько же, так что вы не опоздаете. Джек, да я же не сказал самого главного! Помнишь, на Международной Промышленной выставке 1851 года… нет, ты не помнишь, конечно, ты был еще малышом. Так вот, там в первый раз в Англии были представлены казнозарядные ружья! До этого английские оружейники, да простит их Господь, считали, что если у ружья казна не закрыта наглухо, то это опасно, заряжать надо с дула. А то ружье как выстрелит назад из задницы… пардон, с казенной части, как попадет в охотника! А французские ружья системы Лефоше* заряжались с казны и просто перевернули английскую оружейную систему. И наш гость – сын тех самых Лефоше!
– Нет-нет, только боковая ветвь, – смущенно отнекивался француз. – Как это… троюродная родня.
– Вы тоже оружейник? – несколько холодно спросил Джек, которому любезный гость почему-то не понравился.
– Нет, увы. Когда с детства в семье слышишь только о шпилечных патронах, каморах барабанов и переламывающихся ружьях, хочется заняться чем-нибудь другим, – развел руками мсье Лефоше. – Я юрист. Вполне… как это по-английски? Вполне респектабельно.
– Да хватит уж о ваших ружьях, – проговорила миссис Беннинг. – Мсье Лефоше сказал, что в Париже уже не вышивают рыбьей чешуёй! Теперь и герцогиня Морли, м графиня Гастильони, и герцогиня Монмаранси делают призрачные букеты*! Замачивают листья разных растений в растворе соды… что это – сода? Я и не слышала такого слова.
– Двууглекислый натр, – пояснила Мегги. – У меня есть, мамочка, я тебе дам, если хочешь.
– Мисс Магдален, приличные юные леди не должны произносить таких слов – двуу… у… укушенный натр, – ужаснулась гувернантка.
– Сегодня уже поздно, – сказал мсье Лефоше. – А завтра утром я сам приготовлю раствор для мадам. Мы замочим в нём красивые листики. А потом аккуратно соскоблим зелёную мякоть, и останется ажурная сеточка листа. Как изысканно! Мы составим из этого букет, закрепим на бархате или бумаге.
– А мне мсье Лефоше сказал, что я прекрасно пою, – сказала Луиза, поправляя лилию в волосах, очевидно, подаренную французом. Лилия пахла оглушительно, аж в глазах щипало.
– О да, мадемуазель Луиза – большой талант! Она могла бы затмить сладкоголосую Маргариту Масе и блистательную Лиз Тотен*, певшую Эвридику в произведении мсье Оффенбаха. Я знаю, что для высокородной английской мисс считается нехорошо петь в опере и оперетте, да-да, увы, мы – рабы приличий. Но в Париже знатная мадемуазель может петь в театре, зарабатывать тысячу фунтов в год и пользоваться уважением и почётом.
– Тысячу фунтов! – ахнула Луиза. – Мсье так интересно рассказывает. Он наговорил мне тысячу комплиментов.
– А что наговорил он вам, София? – тихо спросил Джек, наклоняясь к невесте. – Да уж побольше, чем вы за всю жизнь! – презрительно отодвинулась София. – Да, мой юный французский друг всех очаровал, – подтвердил довольный мистер Беннинг.
– Добавь ему сернистого мышшшьяку, – посоветовал Кеша. Гость им не восхитился, так что Кеша на него обиделся.
– Мон амур! Мон амур! – вдруг закричала тётушка Маргарет, отвлекаясь от созерцания камина. – Я узнала его! Господа, да это же мистер Борджиа, знаменитый отравитель! Какая радость! Подумайте, мои дорогие, кого нам надо срочно отравить. Пока такой специалист гостит у нас, надо пользоваться случаем.
– Мисс Хикс, – шепотом подсказала Мегги.
– Нет, деточка, – отказалась тётушка Маргарет. – Гувернантка – существо подневольное, ей и так несладко живётся. Нехорошо её еще и травить. А вдруг яд окажется несвежий, и её тошнить будет? Как неприятно.
– Я привёз вам подарки, – мрачно сказал Джек, совсем не так представлявший себе этот момент. – Смит, положи сюда пакеты. Дядюшка, вот вам ружьё.
– О-о, отличный экземпляр «Холанд и Холанд», – обрадовался мистер Беннинг. – Интересная модель. Спасибо, мой мальчик, я обновлю её через двенадцать дней.
– Папа, наша кухарка говорит, что если плюнуть на подарок*, то скоро получишь еще один, – сказала Мегги. – Ты плюнь на ружье, и Джек тебе ещё одно подарит. У него их знаешь сколько? И такие красивые.
Мистер Беннинг посмотрел на ружье, и было видно, что он борется с искушением исполнить совет Мегги. Но потом он кинул взгляд на гостя, вздохнул и плевать на ружьё не стал. Неприлично плеваться при гостях.
Миссис Беннинг ахнула, получив шаль, и сразу накинула ее.
– Мери, поправь сзади, чтобы получились красивые складки, – приказала она горничной. – Джек, ты такой милый мальчик, ты всегда знаешь, чем меня порадовать. Королевский подарок. Мне очень нравится.
– Еще бы такая шаль не понравилась, – проворчала Луиза, завистливым взглядом провожая мамин подарок. И тут же получила отрез яркого шёлка.
– А ничего, что на нём слоны? – спросила она. – Я тебе очень благодарна, дорогой братик, шёлк чудесный, но слоны…
– А что слоны? Отличная добыча, – одобрил мистер Беннинг.
– Подумаешь, слоны! Один мой приятель из Лондона, сын сэра Лестера, баронета, в этом сезоне носит рубашку с розовыми удавами*, – сказал Джек. – Я сам видел.
– Слоны тут не по всей ткани, а по каёмочке, можно подвернуть, – посоветовала Алиса. – Или отрезать.
Тётушка Маргарет получила вышитые перчатки и пришла в бурный восторг. Она даже встала с кресла и проплясала вокруг Джека матросский танец с выкриками «Эхой!». Мсье Лефоше немного удивился, но подумал, что это английский народный обычай.
Наконец Джек вручил Софии шаль. Подарок явно понравился, она с удовольствием его набросила, подобрала пышные складки, поправила бахрому, вскинула головку и гордо посмотрела на всех.
– Какая ты красавица, доченька, – одобрила миссис Беннинг.
– Но вашей нежной красоте, мадемуазель Софи, не пристали такие яркие краски, – негромко произнёс француз, наклонившись почти что к самому ушку Софии, полузакрытому локоном. – Вы – словно изысканное произведение старых итальянских мастеров, а эта дикарская ткань такая… как это по-английски… вульгар… вульгарная, она глушит сияние вашей аристократической прелести.
– Эк загнул, – удивилась тётя Маргарет, снова усаживаясь в кресло. – Отравители – они такие. Что скажут – сразу и не поймёшь без полпинты мышьяка.
Джек молча протянул второй подарок – шкатулку из кости мастодонта.
– Какая прелесть! – против воли вырвалось у Софии. – Какая тонкая резьба! Удивительная работа.
И она с вызовом посмотрела на француза – уж против этого подарка он ничего не сможет возразить. Мсье Лефоше вгляделся в хитросплетения узоров.
– О! – сказал он. – Работа действительно удивляет. А ещё говорят, что англичане – чопорная, строгая нация. Если молодой человек дарит молодой леди изображение голых обнимающихся людей… да, это сильно даже для Парижа.
– Где голые обнимающиеся люди? – вытянула шею тётушка Маргарет. – Покажи, деточка. Я так давно не видела голых обнимающихся людей.
Луиза мигом очутилась рядом:
– Дай посмотреть!
– Это апсары, духи воздуха! Они не обнимаются, они танцуют! – возразил Джек.
– Не доглядели, – шепнула Мегги Алисе. Та кивнула и спрятала свой гребень. София гневно посмотрела на Джека:
– Я всегда знала, что вы – разнузданный молодой человек, мистер Стенхоуп! Но попрошу не вовлекать меня в ваши бесчинства!
И отодвинула шкатулку.
Джек в бешенстве взглянул на француза, схватил шкатулку и с размаху выбросил её в раскрытое окно эркера. Зашуршали сломанные тяжёлым ящичком кусты, и вроде даже кто-то ойкнул.
– Ох, как жаль, – огорчилась Луиза. – А что там было внутри?
– Так, пустячок, – с горечью сказал Джек. – Индийский рубин с орех величиной. Стоимостью десять тысяч фунтов. Мисс Софии он не подошёл бы – затмил её весьма сомнительную нежную красоту и аристократическую прелесть.
И вышел из гостиной. Уже в коридоре он услышал вкрадчивый голосок Луизы: – София, тебе всё равно не нравится эта шаль, она для тебя слишком вульгарна, так я её забираю себе. Меня она устраивает. Мери, сбегай подбери шкатулку. Её я тоже возьму.
Кеша тихо сказал неприличное новозеландское слово.